# Ð¡ÐµÐºÑ€ÐµÑ‚ Ð¸ÑƒÐ´ÐµÐµÐ² (Ð§Ð°ÑÑ‚ÑŒ 1)

Eduard Dolgunov

Ð˜ÑÐºÑ€Ð¾Ð¼Ñ‘Ñ‚Ð½Ñ‹Ð¹ Ð³Ñ€Ð¾Ñ‚ÐµÑÐº Ð½Ð° ÑÑ‚Ñ‹ÐºÐµ Ð±ÑƒÐ»Ð³Ð°ÐºÐ¾Ð²ÑÐºÐ¸Ñ… Ñ‚Ñ€Ð°Ð´Ð¸Ñ†Ð¸Ð¹ Ð¸ ÑÐ¾Ñ†Ð¸Ð°Ð»ÑŒÐ½Ð¾Ð¹ ÑÐ°Ñ‚Ð¸Ñ€Ñ‹. ÐÐµÐ²ÐµÑ€Ð¾ÑÑ‚Ð½Ñ‹Ð¹ Ð½Ð°ÑƒÑ‡Ð½Ñ‹Ð¹ ÑÐºÑÐ¿ÐµÑ€Ð¸Ð¼ÐµÐ½Ñ‚ Ð¿ÐµÑ€ÐµÐ²Ð¾Ñ€Ð°Ñ‡Ð¸Ð²Ð°ÐµÑ‚ ÑƒÐºÐ»Ð°Ð´ Ð·Ð°ÐºÑ€Ñ‹Ñ‚Ð¾Ð³Ð¾ Ð³Ð¾Ñ€Ð¾Ð´ÐºÐ°, Ð¿Ð¾Ñ€Ð¾Ð¶Ð´Ð°Ñ Ñ‡ÐµÑ€ÐµÐ´Ñƒ ÐºÐ¾Ð¼Ð¸Ñ‡ÐµÑÐºÐ¸Ñ… Ð°Ð±ÑÑƒÑ€Ð´Ð¾Ð².

Секрет иудеев

Секрет иудеев «Слышь, автор!

— спрашивает въедливый читатель, — а это вообще что? Анекдот, фельетон, а может быть социальная фантастика, или сюрреалистическая фантасмагория?» Нет, — говорят другие, — это автор просто «слямзил» идею «Города Солнца» у Томмазо Кампанеллы…

— Много вы понимаете, — возражают им некоторые, — да, он просто подражает Михаилу Булгакову с его «Роковыми яйцами»…

— Да, черт его знает?

— почесал «репу» автор, — думайте, дорогие читатели, что хотите, а я просто писал про.. про… короче, смотрите название.

— Так, господа-товарищи!

— председатель налил в стакан воду из графина, выпил, постучал по нему карандашом и строго посмотрев на сидящих за столом, спросил, — все собрались?

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— Мы думали он поляну накроет, — перекрикивая остальных прокричал грузный мужик, — угостит народ, расскажет, чего он там видел в своих «вояжах» по заграницам, — давясь от смеха он посмотрел на присутствующих, — сам небось по стриптизам да борделям там бегал, а нас на собрание собрал, да ещё «в сухомятку». Не хорошо, председатель, — вздохнул он, — не уважаешь народ, не по людски!

— Поляна будет, это как положено, — махнул рукой Петрович, потом нахмурившись продолжил, — а пока о деле. Дело у меня к вам есть мужики, серьёзное, отчитаться хочу.

— Ты чего темнишь, председатель?

— Степан нахмурился, — уж не завербовали ли тебя бусурманы американские, а?

— Да, чего ты все Америка, бусурманы, — опять махнул рукой Петрович, — в никакой Америке я отродясь не был, — он нахмурился, — в Израиле я был, у иудеев. Наступила гнетущая тишина.

— У сионистов?

— охрипшим голосом прошептал Кузьмич, — за что тебя так? Вроде, не привлекался и родители твои при коммунистах были партейными, — он в упор посмотрел на председателя, — в чем твоя вина, где прокололся?

— Да, что ты болтаешь?

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— Вот козлы, вот подлюки, — вскочил на ноги мужик в пиджаке и с криком, — вот суки!

— сорвал с головы фуражку, с силой швырнул её на стол и со словами: «погоди Петрович, не повествуй далее», — выскочил из кабинета. Все замерли. Через минуту он шумно вернулся, держа в руке грязный потрёпанный портфель, открыл, вытащил трехлитровый бутыль с мутной жидкостью и поставил его на стол.

— Вчера нагнали, первачок, — он шумно вздохнул, — от сердца отрываю, — и с сожалением посмотрел сначала на сосуд, потом на товарищей, — но, сил нет, прям душа горит! Не могу спокойно слушать, как нашего товарища, — он указал на Петровича, — к сионистам сослали, прямо в их вражеское логово! Давай стаканы, председатель.

— Не шуми, Николай, — вздохнул Петрович и погрозил пальцем, — а ты все гонишь? Нехорошо это, — пробурчал он, доставая из ящика стола стаканы, — ты же, все-таки, председатель профкома. А самогонку, кстати, варить так и не научился, — он указал на банку, — смотри, какая мутная.

— Ну и что?

— разливая напиток, пожал плечами Николай, — зато 60°, прямо за душу берет.

— Чтобы очистить продукт, — рассматривая содержимое стакана, задумчиво сказал худой мужчина в очках, — нужно в него молока добавить и через несколько часов, он, родимый, как слеза будет.

— Ты бухгалтер лучше свои дебиты-кредиты подбивай, — возмущенно вставил бородатый детина, — а в самогоноварение не встревай, это брат целая наука. Марганцовку добавлять нужно, — добавил он, покачав головой, — марганцовочку, только она прозрачность даёт и вкус не портит.

— Ты Семёныч лучше своим коровам хвосты крути, — возмущенно сказал молодой человек в галстуке, — а в науку не лезь, тоже мне профессор. Нет, — он скривился, — ну вы посмотрите, какой-то завхоз, а лезет со своими советами. Ты эту марганцовку себе через клизму в задницу вводи, — со смехом добавил он, — здоровее будешь, это я тебе как ветеринар советую. Все рассмеялись.

— Хватит зубоскалить, — прикрикнул Степан Кузьмич, — напиток согревается. Дайте председателю рассказать, как он в логове сионистов побывал. Ну, вздрогнули! Все чокнулись стаканами и дружно выпили.

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— Ты это того, — промямлил заместитель, — ты чего? Какая политика?

— он облизал сухие губы, — тебя чего, иудеи там завербовали, а теперь ты на нас, на православных нападаешь?

— Вот, вот, — вздохнул Петрович, — «завербовали, нападаешь!»Мы всё внешних врагов ищем, все на нас нападают, а иудеи, как всегда, виноваты! А грамотно работать, не пробовали? Повышать, так сказать, образование? Вот скажи мне, друг мой учёный ветеринар, — он посмотрел на Володю, — что такое, — он вынул из кармана бумажку и с трудом прочитал по слогам: «Цир-кум-ци-зия»?

— Это ты чего, Петрович?

— молодой человек недоуменно посмотрел на председателя, — на ихний язык перешёл? Я по еврейски не понимаю, что там за «циркульцизия».

— Это название не на еврейском, а на латинском языке, — ухмыльнулся Петрович и переспросил, — так, что это?

— Ты чего и в Латвии был?

— удивился Кузьмич.

— Вот темнота, — вздохнул председатель, — латвийский и латинский это разные языки. Так что, «профессор»?

— он опять посмотрел на молодого в галстуке, — расскажи нам, чему вас там в академиях учили?

— Отстань, Петрович, — махнул рукой ветеринар, — чего пристал, мы там языки не проходили.

— Вот!

— подняв палец, сказал председатель, — а в этом названии как раз и кроется секрет иудеев! Поэтому у них быки не просто сено жуют, а ещё и телок трахают, а те исправно рожают и улучшают им коровью демографию. Эх ты, ветеринар, — он с горечью махнул рукой, — «самогонный профессор»! Ладно Николай, наливай, — он протянул свой стакан, — сейчас расскажу.

— Вот бумаги, Андрей Петрович, — секретарша протянула папку, — здесь ваш заграничный паспорт, визы, билеты на самолет, банковская карта, — она улыбнулась, — а в аэропорту Тель-Авива, вас встретит представитель израильской фирмы с которой у нас договор, он же будет вашим переводчиком. Это табличка с вашими данными, — она протянула ему бумагу с надписью: «Кораблёв Андрей Петрович», — он вас по ней узнаёт. Счастливой поездки, — и опять улыбнулась.

— Андрей Петрович!

— мужчина лет 40 приподнял кепи и широко улыбнулся, — я рад приветствовать вас на Святой земле. Позвольте представиться - Роман Грознер, ваш гид и переводчик. Как добрались?

— он перехватил у председателя тележку с чемоданом, — все в порядке?

— затараторил он, — проблем не было? Вы не голодны? В самолете кормили?

— Да это.. чего это? Мой чемодан, — растерялся Петрович, ещё крепче сжимая ручку тележки- куда это мы?

— Да, не волнуйтесь вы так, Андрей Петрович, — рассмеялся Рома, — никто ваши вещи не тронет. Хотите каталку сами катить, пожалуйста, — он отпустил поручень и зашагал рядом, — пойдём, у меня там машина. Через пару часов будем на месте.

— Ну, что сказать, мужики, — Петрович выпил мутный самогон, посмотрел на пустой стакан, поморщился и продолжил, — едем мы в машине, я по сторонам смотрю, всё танки да пушки высматриваю, точно знаю, что должны быть, я же по нашему телеку видел, а их нет. Ищу следы разрушенных зданий, но, нет ничего такого, не вижу. Быстро же вы отстраиваете ваши дома после бомбежек, — осторожно говорю Роману, — даже следов разрушений не видно.

— Какие бомбежки?

— удивленно спросил тот, — вы о чем, Андрей Петрович, какие разрушения?

— Ну, вы же воюете с вашими соседями, с арабским населением, — говорю, — они что, не отвечают встречным огнем? Я, честно говоря, думал, что попаду в зону боевых действий, да и в холдинге на собеседовании сказали, что мне каску должны здесь выдать, а я так ничего не получил.

— Какой встречный огонь, какие разрушения? Успокойтесь, — рассмеялся Рома, — а «каску» вы получите, — он вытащил из «бардачка» бейсболку, — вот, надевайте. Без такой «каски», с нашей жарой, точно можно травму получить - «солнечный удар» называется.

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— Ну, начинается, — поморщился Рома и выпив водку, сказал, — пей, не жди, — и он махнул головой в сторону комнаты откуда доносились стоны, — это надолго.

— Чего это?

— удивился Семик и с тревогой посмотрел на Рому, — ему что, плохо?

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— Ничего себе, — округлил глаза Семик, — и что, он каждый раз так мучается?

— В том то и дело, что нет, — пожал плечами Рома, — это только с первой порцией у него такой кошмар, — вздохнул он, — потом все как у людей. Пьёт «за милую душу», но, «набрав высоту», у него наступает вторая часть «марлезонского балета» и Борька опять уходит, — он скривился и махнул рукой, — но теперь, пардон, для того, чтобы выдать наружу все, что он выпил, — и вздохнув, продолжил, — короче, переводит продукт, вырывает все.

— Так зачем же он пьёт?

— удивился Сёма, — если ему от этого так плохо?

— А он это любит, — засмеялся Рома, — я же говорю, несчастье всего еврейского народа. О!

— он указал на зашедшего улыбающегося Борю, — пришёл наш герой. Ну что?

— он вздохнул, — пропихнул первую порцию, можно продолжать? Садись уже, несчастье всей нашей семьи, — он улыбнулся, — дело есть. Друзья опять налили, теперь уже спокойно выпили и приступили к закуске.

— Слышь, Ромка, — спросил Сёма, наколов на вилку большую маслину, — а чего председатель в наш кибуц приперся, что ему нужно?

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— Едем мы с ним, — Петрович выпил стаканчик и закурил, — а я так осторожно, по хитрому расспрашиваю его, мол, кто он, чем занимается? Думаю, пока он расслаблен, проведу-ка я разведку, может скажет чего.

— Ну, ты и хитер, председатель, знай наших, — восторженно воскликнул профорг и снова налил, — на, выпей…. выпей…

— Да, — Петрович машинально выпил, — так об чем это я…, ух, ну и ядреная…

— А ты закуси…, лучком закуси…

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— Вижу, крутит он чего-то, — Рома опять налил, — я уж и анекдоты рассказывал и хохмы разные, а он тупит чего-то, и вдруг спрашивает: «Интересно, как часто происходит случка ваших быков с коровами?»

— И чего это его на коровий секс потянуло?

— рассмеялся Сёма, — может он для себя почву прощупывал и выяснял, как у нас в Израиле обстоят дела с продажной любовью?

— Черт его знает, — махнул рукой Рома и тоже засмеялся, — а я, не имея ни малейшего понятия как часто у быков бывает секс, отвечаю: «Да они наших коров каждый день трахают и телки у нас всегда беременные ходят». Хохоча друзья опять выпили.

— Вижу, он в лице изменился, — продолжил Роман, — прямо вспотел весь.

— Как каждый день?

— спрашивает, — как такое возможно? Быки так часто не могут, быть такого не может!

— Ой, не могу, — от смеха у Сёмы потекли слёзы, — а ты?

— У нас могут, — отвечаю я ему, — потому, что мы им «Циркумцизию» делаем, — хохотал Рома, — а это резко повышает их либидо!

— А-а-а, — тихо говорит председатель, — тогда понятно, — и вытащил из папки блокнот, — как ты говоришь называется это, чего вы им делаете и что у бычков после этого повышается?

— «Циркумцизия» это называется, а повышается «либидо».

— Ну да, ну да, — пробормотал Петрович, записывая мудреные слова в блокнот, — конечно «либидо», это мне понятно.

— А что это «Циркумцизия»?

— давясь от смеха спросил Сёма, — что это за фигня?

— Эх, ты, — с чувством превосходства ухмыльнулся Рома, — я это слово ещё с Одессы помню, когда мне перед эмиграцией в Израиль, хирург в больнице обрезание делал. «Циркумцизия» по латыни означает «обрезание крайней плоти», у меня в справке так и было написано, поэтому я это слово и запомнил. Тебя же ведь в Израиле тоже обрезали, а на иврите это называется…

— «Брит Мила» это здесь называется, — вздохнул Сёма, — ясное дело, и меня обрезали.

— Ай да Петрович, сказал я себе, — председатель торжествующе посмотрел на сидящих, — и аж вспотел! Только приехал и сразу разнюхал главный секрет иудеев, а ещё говорят, что евреи хитрая нация. Жизненный опыт не пропьёшь, — Петрович удовлетворенно покачал головой, — мы, православные, ого-го, тоже смекалистые и не пальцем деланы! А ну, Николай, — он протянул свой стакан к профоргу, — плескани. Радостно чокаясь, к нему потянулись руки сидевших за столом товарищей.

— За православную смекалку!

— торжественно произнес тост Степан Кузьмич.

— И за жизненный опыт!

— добавил бухгалтер. Все дружно выпили.

— Андрей Петрович, — в кабинет зашла секретарша, — всё готово, стол в зале приемов накрыт.

— Спасибо Валя, — председатель с трудом встал и подняв руку со стаканом, указал на дверь, — прошу всех на банкет по случаю моего приезда.

— Пустой стакан не поднимают, — укоризненно сказал заместитель, — прошу налить председателю.

— И дать закусить, — заплетающимся языком добавил бухгалтер.

— А что наливать?

— разглядывая пустую банку, с тоской пробормотал профсоюзник и с укоризной посмотрел на председателя, — сам готовил пьянку, а меня заставил «первача» выставлять!? Не зря ты, Петрович, к евреям съездил, — грустно вздохнул он, — научился их хитростям.

— Не переживай ты так, Коля, — ехидно сказал ветеринар, ещё нагонишь. Да и «первач» твой дерьмо, мутный какой-то, — и махнув рукой добавил, — собственно, как и хозяин, — и смеясь вышел из комнаты.

— Боря, привет!

— сказал Рома, услышав в трубке голос друга, — манишма (как дела. ивр.), — и не дожидаясь ответа добавил, — бери «ноги в руки» и в шабат (суббота. ивр) ко мне, дело есть. Мы с Семкой поляну накроем и никаких отговорок, ждём. Гулянка была в разгаре. Председатель, как и все гости, были уже хорошо навеселе.

— Так, господа-товарищи!

— Петрович постучал вилкой по пустой бутылке, — прошу внимания, вы что, пить сюда пришли? Я самое интересное ещё не рассказал.

— Пустую бутылку держать на столе нельзя, — икнул Кузьмич и взяв её за горлышко, бросил под стол, — примета плохая. А вот теперь, говори, — и снова икнул.

— Так вот, продолжаю, — осуждающе посмотрев на своего заместителя, сказал председатель, — привезли меня в ихний «кибуц».

— Ты Петрович на русский язык переходи, — перебил его ветеринар, — мы понимаем, что тебе сейчас легче на ихнем языке материться, но мы, — он указал рукой на собутыльников, — иностранными языками не владеем, так-что давай на нашем, на православном. Все рассмеялись и одобрительно закивали головами.

— «Кибуц», — вздохнул докладчик, — это так по ихнему называется что-то вроде колхоза.

— Ух ты, — оживился завхоз, — у них что, комуняки у власти? Как раньше у нас?

— Да нет, — скривился председатель, — у нас, хрен знает, что раньше было, а у них по настоящему - «коллективное хозяйство» и там, Семёныч, воровать, как ты умеешь, невозможно.

— А ещё друг называется, — обиделся завхоз, — соседи, вроде, приходишь ко мне самогоночку выпивать, — он вздохнул, — и вот она, твоя благодарность, — и презрительно сплюнул, — тоже мне - «во-ро-вать!»

— Ну, дайте человеку сказать, — поморщился ветеринар, — мы так до вечера отсюда не уйдём.

— Что интересно, — продолжил председатель, — хотя у них там всё общее, однако, каждой семье бесплатно выделяется полностью обставленная отдельная квартира со всеми удобствами, причем, вся коммуналка бесплатная и все члены «кибуца» питаются в большой столовой по системе «шведский стол - жри от пуза», и тоже все бесплатно, белье им стирают в прачечных и тоже на халяву…

— Ну, чего ты брешешь, председатель, — возбудился бухгалтер, — ты эту сионистскую пропаганду брось, так не бывает. Мы, православные, это уже проходили ещё при коммунистах, всё шли, шли к такому «светлому будущему», а пришли к тому, к чему пришли. И что-же в сухом остатке получается, что евреи к этому будущему таки пришли, а мы, по прежнему, самогон хлещем, да в деревянные клозеты во двор ходим?

— Ты Григорий Фомич не шибурши, — строго посмотрел на него Петрович, — я пропаганду не развожу, тем более сионистскую. Но, я видел это своими глазами, причем трезвыми, там наливать не принято, — он покосился на бутылку, — жарко очень.

— А у нас холодно, — оживился Кузьмич, — и мы наливаем, потому как не такие жмоты как евреи, — он наполнил стаканы, — просто, у православных душа широкая и мы не жмёмся.

— Ага, — ухмыльнулся завхоз, — не жмоты! Ежели чужую жрать, — он подмигнул Николаю, — то мы не жмоты, а ты свою налей!

— Ну, дадите мне рассказать, или только пить будете?

— возмутился председатель, — вот народ! Ты Григорий Фомич не дослушал, — посмотрел он на бухгалтера, — хочу тебя успокоить и подчеркнуть, что зарплату члены кибуца не получают, все у них общее и деньги они не получают.

— Ну, слава Б-гу, — с облегчением вздохнул тот и радостно воскликнул, — граждане-товарищи, так они же зарплату не получают! А как без денег?

— он торжествующе посмотрел на присутствующих, никак нельзя! А у нас, — он даже хрюкнул от восторга, — два раза в месяц, будьте любезны, милости просим, денежки получи и распишись!

— Так на хрена им деньги?

— вздохнул Николай, — ежели все бесплатно. А у нас такая зарплата, получил, да за пару дней всю пропил, так что, вроде как и не получал вовсе.

— А ты не пей, — возмутился бухгалтер, — вот деньги целее и будут.

— Ага, целее, — передразнил его профорг, — сначала мой самогон жрет, а потом говорит - целее. Свой пей, может тогда денежки у меня целее и будут!

— Всё!

— ударил кулаком по столу Петрович, — больше рассказывать не буду. Работнички! Прав был старик Фельдман, ох прав!

— Чего это ты, председатель, загадками говоришь?

— прищурился Кузьмич, — что это за философ такой Фельдман и в чем это он прав был? Колись, — он обвёл рукой сидевших, — народ разобраться хочет.

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— И что?

— поразился Петрович, — вы хотите сказать, что всю работу по ведению вашего хозяйства, а это - уход за 118 коровами, кормление, дойка и все остальное, делаете только вы и два ваших сына? Да никогда не поверю, — махнул он рукой, — это невозможно. Уже три часа председатель ходил со стариком Фельдманом по обширной территории фермы, заглядывая в каждый уголок большого хозяйства, а Рома исправно переводил их разговор.

— Нет, — покачал головой хозяин, — не только сыновья. Ещё помогает моя невестка, а когда возникает необходимость, по моей заявке, из «кибуца» присылают работника, который помогает в работе, особенно если нужны дополнительные руки когда наши телки рожают. Это дело ответственное и рисковать жизнью животных мы не можем.

— Вы что, ещё и роды здесь принимаете?

— поразился Петрович, — сами? А ветеринар, хоть, у вас есть?

— Слушай, дорогой, — Фельдман повернулся к Роме, — что он хочет от меня? Какие работники? Какой ветеринар? Что ему нужно? Я думаю, что он просто устал и хочет кушать. Скажи, что я приглашаю его к себе домой, жена приготовила что-то очень вкусное.

— Господин Фельдман спрашивает, — э-э…, замялся переводчик, — не устали ли вы и не хотите ли перекусить, он приглашает к себе домой. Уже по дороге в дом, Рома добавил, — Иосиф просил сказать вам, что наемные работники не нужны, так как они справляются сами, а если возникает необходимость, всегда могут вызвать нужного специалиста.

— Борюсик, привет!

— Рома обнялся с мужчиной средних лет с бородкой, — залетай, Сёма уже «накрывает поляну».

— Что за таинственность?

— спросил гость, — Зинка меня еле отпустила. А где твоя «кровопийца»?

— Мы с Семкой отправили наших «вампирш» на экскурсию, — улыбнулся Рома, — кибуц организовал поездку в друзскую деревню где-то в горах. Так что, у нас сегодня мальчишник, а с моей сестрицей я сам потом побазарю, скажу, что у меня проблема с компом и ты мне должен помочь (Боря был женат на сестре Ромы). Садись, выпьем, разговор есть….

— Так вот, — Рома подцепил на вилку кусочек селедки, — пришли мы к Фельдману домой…. Бутылка «Кеглевича» была пустой уже наполовину. Друзья сидели на тесной кухне маленькой квартиры, которую кибуц выделил Роме и его жене. Сёма опять налил в рюмки водку и произнеся традиционный израильский тост - «лехаим!»(аналог русского «Будем здоровы!»), друзья выпили.

— Ну, ты скажешь, наконец, — Борис вопросительно посмотрел на родственника, — какого черта ты навёл «тень на плетень» и срочно вызвал меня, да ещё без жены. Ты чего темнишь?

— Ну, ладно, — Рома напрягся, — короче… Сидим мы у Фельдманов в салоне (в Израиле так называют гостиную), кушаем, — он задумчиво посмотрел в потолок.

— Ну, ну, — Боря посмотрел на него, — рожай уже, что дальше?

— Жена Иосифа прекрасная хозяйка, — продолжил свой рассказ Рома, — все было очень вкусно, мы выпили по бокалу белого вина, они разговаривают, я перевожу…

— Скажите, господин Фельдман, — Петрович посмотрел на Иосифа, — на вашей ферме 118 коров, а вот интересно, сколько у вас быков на такое стадо и, — он наклонился к нему и интимно спросил, — скажите, они обрезаны? И как часто они покрывают телок? В этот момент открылась дверь, хозяйка заносит поднос с аппетитным блюдом с запахом рыбы, ставит на стол и выходит их комнаты.

— И тут меня как черт за что-то дернул, — Рома махнул рукой, — и я перевожу Фельдману: «Иосиф! Господин Кораблев интересуется, сколько рыб пошло на это вкуснейшее блюдо и как оно называется?» Фельдман с улыбкой посмотрел на председателя и сказал: «Это блюдо моя жена сделала из двух больших рыб, — он показал два пальца, — и называется оно «Гефилте фиш». У нас в Польше, откуда мы родом, еврейские женщины прекрасно умеют это готовить».

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— Ясно, — понимающе кивнул председатель, — я понял, будем внедрять. Друзья вопросительно смотрели на Рому и молчали.

— Но зачем?

— пожал плечами Боря, — зачем все это тебе нужно, придурок? При чем здесь обрезание и «Гефилте фиш?» Ты можешь сказать в чем хохмА? Что ты задумал?

— Отвечу по еврейски, — улыбнулся Рома, — вопросом на вопрос. Скажи Борюсик, — он посмотрел на шурина, — как давно ты был в Бейт-Кнессете (синагога ивр.)?

— Не помню, — пожал тот плечами, — что мне делать в синагоге? Что ты задаёшь дурацкие вопросы?

— возмутился он, — да можешь, наконец, объяснить?

— Все, — примирительно сказал Рома и повернулся к другу, — Сема, наливай! Сейчас вы все поймёте….

— Так, с Фельдманом понятно, — нахмурился Кузьмич, — только непонятно, а в чем он был прав, помнишь, ты говорил? Что он тебе ещё нашептал, может секрет какой, а? Ты поведай нам, православным, — он указал пальцем на сидящих, — народ хочет знать.

— Да, никакого секрета тут нет, — вздохнул председатель, — только боюсь, что народу, — он тоже указал на присутствующих, — это может не понравиться.

— Да ладно уже, — зашумели мужики, — колись Петрович, не боись, нас не запугаешь.

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— А что, — усмехнулся председатель, — давайте пойдём по списку. Николай!

— обратился к сидевшему ближе всех, — начнём с тебя. Вот зачем нам «Профком», а, господа-товарищи? Какую такую работу выполняет освобождённый председатель «Профкома» на нашей ферме?

— Как это какую?

— покраснел Николай, — ну…., я народ сплачиваю, — промямлил он, — борюсь за их права и вообще…

— Ты народ не сплачиваешь, а спаиваешь, — рассмеялся ветеринар, — причем, мутным и некачественным самогоном.

— Ну, а ты Володя?

— перебил его председатель, — какой ты ветеринар, если даже не знаешь, что такое… э-э-э…, — он вытащил бумажку и прочитал по слогам - «Цир-кум-цизия»?

— Ну, это ты загнул, — возмутился молодой человек и нервно поправил галстук, — при чем здесь эта…. «цизия»? А без меня никак нельзя, я…я…, — он замялся, — я провожу осмотры животных, вакцинирую их, и.. и…, — он посмотрел на сидящих, — в конце концов, у меня печать ветеринара и никто, кроме меня, не имеет права контролировать санитарное состояние коровника и других помещений.

— Ой, ой, — усмехнулся Семёныч, — контролёр коровника нашёлся. Задницы «телок» он контролирует, — и прыснул,

— причем не коровьих, а доярок, и пока всех не «проконтролирует» из помещения не уходит.

— А вот, кстати, Семёныч, — посмотрел на него председатель, — а зачем нам завхоз? Каким таким хозяйством ты заведуешь?

— Вот именно, — оживился Григорий Фомич, — у меня, как у бухгалтера, много вопросов к завхозу. По бумагам у нас проходит вилочный автопогрузчик, а где он, позвольте спросить? На ремонте уже второй год? А доильные аппараты, из 12, в наличии только 9, а где ещё 3? А вот ещё….

— Да, заткнись ты, контора, — возмущенно прошипел завхоз, — ты ж понимаешь, ай-ай-ай… доильные аппараты…автопогрузчик…. Да без меня, народ на второй день все растащит, будешь тогда в свои бумаги смотреть, да на счетах вычислять, куда не только доильные аппараты, а и коровы подевались. Все разворуют, можете не сомневаться!

— А наш бухгалтер?

— вопросительно поднял брови председатель, — он….

— Нет, нет, — Григорий Фомич не дал ему договорить, — про бухгалтерию можешь не говорить, — он грустно вздохнул, — я через два месяца вместе со своей счетной машинкой на пенсию выхожу, так что в любом случае без меня. Расходились в гнетущей тишине, стараясь не смотреть в глаза друг другу и угрюмо попрощавшись с руководством фермы, покинули помещение правления.

— Так что, Кузьмич?

— грустно сказал председатель и повернулся к своему заместителю, — оказывается, все эти «достойные люди» нужны нашему производству и только мы с тобой бездельники и получается, сократить нужно именно нас.

— Послушай, председатель, — вздохнул тот и задумчиво сказал, — может нет у этих иудеев никакого секрета, давай плюнем на все и будем работать по старинке?

— Дело в том, что есть у них секрет, — покачал головой Петрович, — и этому есть доказательство. Кузьмич налил в стаканы самогон и вопросительно посмотрел на председателя, — да, ладно и какое?

— Вот скажи мне, — они выпили, Петрович посмотрел на Кузьмича и спросил, — знаешь ли ты, что такое Уолл-стрит и что является его символом?

— Не знаю, — честно сказал заместитель, — разъясни.

— Уолл-стрит, — покачал тот головой, — это такое место в Америке, в городе Нью-Йорке, которое называют «Сердцем мировых финансов». Там находится фондовая биржа, а его символом является бронзовая скульптура, под названием «Атакующий бык».

— Ух ты, — поразился Кузьмич, — надо же! И что?

— А то, Степан Кузьмич, — стукнул по столу Петрович, — что бык тот, «обрезанный», после этой, как её… «цизии», поэтому его и назвали «Атакующий»! Быки после такой процедуры звереют и бросаются на всех коров без разбору.

— Да ладно, — недоверчиво пробормотал заместитель, — откуда знаешь?

— Израильтяне проговорились, — улыбнулся председатель и поднял палец, — случайно! А дело было так, — прошептал он….

— Ромка!

— покачал головой шурин, — ты авантюрист, сумасшедший авантюрист!

— Я в первую очередь одессит, — улыбнулся тот, — как, кстати, и ты. Молдавана я не учитываю, он посмотрел на Сёмика и скривил рожу, — хотя он и из стольного города Кишинева.

— Ой, ой, — покачал головой тот, — тоже мне Остап Бендер нашёлся.

— Ладно, кроме шуток, — нахмурился Рома, — послушайте какой у меня план. И так, ребята!

— вздохнул он, — лично мне надоело сидеть в кибуцном двухкомнатном «скворечнике», который гордо называется квартирой, работать там, куда тебя пошлёт секретариат и не иметь ни шекеля за душой. Я, в конце концов, человек с высшим образованием и работать на подсобных работах мне надоело. Душа на свободу рвётся, поэтому я предлагаю поехать поднимать поголовье скота в российской глубинке. За бабки, конечно, причем приличные.

— Куда поехать?

— поднял брови Боря, — что поднимать, в какую глубинку?

— Да, мужики, — покачал головой Рома, — будем поднимать рождаемость крупного рогатого скота.

— Это как?

— прыснул Сёма, — это что, мы будем трахать их коров? Классная работа, — он посмотрел на Борю и спросил, — он что, идиот?

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— Да… ты… чего?

— возмутился шурин, — а моя работа, как это? Какой Забайкальский край, что мы там будем делать?

— Боря, заткнись, — скривил рожу Рома, — когда будет нужно, ты «заболеешь», а Юрка (двоюродный брат Бори, его семейный врач) даст тебе больничный на несколько дней, а потом ты возьмёшь положенный тебе отпуск. Это не обсуждается, — он строго посмотрел на шурина, — а пока, сходи пару раз в Бейт кнессет (синагогу) и присмотрись как работают раввины.

— Но, зачем мне это нужно?

— простонал шурин, — какого черта?

— Не богохульствуй, — строго сказал Рома, — ведь тебе предстоит стать «раввином-моэлем», уникальным специалистом по обрезанию крупного рогатого скота, то есть быков. Ты меня понял? Наступила тишина.

— Ты это серьезно?

— округлил глаза Сема и увидев утвердительный кивок друга, посмотрел на Борю, потом указал пальцем на Рому и пробормотал, — он псих!

— Кончайте базар, — нахмурившись сказал Рома, — я третью ночь не сплю и все продумал. Смотрите, — он возбужденно встал со стула, — у Борьки имеются шикарные усы и борода, он напяливает на башку кипу (ярмолка), облачается в обычный деловой костюм и «вуаля», перед нами типичный раввин из либеральной общины, уникальный специалист по «Гефилте фиш»!

— Какой раввин?

— простонал Боря, — я ни хрена в этом не смыслю. А если меня в этой, как ты говоришь, глубинке, о чем-то спросят, а я ни бум-бум?

— Никаких вопросов, — усмехнулся Рома, — ты по русски ни слова не понимаешь, «рак иврит»(только иврит), понятно?

— Ну, допустим, — пожал плечами Боря, — и что?

— А то, — усмехнулся Рома, — я твой переводчик с неизвестного им языка. Все переговоры буду вести я, а ты будешь только кивать головой и, если захочешь, можешь материться, но, только на иврите. Да, кстати, — хлопнул себя по лбу Рома, — чуть не забыл. Борюсик, помнишь, как пару лет назад, вы с Зиной и вашими друзьями были в Америке, где фоткались возле знаменитой статуи «Атакующего быка» на Уолл-стрит? Ты мне ещё фотки показывал, они у тебя сохранилась?

— Ну, есть, — пожал плечами шурин, — у меня в телефоне, а что?

— Так, очень хорошо, — сказал Рома, рассматривая фотографии, — там где вы с девчонками не нужно, а это, вот, — он удовлетворенно улыбнулся, — с мужиками, это то, что нужно. На фотографии Боря и два его друга шутливо обнимали знаменитого бронзового быка на Уолл-стрит.

— Три «раввина - моэля» на фоне знаменитого «обрезанного» «Атакующего быка» на Уолл-стрит, после вручения дипломов, — торжественно сказал Рома, — так это будет звучать, когда эту фотографию ты «случайно» покажешь председателю. Боря, ты её сохрани, — улыбнулся он, — не вздумай стирать и когда я попрошу, ты, как-бы невзначай, покажешь нам её. Все, все, — сказал он, увидя в его глазах вопрос, — все объяснения потом, это часть моего плана.

— А я?

— усмехнулся Сёма, — какую участь ты приготовил мне?

— Тебе, дорогой, — Рома положил ему руку на плечо, — предстоит выполнить главную задачу и от тебя будет зависеть успех всей операции. Хоть ты и молдаван, — театрально вздохнул он, — но, я надеюсь справишься.

— Вот только ещё раз…, — взорвался Сёма….

— Все, — поднял руки Рома и улыбнулся, — прости, погорячился, был не прав. Ты не молдаван, ты молдавский еврей и это радует. Правда, это накладывает на тебя дополнительные обязательства, поэтому ты назначаешься помощником моэля, — он указал на Борю, — вот этого раввина из либеральной общины.

— Помощника?

— возмутился Сёма, — это все, на что я…….

— Тихо, мой друг, тихо, — примирительно сказал Рома, — да, помощника, но какого! Слушай Сэм, — он обнял его за плечи, — ведь ты бываешь на ферме у Фельдмана и не раз помогал им при этих, как его, коровьих родах, верно?

— Ну, бывал, — согласился Сёма, — и что?

— И в криохранилище нашего «кибуца», ну, там где хранится замороженная сперма быков, ты ведь тоже свой человек, верно? Ты, вообще, чем там занимаешься, какая у тебя должность?

— Ну, я там убираю, мОю лабораторную посуду, — махнул он головой, — выполняю подсобную работу, отвечаю за складирование сосудов Дьюара, это такие контейнеры для длительного хранения биоматериала, отвожу их по заявкам куда надо, а что?

— А при искусственном оплодотворении коров ты присутствовал?

— не отставал Рома, — видел как это делается?

— Конечно присутствовал, — раздраженно ответил Сёма, — я помогаю ветеринару на ферме у Фельдмана и неоднократно видел как это делается. Он дядька уже в возрасте и зная, что я в прошлой жизни был фельдшером, даже доверяет мне иногда делать кое-какие манипуляции. Да, что ты хочешь?

— Семик, дорогой!

— он обнял друга, — как же я мог забыть, что ты в своей молдавской столице был медработником! Ты же у нас ценнейший, просто незаменимый специалист. Это же просто класс, — он восторженно прикрыл глаза, — я буду руководителем всего проекта, Борька будет молиться, а ты будешь оплодотворять коров и делать обрезание быку.

— Я?

— Сёма задохнулся от возмущения, — обрезание быку? Да я всего два раза в жизни присутствовал при обрезании, один раз в Кишиневе во время практики в больнице, а второй, в Израиле, когда меня самого обрезали. А ты хочешь, чтобы я сам это делал, да еще быку?! Или ты считаешь, что между быком и мужиком никакой разницы нет?

— Разница только в размерах, — повёл плечами Рома, — а по сути нет. Да ты не волнуйся, тебе и не надо будет ничего делать, я все продумал, потом расскажу. Короче, ребята!

— он возбужденно посмотрел на друзей, — это сигнал свыше, — он указал пальцем в небо, — пазл сложился! Подобьём бабки - раввин у нас есть, хирург тоже, ну, а я, — он постучал себя по лбу, — мозги! Команда мечты!! И так!

— он возбужденно потёр руки, — как говорил незабвенный Остап Бендер: «Лед тронулся, господа присяжные заседатели, лед тронулся»! Да, последний вопрос, — он посмотрел на Сёмика, — слушай, «хирург», ты сможешь в своём криохранилище достать контейнер с биоматериалом, ну, этот, как ты его назвал, Дьюар? Хотя бы самый маленький, может быть их там списывают, или выбрасывают, ну, какой-то старый, а? Сёма испуганно посмотрел на друга.

— Ты что задумал?

— прошептал он, — стянуть контейнер, да ещё с биоматериалом? Знаешь, что за это бывает?

— Ну, очень нужно, — вздохнул Рома, — очень! Подумай, пораскинь своими молдавско-еврейскими мозгами, ведь в этом сундуке хранится не только бычья сперма, но и наше будущее, как яйцо с иглой «Кощея бессмертного».

— Черт его знает?

— покачал головой друг, — надо подумать.

— Подумай, осеменитель, подумай, только не сильно напрягайся, побереги силы, — расхохотался Ромка, — ведь тебя с нетерпением ждут телки всего Забайкальского края. Кстати, — он перестал смеяться, — ты, на всякий случай, подготовься, подними материал, залезь в интернет, короче, будь в теме, а то, мало ли что, может у них там к тебе вопросы будут.

— Вейзмир!(Бог мой. идиш), — горестно пробормотал Боря, — куда приведёт «команду мечты» этот шлемазл (придурок. идиш)?

— О!

— воскликнул Рома, — мне кажется, или наш раввин уже молится?

— А дело было так, — прошептал председатель, — переводчик привез меня в какую-то «друзскую деревню»….

— А это что?

— поинтересовался Кузьмич, — что это за деревня?

— Там живут какие-то друзы, — неуверенно сказал Петрович, — народность у них такая, причем, они, вроде, даже не евреи, а арабы. Странные люди, должен заметить, мужики все лысые, но, с пышными устами, ходят в белых тюбетейках и носят широкие шаровары с огромным мешком между ног.

— Зачем?

— почему-то тоже шёпотом, испуганно спросил Кузьмич, — зачем им нужен этот мешок?

— Религия у них такая, — задумчиво сказал председатель, — как мне объяснили, эти друзы верят, что Мессия, а, по нашему Иисус Христос, родится не от бабы, а от мужика, поэтому они ходят с таким мешком, чтобы он при рождении не упал на землю и не ушибся.

— Мать честная, — перекрестился Кузьмич, — ну и дела!

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— Одну на всех?

— поразился Кузьмич, — да ты гонишь! С такой закуской и на такую кодлу народа всего одна бутылка вина?

— Ей Богу, — перекрестился Петрович, — одну! Кузьмич скривился, нервно покачал головой, разлил по стаканам самогонку, они чокнулись, выпили и молча закурили.

— Да!

— грустно вздохнул заместитель, — понимаю, не просто вести такой сурьезный разговор на «сухую», — он покачал головой, — тяжело тебе, наверное, пришлось?

— Ещё как, — продолжил председатель, — и не говори. Ну, ладно, — прищурил глаза Петрович, — спрашиваю я Романа, мол, что это за раввин такой, который называется «моэль»? Оказывается, — он мне разъясняет, — эту «Циркумцизию» может делать только специально обученный раввин и учат этому только в Америке. Кузьмич!

— поднял палец председатель, — ты помнишь я тебе говорил, что израильтяне раскрыли мне свой секрет про «Атакующего быка» на Уолл-стрит?

— Припоминаю, — не очень уверенно ответил заместитель, — и что?

— А то!

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— Так вот!

— Петрович встал и торжественно сказал, — а ведь тот бык является символом не только «Циркумцизии», но и символом финансового процветания! Понял, Степан Кузьмич, ФИНАНСОВОГО ПРОЦВЕТАНИЯ!

— И что?

— посмотрел на него заместитель и быстро налив в стаканы самогонки, тоже встал, — нам-то что от их быка?

— А то!

— председатель поднял бокал, — мы тоже вырастим у себя такого быка и не одного, и у нас тоже наступит «ЭРА ФИНАНСОВОГО ПРОЦВЕТАНИЯ»! Для этого я и пригласил эту команду израильтян к нам, — он посмотрел на Кузьмича и хитро подмигнул, — пусть поработают на нас. Так что, как там евреи говорят: «лехаим!»(на русс.

— Будем здоровы!) Честно говоря, Кузьмич мало что понял, но самогонку выпил, ведь оставлять на столе стакан с уже налитым самогоном нельзя, примета плохая. Председатель вернулся из областного центра уставшим, но довольным и сразу созвал совещание узкого кабинета, в который входил его заместитель и главбух.

— Денюжку, Григорий Фомич, я выбил, — он посмотрел на бухгалтера, — жди перевода на наш счёт. Ох!

— он потер виски, — прямо битва была на совещании у руководства, — но, — неожиданно улыбнулся он, — когда я рассказал, что коровы у иудеев дают по 12000 литров молока в год и их быки так часто покрывают коров, что те не успевают рожать телят, — он подмигнул заместителю, — они сдались и утвердили нам дополнительное финансирование.

— Ты что?

— с тревогой спросил Кузьмич, — рассказал им о бронзовом быке?

— Ещё чего, — отрицательно покачал головой председатель, — сами разберёмся с этим иудейским секретом. Мы тоже не пальцем деланы, — он прищурил глаза и хитро улыбнулся, — не дураки, небось! Кузьмич достал из-за пазухи бутылку.

— Уж очень вопрос сурьезный, — он покачал головой, — начинать большое дело в «сухомятку» нельзя, — и вытащив зубами пробку из горлышка, добавил, — примета плохая. Давай стаканы, Петрович, мою попробуем, — он любовно погладил бутылку и улыбнулся, — двойной перегонки, на особый случай берег.

— Да, — сказал председатель, закусив кусочком хлеба, — хороша, не то, что у Николая. Так, — он стал серьезным, — расслабляться не будем, готовимся к иудейскому десанту.

— Слышь, Степан Кузьмич, — по выходе из правления, спросил бухгалтер, — я не понял, о каком таком бронзовом быке вы говорили?

— Американском, — солидно ответил заместитель, — но, тебе об этом знать не обязательно, — и он таинственно покачал головой, — это иудейский секрет. Но, мы с председателем его разгадали, а ты, лучше не запаривайся, знай стучи на своих счётах, деньги принимай и не лезь в «большую игру». Очень непросто решался вопрос размещения гостей на постой. О гостинице вопрос не стоял, ввиду отсутствия оной в принципе, поэтому оставался только частный сектор.

— А, почему мой дом?

— возмущался завхоз, — что у других дома хуже?

— Ты Семёныч лучше помолчи, — сурово сказал председатель, — или может скажешь у кого лучше? Ты с фермы нахапал столько, что с твоим домом может сравниться только «Дом Правительства» в столице нашей Родины.

— А может ты хочешь, — вставил мстительный бухгалтер, — чтобы мы назначили аудит и ревизию в твоём хозяйстве?

— Не хочу, — насупился завхоз, не поняв иностранного слова «аудит», но хорошо знавшего родное «ревизия» и глухо добавил, — но, дам только половину дома, им хватит.

— А в другой половине будешь хранить свой мутный самогон?

— рассмеялся ветеринар, — не бойся, евреи народ брезгливый и они такую бурду не употребляют.

— Так!

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— Моя бабка померла за 12 лет до моего рождения, — придавленная грузом тяжелой ответственности, взывала к совести односельчан несчастная баба Нюра, — ну, скажите люди добрые, как она могла мне передать какие-то секреты? Я в жизни не встречала ни одного иудея, — тоскливо причитала она, — и даже не знаю, как они выглядят. Может у них рога на голове растут и откудова мне знать, чем питаются эти иноверцы? Но на членов правления её оправдания не произвели никакого впечатления.

— Слушай, «мозговой центр», — раздраженно сказал Борис, — мы уже третий день в этом посёлке «Изобильный» нюхаем жуткие коровьи миазмы, где в изобилии только коровий помет, где нас кормят кошмарными кислыми помоями, которые баба Нюра гордо называет «Сибирские щи» и мне кажется, что даже моя моча уже воняет этим гастрономическим изыском. Ты куда нас привёз, шлемазл, Что мы здесь делаем?

— А у меня понос, — грустно добавил Сёма, — «несёт» не по детски, из клозета не вылезаю. Нам бы спиртиком кишечник простерилизовать, а то долго на этих кислых щах не протянем.

— Спокойно дрУги, — бойко ответил Рома, — мы не «уже», а «только» третий день в нашем Забайкалье, а вы уже ноете. Прекратить «бунт на корабле», не то утоплю в навозе, благо его здесь много. Согласен, здесь амбре не как от «Шанели №5», но как гласит народная мудрость: «Деньги не пахнут», не правда ли?

— Да какие деньги?

— взорвался Боря, — один вонючий навоз вокруг, а денег я, как раз, не вижу!

— Будут бабки, — Рома посмотрел в окно, — будут! Короче, хватит ныть, давайте лучше ещё раз пройдёмся по нашему плану. Так, «раввин», — он повернулся к Борису, — ты выучил молитвы, сможешь их, так сказать, озвучивать?

— Думаешь это просто?

— махнул рукой шурин, — ты знаешь какой там сложный текст, да ещё на иврите. А если я забуду слова и собьюсь?

— Боря, ты идиот?

— возмутился Рома, — большое дело, он забудет слова! Да вставляй в текст хоть монгольские слова, хоть наречия индейцев с Берега Слоновой Кости, все равно никто ничего не поймёт. Ты, главное, глаза поднимай к небу и напевай как раввин, — он осуждающе посмотрел на друга, — я же просил тебя сходить пару раз в синагогу, посмотреть как это делают профессионалы.

— Да, ходил я, — промямлил шурин, — но, они этому всю жизнь учатся, а я…

— Так, ладно, — перебил его Рома, — «хирург», ты готов?

— О-хо-хо, — вздохнул Сёма и посмотрел в блокнот, — пойдём по списку. Снотворное я взял, — он тоскливо посмотрел на шефа, — надеюсь сработает…

— Что значит «надеюсь», — перебил его Рома, — ты что не уверен?

— Я, конечно, консультировался с нашим ветеринаром, — пробормотал приятель, — и он утверждает, что одной ампулы на 5 литров воды будет достаточно для того, чтобы бык на пару часов уснул сном праведника. В ветеринарных клиниках этот метод применяют при медицинском обследовании животных, — он покачал головой, — но, черт его знает, ведь у меня такого опыта ещё не было.

— Должно сработать, — уверенно сказал Рома, — докладывай, что там дальше по списку.

— Я проштудировал Википедию и поднял материал по теме. Ромка!

— истерично прошептал Сёма, — я тебя предупреждаю ещё раз, я быку крайнюю плоть отрезать не буду! Ты меня понял?

— схватился он за рубашку шефа, — ни при каких обстоятельствах, даже если он будет спать мертвым сном.

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— Привёз, — покачал головой «хирург», — и зажим, и иглы с рассасывающимся материалом, и стерильные салфетки, короче все что нужно, но…..

— Никаких «но», — Рома положил руку на плечо друга, — увидишь, все получиться, тем более, что тебе будет помогать раввин-моэль.

— Чёрта с два!

— скривил рожу Боря, — на меня можете не рассчитывать, я крови боюсь. Пусть тебе помогает руководитель проекта, который втянул нас в эту авантюру, а я, — он прижал руку к сердцу и мстительно посмотрел на Рому, — помолюсь за вас на монгольском языке, — и усмехнувшись добавил, — с глазами поднятыми к небу и певуче.

— Ой, ой, — вздохнул Рома и повернулся к Семику, — не обращай внимания на этого монгола, — что с лекцией?

— Лекция, — вздохнул Сёма и покачал головой, — с этим хреново. Когда я залез в Википедию, — он схватился за голову, — я ни черта не понял. Это какой-то кошмар, мы такого в медучилище училище точно не проходили, — он вытащил блокнот с исписанными страницами и протянул его Роме.

— Я законспектировал этот бред, но его даже прочитать трудно, — он умоляюще посмотрел на друга, — на, попробуй.

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— Ну, так, приблизительно, — скривился «хирург», — это «крайняя плоть» у быка и называется «препуций», — и вздохнул, — надеюсь, что разберусь.

— Вот и хорошо, — успокоил друзей Рома и посмотрев в окно, сказал, — а пока, мужики, ша!

— он повернулся к друзьям, — к нам идет председатель. Говорить буду я, вы молчок.

— Поймите, уважаемый Андрей Петрович!

— Рома задумчиво посмотрел председателю в глаза, — нам необходимо специальное помещение для этой ответственной процедуры, — и вздохнув, добавил, — ведь, как никак, это операция, пациента нужно подготовить, создать стерильные условия, усыпить… Он прервался и сказал, — простите Андрей Петрович, я переведу сказанное нашему «моэлю», кажется он хочет что-то добавить и повернувшись к Боре, перешёл на иврит.

— Придурок!

— уважительно обратился он к шурину, — сделай умную рожу и скажи пару слов на своём «монгольском» языке, а я переведу товарищу.

— Сам придурок, — интеллигентно ответил шурин, — скажи ему, что нам «кирять» нечего, пусть организует, и закуски побольше.

— «Моэль» говорит, — покачал головой переводчик, — что перед операцией необходимо простерилизовать помещение, на что потребуется 1.5 литра медицинского спирта. Сделаете?

— Ну, с помещением мы решим, — покачал головой председатель и указал пальцем в окно, — у вас во дворе большой сарай имеется, — он задумался, — а вот со спиртом?

— Скажите - просветлел он лицом, — а вместо спирта самогон подойдёт? Это, так сказать, спирт домашнего производства, — уточнил он, резонно решив, что иностранные ученые могут быть не в курсе органолептических характеристик отечественного напитка, — он у завхоза почти 70° и горит как настоящий спирт.

— Алкаш, ты самогон пьёшь?

— положив руку на грудь, уважительно перевёл Рома, — а про закуску, придурок, забудь, — и чуть поклонившись, добавил, — закусишь «Сибирскими щами» от бабы Нюры. Борис скривил рожу, покачал головой и сказал, — к сожалению, у нас нет других вариантов, — потом вздохнув, добавил, — ладно, хрен с ним!

— Но, — неожиданно встрял в «содержательный разговор»Сеня, — учтите, что при таких обстоятельствах, доза препарата должна быть увеличена.

— Коллеги согласились и сказали, что подойдёт, — кивнул головой переводчик, — но, по их расчётам, тогда потребуется 2.5 литра «антисептика».

— Ну, и слава Богу, — облегченно вздохнул председатель, — это не проблема, я скажу Семёнычу, он принесёт сколько нужно. Вы пока осмотрите помещение, посмотрите, если оно вам подойдёт, а ежели нужно что-то переделать или построить, скажите завхозу. И не волнуйтесь, — успокоил он «ученых», — уверяю вас, в своём сарае он сделает все очень аккуратно и добротно.

— Ну что, коллеги, — усмехнулся Рома, — поздравляю с дебютом. В целом, прошло все хорошо, но, в дальнейшем попрошу больше серьезности и достоинства, ведь мы хранители «Великого секрета иудеев». Борюсик!

— улыбнулся он, — должен заметить, что у тебя очень неплохой «монгольский» язык и акцент почти не заметен. Все, други, кроме шуток, — он стал серьезным, — не расслабляемся, во второй части «Марлезонского балета», у нас встреча с Семенычем.

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— Сколько?

— нахмурился он, — чего это там председатель говорил? А литра не хватит? А то я….

— И ещё, — перебил его Рома, — мы осмотрели сарай на предмет инженерно-логистической возможности воздвижения передвижного операционного блока для проведения предполагаемой «Циркумцизии» и поняли, что там не хватает оперативного простора.

— Чего?

— завхоз ничего не понял и решив, что израильтянин говорит с ним на своём языке, совсем растерялся, — я извиняюсь, языками не владею, — пробормотал он, — вы мне на русском скажите.

— Операционную в сарае сделать невозможно, — вздохнул Рома, — потому что много места занимают какой-то автопогрузчик и аппараты для дойки коров, поэтому я скажу председателю, чтобы он решил этот вопрос.

— Не надо отвлекать председателя от работы, — быстро отреагировал Семёныч, — я все решу сам и мы быстро построим что нужно. А пока, — засуетился он, — я вам для работы организую 2.5 литров «домашнего спирта» и ещё пол-литра для души. Да, да, — он покачал головой, — его можно пить, у нас его называют «самогон». Я вам и закуску организую, — широко улыбнулся он, — а как же, без закуси, у нас так не принято.

— Серьезно?

— нахмурился стоящий рядом Семён, — это можно пить, мы не отравимся? Ну, не знаю, — испуганно добавил он, — тогда закуски побольше, — и вздохнул, — на всякий случай. Как вы сказали, «самогон»?

— он вопросительно посмотрел на завхоза, — никогда не слышал такого названия, надо запомнить, — и качая головой отошел, бормоча, — самогон, самогон, самогон…. Семеныч вышел из дома и нервно закурил.

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— Ну, класс!

— обнял друзей Рома, — кажется, команда сформировалась, разыграли все как по нотам. Молодцы! Но, — он поднял палец, — не расслабляться, впереди главное - операция - «Циркумцизия»! Роман с Семёном принимали в сарае работу плотников.

— Вот, посмотрите, — Семёныч был очень вежлив, — по вашему эскизу мы сделали «полати» 3х3 метра, — он указал на большой деревянный настил, — дерево струганное, гладкое, ребята прошлись «шкуркой» и я надеюсь, что бычку во время операции будет удобно лежать, а если нужно утеплить, скажите, — отчитывался о проделанной работе завхоз.

— Нет, — ощупывая доски, сказал Роман, — утеплять не нужно. Мне нравиться, а где «станок» для коровы?

— Да, вот он, — завхоз подвёл их к деревянному стойлу, — здесь буренка будет надежно фиксирована и бычку будет удобно её так сказать, отлюбить, — хохотнул он. В этот момент, со стороны дома, раздался стон и последовавшие за ним звуки, похожие на рвоту.

— Что это?

— испуганно спросил завхоз, — вашему другу плохо?

— Напротив, — бодро ответил Рома, — «моэлю», как раз, хорошо. Это такая молитва, он так молится. Я прошу прощения, — он прижал руку к груди, — это особая молитва перед «Циркумцизией» и я должен быть рядом с «моэлем». Шимон!

— он положил руку на плечо друга, — продолжай осмотр, ты помолишься позже.

— Ромка!

— простонал бледный Боря, — мне так плохо, я умираю, — он икнул, замычал и зажав рот, шатаясь пошёл к двери, где упал на колени и обняв стоящее там ведро, со стоном в него вырвал.

— Идиот!

— подал ему полотенце Рома, — ты же никогда не умел пить, — покачал он головой, — я, и то вырубился после двух стаканов, а вы… Какого черта вы с Семкой почти всю ночь «квасили» этот мутный самогон? Нашел с кем соревноваться, с молдаваном. Он с утра как огурчик, а ты…., — махнул он рукой, — а ещё «раввин» называется. Иди умойся холодной водой и приходи в себя, у нас сегодня лекция по «Циркумцизии», соберутся все колхозники.

— Религиозный фанатизм!

— вернувшись в сарай, сказал он испуганному Семенычу и добавил, — но, так надо, товарищ, — и подняв палец, задумчиво добавил, — ведь он «посвящённый»!

— Крайняя плоть у быка называется «препуций», при этом имеется наружная и внутренняя часть, — не отрываясь от конспекта, бубнил Шимон, — причем, наружная часть представлена кожей и позади пупка формирует препуциальный отверстие. Лекция, на которую председатель согнал весь актив правления, доярок и всех жителей поселения, включая пенсионеров, проходила в актовом зале местного клуба. На сцене сидели Роман, Барух и председатель, а с трибуны, обитой кумачом, глухим голосом вещал несчастный Шимон.

— Внутренняя часть представлена слизистой оболочкой, — он оторвался от конспекта и тоскливо посмотрел на скучающую аудиторию, — эта часть состоит из париетального и висцерального листков, а между ними расположена полость препуция. Лекция продолжалась уже минут двадцать, когда Рома вдруг услышал как Барух, сидевший рядом с ним на стуле с закрытыми глазами, начал посапывать, потом похрапывать, что, впрочем, не мешало ему периодически икать.

— Уважаемые граждане!

— Рома остановил докладчика, встал, подошел к Баруху сзади, положил ему на плечи руки и сказал в зал, — после специальной молитвы, требующей колоссальной эмоциональной отдачи, наш «моэль» впал в глубокий транс, поэтому сейчас ему необходим отдых, — и взяв его под руки, увёл из зала.

— Это точно, транс, — вскочил завхоз, — я слышал как он стонал во время молитвы, прямо душу рвал, я даже подумал, что он помирает. Жуть!

— Давайте продолжим лекцию, — Шимон взял в руки конспект, — так, на чем мы остановились…

— А скажите, товарищ лектор!

— вдруг, встала со стула доярка лет 40, — значит, ежели обрезать у быка этот, как его, «пуций» так у него появится интерес к тёлочкам, я правильно понимаю?

— Ну, да, — пробормотал несчастный Шимон, — теоретически, у него должно усилиться либидо…

— Я вот стесняюсь спросить, — перебила она его, — а ежели енту «пуцию» у мужиков обрезать, может и у них, — она показала пальцем на сидевшего рядом мужчину в телогрейке, — усилится, как вы там сказали….

— ЛибидО, — подсказала сидевшая рядом подруга в халате и саркастически добавила, — а то, у них это либидО только на самогон имеется. В зале поднялся шум, бабы повскакивали с гневными выкриками: «Быки коров чаще покрывают…. пьют беспробудно… пару раз за год и то по пьяни…. рожать не от кого… поотрезать к черту их «пуции», они все равно ими не пользуются…»

— Бабы, вы чего?

— вскочил председатель, — у нас лекция про эту, как её… — он запнулся, — … «цизию», вы чего творите, что про нас заграничные товарищи подумают?

— Чего тут?

— проснулся сидевший дед и повернулся к сидевшей рядом дородной бабе, — чего шумят, закончилось? Чего, началась пьянка или уже драка?

— Хорошая лекция, — при выходе из клуба, сказал ветеринар завхозу, — жаль, что так быстро закончилась. Правда, с некоторыми вопросами, — он задумчиво посмотрел в небо, — я не совсем согласен и мог бы поспорить, — он вздохнул, — жаль, очень жаль, что глупые бабы не дали нам возможность обсудить тему.

— Слышь, Володька!

— Семёныч взял ветеринара за лацкан пиджака, — только не говори, что ты хоть что-то понял из того, что говорил этот иудей. Это не для мозгов русского православного человека и не надо корчить из себя умника. Пошли лучше ко мне, — он похлопал его по спине, — выпьем по стаканчику моего мутного «медицинского спирта», который завтра эти иноверцы будут пользовать в своей какой-то «чиркуции».

— «Циркумцизии»!

— вздохнул ветеринар, — а по русски - «обрезание»! Он ещё раз вздохнул и махнув рукой, сказал, — ладно завхоз, пошли.

— Никаких посторонних в операционной!

— твёрдо сказал Рома, — необходима абсолютная стерильность, поэтому, только операционная бригада и «пациент», а остальных прошу покинуть помещение. Все селяне, во главе с председателем, вышли из сарая.

— Ромка!

— испуганно прошептал Сёма, указывая пальцем на лежащего быка, — думаешь он спит? Смотри, он шевелится.

— Ну и что, что шевелится, — не очень уверенно ответил друг, — он же не умер, а просто спит, — и пожал плечами, — ты, кстати, тоже шевелишься во сне. Они осторожно подошли к быку, лежащему на деревянном настиле.

— Держи!

— стоящий за ними Боря протянул палку, — на, потыкай его, проверь.

— Слушай, Сёма!

— раздраженно прошептал Рома, — кто из нас работал в коровнике у Фельдмана, ты или я? Ты же налил ему в воду снотворного, — он указал на пустое ведро возле быка, — видишь, он все выпил, значит спит!

— Я у Фельдмана с коровами работал, а не с быками, — тоскливо сказал Шимон, вздохнул и осторожно потыкал быка палкой. Бык, тоже вздохнул, но активности не проявил.

— Все, точно спит, — уверенно сказал Рома и посмотрел на Сему, — времени нет, действуй! Так, — повернулся он к Боре, — давай молитву и погромче, все должны услышать твои песнопения, видел, сколько народу скопилось во дворе?

— Началось, — нахмурился Кузьмич, — вот, вот, слышишь?

— прислушался он и тревожно посмотрел на председателя, — пошла молитва, значит началась операция.

— Молится, — тихо сказал подошедший завхоз, — сейчас войдет в раж, потом икать начнёт, — он перекрестился, — а потом в транс впадёт, — он опять перекрестился, — уж я то знаю. Ужас!

— Ой, Матерь божья!

— вдруг завыла и запричитала стоявшая рядом баба Нюра, — Васька, бычок ты наш ненаглядный, — привычно голосила она, — на кого ты нас……

— Да, заткнись ты, ей Богу, — зашипел ветеринар, — вот дура баба, — и он покрутил пальцем у виска, — ты чего надрываешься, он же не помер. Ну, подумай своей башкой, — он постучал пальцем по её лбу, — не ногу же твоему Ваське отрезают, а только крайнюю плоть. Он от этого только здоровее станет и все телки теперь его будут. Эх, — вздохнул он, — может и мне эту «Циркумцизию» сделать? Баба Нюра ничего не поняла, но, узнав, что бычку ничего не угрожает, вытерла передником глаза и голосить перестала.

— Рома, я боюсь, — держа в руке иглодержатель (хир. инструмент) с иглой, заправленной кетгутовой нитью (нить изготовливается из кишечника крупного рогатого скота), Сёма умоляюще посмотрел на друга, — я никогда это не делал, у меня руки дрожат.

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— Видишь, — ободряюще сказал Рома, — это для него как укус комара, продолжай, продолжай. Окрыленный успехом, Сёма привязал стерильную салфетку к краю препуция и зафиксировал её еще в трёх местах. Бык продолжал спокойно спать и на действия хирурга совершенно не реагировал. Боря с вытаращенными от страха глазами, стоял рядом и громко пел «псалмы», то ли от царя Давида, то ли от Моисея (во всяком случае, он так думал).

— Так!

— сказал Рома и вынул из принесённого портфеля шприц с иглой, бутылочку и небольшое полотенце белого цвета с пятнами, похожими на кровь, — а теперь, — покачал он головой, — у нас по программе, немного цирка. Он набрал из бутылки в шприц немного красной жидкости и брызнул несколько капель на привязанную к препуцию марлю, которая местами окрасилась в красный цвет.

— Так, — удовлетворенно сказал он, — «кровь» на повязке имеется, а теперь «хирург», — он подошёл к Семёну, — давай свою рожу. Он смочил палец краской, нанес ему на лицо немного мелких мазков и брызнул пару капель из шприца.

— Так, вроде впечатляет, — осмотрев друга «забрызганного кровью», удовлетворенно сказал он, — у «хирурга» на лице должна быть «кровь», а у остальных только пот, — он брызнул себе на лицо воду, потом на лицо Бори, который от неожиданности дернулся, но петь не перестал.

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— Все, — устало сказал Рома, — команда, — он указал рукой на друзей, — сделала все, что нужно и теперь «пациенту» необходим покой и отдых. Андрей Петрович!

— обратился он к председателю, — весь завтрашний день мы будем наблюдать за нашим «пациентом», а сейчас простите, устали, надо отдохнуть. Он вздохнул, посмотрел на Борю и не меняя интонации в голосе, устало улыбнулся и на иврите мягко сказал, — придурок, кончай молиться, мы закончили и идём домой. Борух вздрогнул и ни с кем не попрощавшись, молча пошёл в сторону дома.

— Все!

— прошептал Семёныч, — ушёл в транс, уж я то знаю. Семёныч оказался прав и подтверждением этому служили до полуночи доносившиеся из дома звуки икоты, стона и «нечто похожее» на желудочные спазмы, что, безусловно, служило доказательством усердных молитв религиозного Баруха. Утром друзья с осторожностью зашли в сарай. Несмотря на «усердные молитвы» до полуночи, Боря категорически настоял на своём участии в «утреннем обходе».

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS