# Ð¤Ð¸Ð½Ð°Ð» (Ð§Ð°ÑÑ‚ÑŒ 4)

Eduard Dolgunov

Ð¤Ð¸Ð½Ð°Ð»ÑŒÐ½Ñ‹Ð¹ Ð°Ð¿Ð¾Ñ„ÐµÐ¾Ð· ÑÐ¸Ð¼Ñ„Ð¾Ð½Ð¸Ð¸: Ð²Ð·Ð¼Ð°Ñ… Ð´Ð¸Ñ€Ð¸Ð¶Ñ‘Ñ€ÑÐºÐ¾Ð¹ Ð¿Ð°Ð»Ð¾Ñ‡ÐºÐ¸ Ð¾Ð±ÑŠÐµÐ´Ð¸Ð½ÑÐµÑ‚ Ñ€Ð°Ð·Ñ€Ð¾Ð·Ð½ÐµÐ½Ð½Ñ‹Ðµ ÑÑƒÐ´ÑŒÐ±Ñ‹ Ð¾Ñ€ÐºÐµÑÑ‚Ñ€Ð°Ð½Ñ‚Ð¾Ð² Ð² ÐµÐ´Ð¸Ð½Ñ‹Ð¹ ÐºÐ°Ñ‚Ð°Ñ€ÑÐ¸Ñ, ÑÑ‚Ð¸Ñ€Ð°ÑŽÑ‰Ð¸Ð¹ Ð³Ñ€Ð°Ð½Ð¸Ñ†Ñ‹ Ð¼ÐµÐ¶Ð´Ñƒ Ñ€ÐµÐ°Ð»ÑŒÐ½Ð¾ÑÑ‚ÑŒÑŽ Ð¸ Ñ‡Ð¸ÑÑ‚Ð¾Ð¹ Ð¼ÑƒÐ·Ñ‹ÐºÐ¾Ð¹.

Финал

Вернувшись через час, первым делом он побрил дирижера. В ухо, под повязку вставил ему наушник и проверил качество связи. Слышимость была хорошая. Затем нацепил на глаза спящего судьи очки дирижера и приклеил ему бороду. Вынув из коробочки глазную линзу, он с трудом вставил ее в потухший глаз маэстро, предварительно, по совету приятеля оптометриста, закапав специальные капли.

— Что ты принес?

— близоруко щурясь пробормотал дирижер, — я плохо вижу.

— Извини, дорогой, — зашептал шурин, но твоих 10 диоптрий не было и мне пришлось взять 5.

— Но я же вижу только контуры, — заныл дирижер, — все как в тумане.

— Прекрати истерику, я буду твоими глазами, — строго произнес шурин, — тебе же не нужно гонять мяч. Одна команда будет в красной форме, другая в синей. Цвета ты различаешь?

— Вроде различаю, — неуверенно ответил Кеша.

— Вот и прекрасно. Будешь бегать за ними и дуть в свисток когда я скажу. И так к делу. Установив нужную громкость в наушнике, он приступил к инструктажу.

— Теперь ты понял, что такое футбол?

— спросил он через 15 минут у обалдевшего дирижера, — ну, суть игры ты хотя бы понял? Короче, — и махнув рукой, продолжил, — никакой самодеятельности. Слушай только меня и театр у тебя в кармане. И еще, это очень важно. Запомни, если ситуация, по какой либо причине, выйдет из под контроля и я не буду иметь возможности говорить, то я напою тебе "Прощание славянки" и это будет сигналом тревоги. Ты меня понял?

— А почему "Прощание славянки"?

— скривился дирижер.

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— Доктор, — мэр посмотрел на главврача, — как пациент? Он нам нужен завтра как воздух, он сможет судить матч?

— Сейчас посмотрим, — озадаченно сказал врач, щупая у пациента пульс.

— Уважаемый, — участливо спросил он, — как дела, как голова, самочувствие?

— У меня все в порядке, — вдруг возник в ухе дирижера голос шурина.

— Ну, идиот, — зашептал голос, говори: — У меня все в порядке. От страха, неожиданности и плохой видимости, дирижер дословно повторил слова шурина: — Идиот! У меня все в порядке!

— Ничего, ничего, — успокоил мэр оторопевшего врача, — нам говорили, что он большой оригинал. Да еще эта травма головы. Главное, что бы он смог судить матч.

— Господин судья! Вы сможете работать, у нас завтра матч, вы помните?

— высунулся вперед Альфонс.

— Разумеется, я все прекрасно помню, — повторил за шуриным дирижер, — можете не беспокоиться, матч будет проведен как положено.

— Ну и чудно, чудно, — все вздохнули с явным облегчением.

— Пока отдыхайте, — улыбнулся мэр, — а завтра, за пару часов до матча, за вами приедет машина. Кстати, а это кто?

— указал он на соседа по койке, — не буйный, не помешает нашему судье отдыхать?

— Какой то дирижер из нашего театра, — услужливо изогнувшись сказал главврач, — бытовая травма, упал со стула. Не волнуйтесь, он тихий.

— Странно, — удивился мэр, — у нас, оказывается, дирижеры со стульев падают. Значит так, — повернулся он к главврачу, — дирижера перевести в другое место, а у этой палаты выставить усиленную охрану.

— Будет сделано господин мэр, — криво улыбаясь, кивнул головой Альфонс, — не извольте беспокоиться, я остаюсь, что бы все организовать. Когда все вышли, в палату влетел возбужденный контрабасист.

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— Как Вы, уважаемый?

— вкрадчиво спросил он, — теперь Вас никто не потревожит и Вы сможете подготовиться к предстоящему матчу. Дирижер молча и напряженно смотрел на начальника полиции одним глазом.

— Кстати, о матче, — продолжил гость, — я, надеюсь, Вы понимаете, что вопрос здесь идет не столько о спорте, сколько о коммерческих интересах некоторых заинтересованных структур. Я понятно изъясняюсь?, — спросил он у молчащего дирижера, который тупо махнул головой.

— Ну и прекрасно. Теперь к делу, — продолжил он, поправляя подушку под головой больного, — есть люди, заинтересованные в исходе матча и понимая, что результат встречи будет зависеть исключительно от Вас, они готовы, — он указал на забинтованную голову дирижера, — учитывая полученные травмы, оплатить Ваше последующее лечение на лучших курортах, выделив определенную сумму, — и протянул бумажку с цифрами.

— 50 тысяч долларов!?

— задохнулся дирижер.

— Я понял, — молниеносно отреагировал Альфонс, — сумма удваивается!

— Соглашайся немедленно, — прошипел голос шурина в наушнике, — но с достоинством. Молча, кивни головой! Дирижер тупо выполнил указания.

— Вот и прекрасно, — повеселел Альфонс, — сегодня вечером вы получите всю сумму наличными. Желаю здравствовать, а я побежал, очень много работы в связи с матчем, — сказал он и вышел из палаты.

— Андрюха, ты где?

— спросил в микрофон маэстро, испуганно озираясь по сторонам.

— Здесь я, здесь, — взволнованно прохрипел шурин, — перевариваю информацию. Я правильно понял, тебе предложили 100 штук долларов?

— Да, да, — истерично завопил дирижер, — бежать надо, причем немедленно.

— Заткнись, козел, — зашипел "контрабас", — поздно бежать, "игра" уже началась. Нас найдут где угодно и надо идти до конца. Ты представь себе, какие перспективы. У конкурентов бери больше, понял меня? Рисковать, так по крупному.

— Какие конкуренты?, — задохнулся дирижер, — это что, еще не все? Еще кто-то придет?

— Идиот, конечно! Ведь там встречаются две команды, неужели ты не врубаешься?

— Боже мой, — застонал маэстро, — куда ты меня втянул!? Дирижировал бы себе...

— Ничего, — бодро сказал шурин, — зато уже есть, что ставить на тотализатор. Подойдя к проходной психбольницы, корреспондент наклонился к охраннику и тихо произнес:

— Вива Цезарь, император! Я гладиатор! Нас 16!

— Сколько вас?

— переспросил охранник, заглядывая за спину корреспондента.

— 16, — повторил "гладиатор" и подмигнув, добавил, — мне нужен судья.

— Понял, — махнул головой охранник, — мы уже получили информацию о вашем приходе, но к судье, так просто не пройти. Сначала, нужно Родине послужить. Вас предупреждали?

— прищурившись спросил он.

— Да, я всегда готов, — неуверенно прошептал корреспондент, — а что нужно делать?

— Видите этот стратегический груз?

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— Туда?

— блеснув глазами в сторону отделения, спросил он.

— Туда - испуганно ответил корреспондент.

— Нагружай на таксомотор, — кивнув на тюки, сказал парень, — доставлю с ветерком. Нервный блеск в глазах водителя насторожил корреспондента.

— А вдруг сумасшедший?

— подумал он, — лучше не рисковать, — и нагрузив тюки на самокат, побежал рядом.

— Ну и скорости тут у них, — задыхаясь, подумал враз отупевший журналист.

— С вас 10 долларов, — стукнул себя по лбу безумный водитель, — по счетчику. Чаевых не берем, — сказал он, сгружая тюки возле отделения.

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— Вы заведующий?

— решительно спросил он. Получив утвердительный кивок головой, раздраженно воскликнул:

— Безобразие. Куда вы смотрите? У вас по двору свободно ездят какие то сумасшедшие люди. Только что меня, с тюками, довез на самокате какой-то ненормальный человек, вероятно, сбежавший из психотделения.

— Деньги взял?

— деловито спросил врач, не отрываясь от еды.

— Конечно, 10 долларов!

— возмущенно ответил корреспондент.

— Ну, тогда все понятно. Успокойтесь. Это так подрабатывают студенты медучилища, которые проходят у нас практику. Студенты народ изобретательный, но, должен заметить, очень исполнительный и обязательный. Довез нормально?

— озабоченно поинтересовался он.

— Кстати, для меня лично. Номер таксомотора не помните? Жаль, а то мне нужен хороший водитель, — засунув в рот последний кусок бутерброда и стряхнув крошки с бороды, посмотрел на репортера.

— Да, так я вас слушаю. Собственно, с кем имею честь?

— спросил он, — хотите мне что-то сказать?

— Ах да, пардон, — засмущался репортер и четко произнес: "Вива Цезарь, император! Я гладиатор! Нас 16"!

— А, вот оно что, — спокойно сказал врач, одевая очки, — это хорошо, что вас 16, прямо целый отряд. И что, все гладиаторы?

— Не знаю, — растерялся журналист, — отзыв мне не сообщили.

— Это ничего, господин "гладиатор", не волнуйтесь, отзыв не нужен. А что, собственно вас беспокоит, так сказать, тревожит?

— Судья, мне нужен судья, — перешел на шепот журналист, — я знаю, что он у вас и мне нужно взять у него интервью.

— Ну, конечно, батенька, у нас он, у нас. Сейчас все устроим, — и нажал кнопку на столе.

— Где у нас судья?

— спросил он у вошедшего санитара, — в какой палате? Здоровенный детина, шумно вздохнул и выдавая невообразимый перегар, задумчиво произнес: — Да, вроде, в 4-ой.

— Вот и проводите к нему господина "гладиатора". Он хочет взять у него интервью.

— Да что у него брать?

— удивился санитар, — нет у него ничего.

— Ах, вот бестолочь, ей Богу! Видите батенька, — обратился Фельдман к журналисту, — с кем приходится работать? Пойдемте, я сам вас провожу. Врач встал из-за стола и пошел к двери. Из под халата выглядывали полные, чрезвычайно волосатые ноги, явно не модельного вида. Брюк на нем не было. Выйдя в коридор и увидев медсестру, пробегавшую в разорванном халате мимо них, врач погнался за ней.

— Милая, послушайте, куда же вы? Где мои брюки?

— закричал он, — я уже третий день без брюк, мне, в конце концов, холодно.

— Доктор! Что с "гладиатором" делать? Куда его?

— закричал санитар.

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— Запад живет по Гринвичу, а вы по Гринбергу.

— Матери дали вам жизнь, а я профессию.

— Мать у каждого одна, а я у вас один на всех.

— Хороший больной -это спящий больной.

— Больной спит, зарплата идет.

— Кишечник очищаем- мозги прочищаем... И так далее..... Большой жизненный опыт Семен Григорьевич "хранил" в своем средней величины животике, золотом зубе и массивном, разумеется, также золотом перстне на безымянном пальце правой руки. Картину завершали большие очки, конечно, в позолоченной оправе. С этими акцессуарами, он очень сильно походил на профессора, кем и представлялся женщинам, ежегодно отдыхая на различных курортах. По конфиденциальным рассказам Гринберга, перстень ему презентовал один член правительства за успешное лечение родственника, но, разумеется, фамилию он назвать не имеет права, т. к. связан подпиской о неразглашении государственной тайны. Кроме своей основной работы, Семен Григорьевич занимался и частным предпринимательством, правда, неофициально. Платить государству налоги со всех видов деятельности, он считал неправильным. Последним и, как он считал, весьма успешным его предприятием, были подвозки на самокатах посетителей больницы, блестяще выполняемые студентами (на что и попался наш репортер). Тюки со старой химзащитой Семен Григорьевич нашел на больничном складе, где они пылились с незапямятных времен. Вот их то, под видом белья из прачечной, сотрудники "подпольного синдиката" и просили переносить несчастных посетителей. Одних, от проходной до отделения, затем другие тащили их обратно. Забота о пациентах никого не оставляла равнодушными и не позволяла отзывчивым родственникам отказаться от помощи больным. Но, мало кто из посетителей мог справиться с непосильным весом переносимого груза и тогда к ним на помощь приходили самокатчики с коляской и за определенную сумму перевозили тюки по нужному адресу. Доход с коммерческого предприятия Гринберг честно делил между всеми членами команды и с каждого "таксомотора" студенты получали от старшего фельдшера свои проценты, что являлось неплохим довеском к их скудной стипендии. Дирижер тоскливо лежал на кровати. В его голове проносились различные сценарии мести мафии за авантюру, в которую его втянул шурин. Картины рисовались одна кровавее другой. К вечеру в палату вошел Альфонс с огромным детиной, который сразу занял позицию у двери.

— Добрый вечер, уважаемый, — улыбнулся начальник полиции, — принес Вам, как договаривались, — и положил на тумбочку увесистый пакет.

— Мой человек, — указав на стоявшего у двери, — останется здесь, чтобы Вас никто не беспокоил. Приятных сновидений. Дирижер молча кивнул, после чего посетители вышли. Трясущимися руками, маэстро развернул бумагу, в которой лежала коробка до краев заполненная долларами. Дирижеру стало плохо. Так много денег он не видел даже во сне. Голос в наушнике привел его в чувство.

— Кеша, ты чего молчишь?

— услышал он шурина, — что там у тебя?

— Деньги, — дрожащим голосом ответил дирижер, — огромные доллары. В коробке. Забери меня отсюда! Я боюсь, хочу домой!

— А охрана за дверью, забыл? Как ты себе представляешь побег?

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— Господин судья!

— вдруг обратился он к дирижеру, — не обращайте внимание на этот маскарад. Я собственно к Вам, от очень влиятельных людей. Мы знаем, что у Вас был начальник полиции и, наверняка, сделал Вам предложение в связи с предстоящим матчем. Сколько он предложил, вы можете озвучить цифру?

— 100, — сухими губами произнес дирижер.

— Хорошо, я понял, — человек в маске открыл принесенный ящик и некоторое время покопавшись в нем, вытащил коробку.

— Здесь 130! Мы договорились? У дирижера закружилась голова.

— Что мне передать шефу, уважаемый? Вы с нами?

— Козел! Кивни головой, скажи "да", — истеричный шепот шурина, привел Шмулинсона в чувство.

— Ну, вот и отлично, — обрадованно вздохнул человек в халате, — нас устроит победа с любым счетом. Теперь, чтобы не было вопросов, я с вашего разрешения, здесь немного побрызгаю. Увидев испуганный взгляд дирижера, рассмеялся.

— Да вода это, простая вода! Пару раз пшикнув из шланга, он вышел из палаты.

— Через 15 минут произойдет дезактивация, — услышал маэстро его голос, — и ты сможешь зайти. Новейшее средство, западные технологии. Вот так, охрана! Семен Григорьевич сидел в своем кабинете и обдумывал план действий на предстоящий футбольный матч. Санитар открыл дверь и икнув спросил, что делать с журналистом, который испуганно стоял в коридоре.

— Заведующий сказал, чтобы вы решили, куда его, — непрерывно икая, доложил он, — его фамилия Гладиатор. Он хочет к судье, тот ему что-то должен. Считая себя гениальным диагностом, Семен Григорьевич пригласил корреспондента в кабинет, пристально посмотрел на него и строго спросил:

— Ну-с, и что тут у нас? Документик имеется?

— постучав пальцем по столу, спросил он вошедшего.

— Так, так. Журналист, значит, — прочтя удостоверение, многозначительно приподнял брови, — ну и что вам нужно? Зачем вы здесь? Корреспондент, увидев солидного человека в халате и очках, успокоился и рассказал о задании главного редактора, о том, как он узнал, что судья находится здесь и с чувством произнес пароль. Гринберг попросил журналиста подождать в коридоре.

— "Маниакально- депрессивный психоз", — глубокомысленно озвучил диагноз Гринберг зашедшему в кабинет студенту-практиканту, — "Мания величия". Мнит себя журналистом газеты и считает себя "гладиатором". Значит так, записывай, — дал он указание ученику: коктейль со снотворным, очистительную клизму и в палату. Завтра футбол и сейчас нет времени им заниматься. Ну, а после матча разберемся.

— Семен Григорьевич!

— спросил студент, — во что его переодеть? Прачечная уже не работает, а у нас пижам нет.

— При входе лежат тюки с химзащитой, — принял "Соломоново" решение Гринберг, — можешь переодеть его в химкостюм. Ему все равно в чем спать, а после матча будет видно.

— Дорогой "гладиатор"!

— ласково сказал он, приглашенному журналисту, — позвольте, я вас так буду теперь называть. Так как вы оказались на секретной территории, необходимо выпить коктейль с антидотами, который вам сейчас предложат, затем очистить кишечник от гражданской пищи, переодеться в спецодежду и только после этого, вы встретитесь с судьей и сможете с ним пообщаться. Ничего не поделаешь, секретная территория! Зона!

— Простите, а мое удостоверение?

— робко спросил журналист, — вы мне его не вернули.

— А проверка!

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— Кеша, — голос в ухе привел его в чувство, — ты как? Деньги нельзя оставлять в палате. Я придумал как, не вызывая подозрений, их вывезти, — шурин перешел на шепот, — я буду у тебя через пару часов. Но ты должен мне подыграть. Сделаем так.... Уже вечерело, когда к дверям палаты подошел мужчина с клеткой, в которой бесновался огромный рыжий кот. В другой руке он нес сумку с несколькими коробками кошачьего корма. Охранник решительно остановил посетителя.

— В чем дело?

— грубо оттолкнул он кошатника, — туда нельзя.

— Послушайте, уважаемый!

— поставив клетку на пол, сказал мужчина, — я сотрудник отеля. В номере нашего постояльца остался вот этот монстр, — вытерев пот, он кивнул на кота, — а его хозяин находится здесь, в больнице. Администрация гостинницы отправила меня узнать у него, что эта сволочь жрет, — и он указал на кота и коробки.

— Пусть хозяин отберет для него корм и я уйду. Даже заходить в палату не буду.

— Сейчас узнаю, — подозрительно пробурчал охранник, приоткрыл дверь и спросил дирижера:

— Тут кота вашего принесли. Будете смотреть?

— Боже мой, — завопил Шмуленсон, — "Голкипер", котик мой ненаглядный! Несчастный, голодный малыш, ведь они даже не знают, чем его кормить. Дайте, дайте мне его, немедленно, — застонал он, протягивая руки к двери.

— Конечно, конечно. Получите Вашего котика, — расчувствовался охранник, занося в палату клетку и коробки.

— Пообщайтесь и отберите для него еду, не буду Вам мешать, — и вышел из палаты. Оставшись один, дирижер, не обращая внимания на орущего кота, высыпал из принесенных коробок кошачий корм в унитаз, заполнил их долларами и быстро положил обратно в сумку. Вызвав охранника, он грустно махнул рукой.

— Заберите "Голкипера", совсем одичал, бедняга. Я отметил, чем его кормить. Передайте, чтобы его там, без меня, не обижали. Прощай друг!

— смахнув слезу простонал он, — после матча встретимся, — и откинулся на подушку.

— Да!

— расстроганно прошептал охранник, передавая посетителю клетку и сумку с кормом, — к родне так не относятся, как он к коту. Какое сердце! Большой оригинал! "Контрабас" не стал отвечать и быстро покинул помещение. Выйдя из больницы, он с большим удовольствием открыл дверцу клетки и выпустил орущего кота, который стремглав унесся прочь.

— Вот дуралей, — посмотрел ему в след шурин, — дворовой ведь бедолага, бездомный, мог бы и поесть на дорожку, заслужил. Вон сколько жрачки, — улыбнулся он, высыпая оставшийся корм на траву.

— А еще "Голкипер" называется. Утро следующего дня. Шмулинсон не спал всю ночь, ожидая расправы.

— Что они со мной сделают?

— с ужасом думал он, — расчленят, живьем закопают, утопят? Фантазии не хватало. Стук в дверь вернул его к действительности. В палату вошел охранник.

— Пора, уважаемый, машина ждет, — вежливо сказал он, — прошу одеваться, — и положил аккуратно сложенную одежду на стул.

— А куда мы едем?

— испуганно прошептал дирижер.

— Идиот, — голос шурина в наушнике, — на стадион конечно, сегодня матч.

— Ах, да, да, — быстро произнес Шмулинсон, поглядев на удивленного охранника, — я хотел спросить, стадион далеко?

— За пять минут доедем, — ответил тот, — у нас ведь спецтранспорт. Я жду Вас за дверью, — и вышел в коридор. Во дворе больницы их ждала полицейская машина и еще один джип с дюжими парнями внутри. Включив мигалку они выехали в город, обгоняя колонны военной техники и живой силы, движущихся в том же направлении.

— Война?

— озираясь по сторонам, спросил дирижер у водителя, — с кем воюем?

— Вам виднее, — ответил за водителя охранник, оценив юмор маэстро, — сегодня Вы главнокомандующий!

— Ах, ну да, — опомнился Шмуленсон и замолчал. Приехав на стадион, дирижера под охраной провели в судейскую комнату. Там его встретил Альфонс.

— Рад Вас видеть господин судья, — протягивая руку улыбнулся он, — как Вы? В порядке? Голова не болит? Отсудим матч как нужно, не так ли? Да здравствует "Спарта", наш чемпион! Красный цвет, цвет победы! Ведь так?

— Ну, не молчи, Кеша, — голос Каца в ухе, — "отсудим", ну, говори дурак, "отсудим"!

— Отсудим, — повторил дирижер, — отсудим!

— Вот и чудно, — потер руки Альфонс, — Ваша форма, — выходя из комнаты сказал он и указал на стул, — не буду Вам мешать готовиться к матчу. Шмуленсон посмотрел на форму лежащую на стуле.

— Черная, — прошептал он тихо, — похоронная.

— Кеша!

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— Андрей!

— вызвал он на связь шурина, — что это за ботинки, у них какая то странная подошва. Как в них можно ходить?

— Не только ходить, — рассмеялся "контрабас", — но и бегать. Это бутсы, специальная футбольная обувь, тебе же предстоит бегать по полю, а там травяное покрытие. Не волнуйся, в них тебе будет очень удобно. В комнату зашли двое мужчин в такой же судейской форме.

— Добрый день, коллега, — поклонился один, — позвольте представиться, — Цвибак- и указав на другого, — а это Садиков. Мы Ваши помощники, боковые судьи.

— Очень приятно, Шмулинсон, — автоматически представился маэстро, — дирижер. Вошедшие переглянулись.

— Все понятно, — улыбнулся Садиков, — хороший псевдоним. Шмулинсон, да еще дирижер! Но мы вас не знаем, прибыли из-за границы?

— Да, да, — пришел с себя маэстро, — из Голландии, проездом.

— Все ясно, конспирация, — понятливо покачал головой Цвибак, — Садиков, узнай, пожалуйста, что с чаем для нашего "дирижера". Второй судья вышел.

— Уважаемый, — быстро зашептал оставшийся, — я от дезинфектора. Помните такого? Вы общались с ним в больнице и он интересуется, все ли в порядке. Я с Вами в одной лодке. Садиков не в счет. Еще раз напоминаю, наша команда "Зинамо". Я могу успокоить хозяина? Победа будет за нами?

— Это которые в синей форме?

— уточнил дирижер и получив утвердительный кивок, добавил, — разумеется, победа будет за ними.

— Ваш чай с лимоном, — услужливо сказал вернувшийся Садиков, — заварен по рецепту самого начальника полиции, — подмигнул он Шмулинсону и поклонившись, вместе с Цвибаком, вышел из комнаты.

— Все! Окружили!, — прошептал в отчаянии дирижер, — мне уже не вырваться. Сначала меня повесят красные, потом синие снимут мое тело и повесят еще раз. Это конец.

— Шеф, это я, — голос Альфонса звучал торжественно, — все прекрасно. Судья, как говориться, наш, с потрохами. Взял бабки и не поморщился. За ним приглядывает боковой судья, мой человек. Так, что не волнуйтесь, победа у нас в кармане. "Спарта" чемпион! Крюк угрюмо курил, сидя за за столом в своем офисе. У стола стоит Кувалда.

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— Все, я полный, — икнув, сказал он, принимая очередную партию бутылок и скрываясь в люке, добавил, — магазин закрыт. Танк отъехал в сторону, уступая место следующей машине. Семен Григорьевич, в косоворотке и кепи, держа в одной руке треногу со старомодным фотоаппаратом, в другой кейс, пробивался через плотную толпу зрителей на стадион.

— Что в чемодане?, — подозрительно спросил его полицейский на входе, — прошу открыть. Гринберг сурово посмотрел на проверяющего и показав удостоверение сказал:

— Спецкорреспондент центральной газеты. А это уникальное оборудование для съемок. Фотоаппарат Страдивари! Эксклюзив! Слыхали о таком? В случае чего, оплатить страховку не хватит вашей зарплаты и за сто лет работы. Если вы хотите этого, то нет проблем, я готов к досмотру. Кстати, я получил его лично от министра печати. Хотите рискнуть?

— вопросительно посмотрел он в глаза полицейского.

— Проходите, — испугался тот, — Пресса! Мы понимаем. Пробившись на трибуну, Семен Григорьевич сел на свое место, аккурат возле молодых парней в куртках с цветками в петлицах.

— Давай, Вован, — посмотрев на друга, весело сказал один, — по глотку, за успех команды. Потянув за гвоздику, он вытащил трубку, привязанную к цветку и засунул ее в рот. То же самое, сделал и друг. Крякнув от удовольствия, они занюхали цветками.

— Толян, ты гений! Надо же, такое придумать, — похлопав себя по карману, восторженно сказал Вован, — теперь и футбол можно смотреть! Тем временем, перед ними, осторожно села интересная женщина с огромным животом, держащая за руку мальчика лет 5-ти. Рядом с ней, плюхнулся на скамью жизнерадостный толстяк.

— Ничего себе, — прошептал Толян, кивнув головой в сторону женщины, — с каких это пор беременные ходят на футбол? Как бы не разродилась здесь. Давай за это тяпнем еще по одной, — и сделали по глотку.

— Я тебе этого никогда не прощу, — застонала беременная на ухо своему мужу, — у меня все внутренности окоченели. Хоть бы льда не ложил, дурак!

— Милая, да как же без льда?

— хохотнул толстяк, — запустив руку под юбку жены, — кто же пьет теплое пиво в такую жару, — добавил он, вытаскивая оттуда сумку с бутылками и устраивая ее себе под сиденье.

— А лед очень полезен, так как он сохраняет женщинам молодость, радость моя, — весело добавил он, целуя жену в щеку.

— Ты понял, Вован?

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— Ну, ты даешь! Чистая работа. Уважаю профессионалов в любом деле. Огромный стадион заполнялся болельщиками. Над полем висел воздушный шар с надписью "Полиция", в корзине которого, забитой разнообразной аппаратурой, сидел молодой человек в шлеме пилота. Перед ним установлен экран, в котором отчетливо видно футбольное поле.

— Филин, как видимость?

— голос Альфонса в наушниках, — у тебя все в порядке?

— Шеф, все ОК, — ответил он, осматривая окресности, — видимость отличная. Не волнуйтесь, все идет по плану. Увеличив картинку изображения, Филин остановил камеру на импозантном мужчине, устанавливающего перед собой фото-штатив. Рядом с ним, оживленно переговариваясь, устроились два парня, с гвоздиками в петлицах их курток.

— Хорошо, — удовлетворенно прошептал пилот, — стрелок на месте. Из динамиков доносился бодрый голос:

— Господа! Делайте ваши ставки. Работает тотализатор. Последние минуты перед вашим богатством. Мы ждем вас! Корреспондент проснулся от пристального взгляда смотрящего на него небритого мужчины. Человек был в семейных трусах, бумажной бабочке и в шляпе нашего репортера. Больше одежды на нем не было.

— Доброе утро, здравствуйте! Я Рамзес lll. Верховный правитель. А вы? Ну, что скажете?

— почесав ухо спросил он, — вы что, спать сюда пришли?

— Выпустите меня отсюда, господа, — в отчаянии, прошептал белыми от страха губами репортер, — у меня работа. Я должен быть на футбольном матче. Сидя на кровати в одних трусах, в окружении нескольких обитателей странной комнаты с решетками на окнах, корреспондент уже понял, что он является жертвой или несчастного случая, или чьего-то злого умысла и что он закрыт в настоящем сумашедшем доме, в палате с совершенно ненормальными людьми.

— У всех работа, — авторитетно сказал человек в шляпе, — а у нас что, не работа? Вот, вместо того, что бы отдыхать после приема лекарств, мы вынуждены судить тебя за убийство бабушки-старушки. Защита! Что вы можете сказать суду в отношении подзащитного?

— обратился он к тощему мужчине, тщательно ковыряющемуся в носу одновременно двумя пальцами.

— А что, — прогнусавил тот, — убил бабушку, потом закопал. Дело ясное.

— Вот ненормальный, — повертев у виска пальцем, сказал человек в бабочке, — ты же адвокат. Ты его защищать должен, а говоришь убил. Вот бестолочь! Но, "адвокат" его уже не слушал, так как был занят разглядыванием добытого из носа.

— Ох, дурак, — огорченно махнул рукой "судья", — обвинение, давай! Слышишь ты, летчик, — крикнул он. Человек, с раскинутыми в стороны руками, изображающий самолет, остановил кружение по палате и затараторил:

— Пролетая по намеченному курсу, по маршруту Лондон-Жмеринка, я обнаружил в квадрате R3B6c4 труп бабушки, которую убил обвиняемый. Он Джек-потрошитель!

— и указал на журналиста.

— Я все видел. Дозаправившись в воздухе, я продолжил полет, — он опять зажужжал и пошел кругами по палате.

— Ага, так ты Джек-потрошитель, — задумчиво сказал судья.

— Рад познакомиться. Попался, наконец!

— Господа, — взмолился перепуганный журналист, — да не Джек я, не Джек! Я Илья Фукс, корреспондент газеты, спортивный комментатор!

— Так ты еврей?

— радостно заявил "судья", — слышали господа, Джек-потрошитель оказывается еврей. Вот это да!.. Это же всемирный сионистский заговор! Это я раскрыл!

— стукнув себя по груди, гордо сказал он.

— Что скажут присяжные?

— повернулся он к тройке сумасшедших, мирно храпевших, сидя на полу.

— Так! Присяжным все ясно, — махнул он рукой- объявляю приговор: Считать виновным. Пять лет каторжных работ с лишением всех прав. Электрический стул. Ежедневно 3 грамма хины и 3 клистира.

— Не согласен, — закричала "защита", — 4 клистира.

— И уборка салона самолета, — добавил летчик. Присяжные захрапели громче.

— Принято!

— сказал судья, хлопнув в ладоши, да свершится правосудие! Пока устраивались болельщики, нашего испуганного судью, под усиленной охраной, проводили на поле. К счастью, шурин все время был на связи, успокаивая и направляя своим голосом все действия дирижера.

— Еще раз запомни, — чревовещал он, — следи только за мячом и выполняй все мои указания. Свистеть только по моему приказу, никакой самодеятельности и ничего не бойся. Все! Пошел! Стадион встретил нашего судью невероятным свистом и шумом, сквозь который, музыкальный слух дирижера услышал звуки симфонического оркестра. Растерянно покрутив головой, Шмулинсон с трудом разглядел родной коллектив, играющих, сидя на приставных стульях. Уронив мяч, дирижер, автоматически, взмахнул руками.

— Идиот!

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— Идиот! Чего ты обнимаешься? Это же не игроки! Дуй в центр поля и положи мяч в круг. Вырвавшись из объятий девушек, обезумевший судья, побежал, наконец, к своим коллегам, в недоумении стоявшим в центре поля.

— Да, он действительно большой оригинал, — заходя в шикарную ложу с кондиционером, с усмешкой сказал Пахан своим сопровождающим.

— Матч обещает быть интересным, — приподняв шляпу, он ответил на приветствия мэра города, устраивающегося в своей ложе на противоположной, южной трибуне и кивнул головой конкурирующим мафионерам, Крюку и Бугру, уже сидящих в своих, на восточной и западной.

— Можно начинать, хозяин?

— подставляя шикарное кресло, спросил идин из сопровождающих его горилл и получив снисходительный кивок, махнул платком. Оркестр заиграл марш и на поле выбежали команды игроков. Капитаны команд подбежали к дирижеру. Боковой судья подал ему монету. Выполняя указания шурина, судья подбросил ее вверх, но не сумел поймать. Бросившись на траву в поисках монеты, он услышал насмешливый голос капитана, одетого в синюю форму:

— Не стоит ее искать, господин судья. Нам все равно, кто разыграет мяч, пусть выбирает "Спарта", ведь на исход матча это не повлияет? Не так ли? Как думаешь, козел?

— насмешливо спросил он у капитана "красных".

— Сам ты козел!

— скривив лицо, ответил тот и наступил на руку ползающему по траве рефери, который истошно завопил.

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— Так, молодой, — сказал он, по отечески отнимая стакан у практиканта, — не забывай, сначала больные, а потом можно и отдохнуть. Бери лекарства и марш к психам. У нас там новенький без лечения голый лежит, как бы не взбунтовался. Я помогу тебе его переодеть. Зайдя в палату, санитар не обращая внимания на пациентов, каждый из которых занимался своим делом, сразу начал распаковывать тюк с химзащитой, а практикант со шприцом в руке подошел к испуганному журналисту.

— А вот и витаминчики, — игриво сказал он, — прошу вашу попочку. Услышав про попочку, корреспондент молниеносно вспомнил вчерашний клистир и обезумев от страха, рефлекторно, оттолкнул от себя студента. Практикант, и без того плохо державшийся на ногах, отлетел в сторону санитара, стоявшему к нему спиной в полусогнутом положении и попал шприцом с лекарством в его ягодицу.

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— "Филин"!

— раздался в наушниках воздухоплавателя голос Альфонса, — ты уверен в том, что они выведут из строя вратаря?

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— Господа!

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— "Горячка", это "белая горячка", — поставил он себе диагноз и с ужасом заперся в процедурном кабинете. Выйдя из отделения, группа беспрепятственно прошла через проходную, минуя остолбеневшего охранника, который решил, что это галлюцинации. В смятении, он закрыл глаза и решил посчитать про себя до 20-ти, и только потом посмотреть опять. Выйдя на улицу, Рамзес lll остановил своих "воинов", так как возле них притормозил проезжащий мимо БТР, из которого вышел военный.

— Гражданская оборона?

— спросил он, — на стадион?

— Да, — через противогаз, прогудел "боец" в шляпе, — оборона!

— Тогда, все на борт, — приказал военный, — нам по дороге. Команда загрузилась и машина двинулась в сторону стадиона. Охранник, посчитав до 20-ти, выскочил из будки и огляделся по сторонам. Улица была пуста.

— Мистика, — в ужасе прошептал он, — допился! Все, больше ни грамма спиртного, — и вернувшись на пост, после мучительных сомнений, все таки, позвонил в полицию. Дальше