# Ð¡ÐµÐºÑ€ÐµÑ‚ Ð¸ÑƒÐ´ÐµÐµÐ² (Ð§Ð°ÑÑ‚ÑŒ 2)

Eduard Dolgunov

Ð Ð°Ð·Ð²Ð¸Ñ‚Ð¸Ðµ Ñ„Ð°Ð½Ñ‚Ð°ÑÐ¼Ð°Ð³Ð¾Ñ€Ð¸Ñ‡ÐµÑÐºÐ¸Ñ… ÑÐ¾Ð±Ñ‹Ñ‚Ð¸Ð¹: Ð½Ð°ÑƒÑ‡Ð½Ñ‹Ðµ Ð´ÐµÐ±Ð°Ñ‚Ñ‹, Ð²Ð¼ÐµÑˆÐ°Ñ‚ÐµÐ»ÑŒÑÑ‚Ð²Ð¾ Ð±Ð´Ð¸Ñ‚ÐµÐ»ÑŒÐ½Ñ‹Ñ… Ð¸Ð½ÑÑ‚Ð°Ð½Ñ†Ð¸Ð¹ Ð¸ Ð½ÐµÐ¾Ð¶Ð¸Ð´Ð°Ð½Ð½Ñ‹Ðµ Ð¿Ð¾ÑÐ»ÐµÐ´ÑÑ‚Ð²Ð¸Ñ ÑƒÐ½Ð¸ÐºÐ°Ð»ÑŒÐ½Ð¾Ð³Ð¾ Ð¾Ñ‚ÐºÑ€Ñ‹Ñ‚Ð¸Ñ Ð² Ð¼Ð°ÑÑˆÑ‚Ð°Ð±Ð°Ñ… Ð¾Ñ‚Ð´ÐµÐ»ÑŒÐ½Ð¾ Ð²Ð·ÑÑ‚Ð¾Ð³Ð¾ Ð¸Ð½ÑÑ‚Ð¸Ñ‚ÑƒÑ‚Ð°.

Секрет иудеев 2

Его вполне устраивала обеспеченная и спокойная жизнь фермерского быка, не обременённая никакими обязательствами, кроме оплодотворения коров, да и то, не часто. Он равнодушно посмотрел на гостей своим волооким взглядом и не прекращая жевать сено, бессовестно выпустил газы.

— Сема!

— брезгливо посмотрев на быка, сказал Рома, — посмотри там…. ну… у него… повязку, — он запнулся, — ну, где ты того… ну, как его?…. препуции…

— А почему я?

— возмущенно прошипел Сёма, — сам что, боишься или брезгуешь?

— Кто оперировал?

— скривился Рома, — ты или мы с Борькой, смотри давай.

— Меня не трогайте, — Барух отошёл назад, — я лучше помолюсь за вас.

— Вот религиозный фанатик нашёлся, — вздохнул Сёма, — ты только икать можешь, а не молиться, алкоголик. Осмотр быка прошел совершенно спокойно и пока «хирург» осматривал его «хозяйство», Васька равнодушно продолжал жевать сено.

— Повязка на месте, — удовлетворенно сказал Семик, — держится хорошо и «пациенту» не мешает. Как подтверждение сказанному, бык внезапно выпустил мощную струю мочи, несколько капель которой, попали на «врача».

— Поэтому я не стал хирургом, — брезгливо вытирая лицо полотенцем, прошептал Сёма, — грязный и неблагодарный труд. Васька повернул к нему морду и равнодушно выдал: «МУ-У». Возле сарая стояла женщина средних лет, у ног которой лежала объемная сумка.

— Здравствуйте, товарищи иностранцы, — она вежливо поздоровалась, — меня зовут Мария, я жена Степана Кузьмича, заместителя председателя. Не побрезгуйте, — и расстегнув сумку, указала на лежащие в ней пакеты и большую бутылку с торчащей пробкой, — все домашнее, сама готовила. Вопрос у меня есть, совет ваш нужен.

— Спасибо, конечно, — под одобрительные взгляды друзей, Рома взял сумку и сказал, — поможем чем сможем, прошу в дом.

— В сумке бутылка самогона, — по дороге в дом прошептал Сема, — ты Борьке больше не наливай, мне уже тошно слышать его икоту и завывания, невозможно спокойно выпить. Пусть он лучше молится.

— Да, Мария, это правда, — вежливо ответил Рома, — по еврейской традиции всем мужчинам делают обрезание, это называется Брит Мила, или «завет обрезания» по русски. А почему вас это интересует?

— Мне очень неудобно вас спрашивать, — застеснялась женщина, — но меня наши бабы послали спросить, если это правда, что ваши мужики не употребляют?… — она покосилась на бутыль в сумке, — и ещё мы слышали, что у вас на родине детишек рождается много и это потому, что мужикам… вот это делают, — она замялась, — ну, чего вы Ваське сделали, забыла, как вы это называли?

— Ну, не то чтобы совсем не употребляют, — улыбнулся Рома и показал пальцем на сумку, — я бы сказал так: не злоупотребляют! Нам, знаете ли, религия злоупотреблять не позволяет, — он выразительно посмотрел на Баруха, — а «Брит Мила», то есть обрезание, — он поднял палец вверх, — это символ «союза между Богом и еврейским народом».

— А почему это вас так интересует?

— вмешался Сёма, — почему в вашем хозяйстве, вдруг, возникла еврейская тема? Женщина тревожно осмотрелась и наклонилась к Роме.

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— и не дожидаясь ответа, тяжело вздохнула, — то-то и оно, нет детишек. Она горестно всхлипнула и прижала руки к груди, — а когда мы услышали на вашей лекции, что после этой, ну….«цизии», даже у бычков это, как её, «либидА» усиливается, — она опять всхлипнула, — бабы меня к вам и отправили.

— Мария, вы все поняли?

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— Да прямо в коровнике и найдёте, — улыбнулась она, — он прямо из ваших окон виден. Мы там с Галкой, женой председателя и Нинкой, женой завхоза, во второй секции работаем. Это наши мужики все начальники и в конторе заседают, а бабы в коровниках навоз месят, да коров за вымя дергают, — вздохнула она, — такое вот разделение труда.

— Так, команда!

— задумчиво сказал Рома, вернувшись в дом, — события развиваются быстро и кажется у нас наметилась интересная многоходовочка.

— Ты что опять задумал, гроссмейстер?

— снимая с головы кипу, скривился Боря, — мы когда-нибудь домой в Израиль вернемся? Мы уже который день живем в этом коровьем «смоге», жрем кислые щи бабы Нюры, от которых у меня пучит живот и болит желудок, смотрим как бык Вася ссыт на Сему, а наших денег лично я не вижу. Сёма!

— он повернулся к другу, — тебе наш коровий гроссмейстер «бабки» давал? Может меня мой родственничек просто обделяет, а?

— Никто тебя не обделяет, — скривил лицо Рома, — а желудок болит, потому что ты квасишь мутный самогон, а потом как из «брандспойта» выдаёшь все наружу, причем с таким напором, что создаётся впечатление будто ты пожар тушишь. Боря!

— он развел руки, — здесь ничего не горит, тушить не надо, просто пить самогонку надо меньше, здоровее будешь. А «бабки» будут, это я вам обещаю, — он возбужденно потер руки, — тут такая игра намечается… так, мужики, — сел он на диван, — слушайте сюда…

— Вейз мир!(Боже мой. идиш), — выслушав жаркий монолог шурина, Боря взялся за голову, — он нас угробит. Сёма!

— он потёр пальцами виски, — напомни мне, как называется это воняющее коровьим пометом место, где мы, по словам этого идиота, заработаем «сумасшедшее бабло»?

— По моему, фермерское хозяйство «Светлый путь» посёлка «Изобильный», — неуверенно ответил друг, а что?

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— Вау!

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— Что ты опять задумал?

— простонал Боря, — какой участок?

— Завтра, други мои, — поднял брови Рома, — мы, с ветеринаром и нашим председателем, поедем в стольный город под названием Чита, — он покачал головой, — благо, он всего в 20 км отсюда. Там, в Федеральной службе по ветеринарному надзору под звучным названием «Россельхознадзор», — он виртуально руками изобразил надпись, — наши руководители будут отчитываться о здоровье и благополучии коровьего поголовья в их фермерском хозяйстве под названием «Светлый путь».

— А ты здесь с какого боку?

— поразился Сёма, — какого черта ты с ними едешь?

— А он, вероятно, будет отчитываться о том, — скривился Боря, — как мы привязали быку Васе на его «препуций» кусок марли и теперь вся ферма ждёт, когда у него усилится «либидО». Это будет еще одной статьей в приговоре суда, — он в отчаянии махнул рукой, — «издевательство над быком и обман населения». Хотя, какая уже разница, — и криво улыбнулся, — статьей больше, статьей меньше, все равно нам светит пожизненное.

— Ой, дебилы!

— огорчённо скривился Рома, — ой темнота! Помните, как Остап Бендер говорил своей безграмотной команде: «Газеты читать надо, они иногда сеют разумное, доброе, вечное». Сейчас газет никто не читает, но, есть интернет….. Так вот!

— он поднял палец, — я залез в Википедию и выяснил, что, еврейская община Читы по численности довольно небольшая, поэтому местная синагога маленькая и занимает всего три комнаты в одном здании с «Россельхознадзором» и тут я понял, — он улыбнулся, — что это судьба, знак свыше. Руководство фермы пойдёт в свою контору, а я в свою. Ох, как давно я не был в синагоге, — вздохнул он, — заодно, и за вас грешников помолюсь.

— Все!

— в отчаянии махнул рукой Боря, — делай что хочешь, я все равно уже ничего не понимаю. Сёма!

— он с тоской посмотрел на него, — налей мне самогона, я хочу забыться.

— Ага, забыться, — иронично ответил тот, — знаю, как ты забываешься! Ну и команда, — пожал плечами Сёма, — один зачем-то в синагогу едет, другой блюет как ненормальный, — он покачал головой, — что делать, куда податься бедному еврею!?

— Шалом, уважаемый!

— пожал Роме руку довольно молодой раввин, — рад видеть в нашей синагоге гостя со Святой Земли. Вы к нам по делу, надолго?

— Да, уважаемый ребе, — кивнул головой Рома, — мы с друзьями тут по делу и я хотел бы обсудить с Вами некоторые вопросы, имеющие к нему отношение.

— Со мной?

— удивился раввин, — вы меня заинтриговали, я весь внимание, чем могу помочь? Он слушал молча, не перебивая и с интересом смотрел на собеседника.

— Вы серьезно?

— по окончании рассказа, с удивлением спросил он, — это действительно, очень неожиданное и интересное предложение, — и внимательно посмотрел на Рому, — вы думаете, что это реально осуществимо?

— Я уверен, — твёрдо ответил Рома, — что при грамотной постановке дела, это вполне реально. Вы обдумайте мое предложение, а я пока должен найти в городе клинику, с которой мы могли бы сотрудничать.

— Тут я могу помочь, — неожиданно сказал раввин, — я дам вам адрес частной клиники под названием «Уромед», хозяином которой является мой старый приятель. Скажете ему, что вы от рава Фельдмана и он поможет.

— Ваша фамилия Фельдман?

— улыбнулся Рома, — это очень символично. Я знаю одного Фельдмана в Израиле, правда он из Польши.

— Вы от Фимы?

— улыбнулся врач, — очень приятно. Анатолий Куприянов, — представился он, — заведующий клиникой. Чем обязан?

— Понимаете, доктор…., — Рома рассказал суть дела.

— Вот это да-а-а!…, — врач с неподдельным интересом слушал собеседника, — вы серьезно? Вы думаете, что ваши селяне добровольно пойдут на это, но ради чего?

— удивленно спросил он.

— Я уверен что пойдут, — сказал Рома, — в этом вопросе очень важна мотивация и тут мы им поможем. Дело в том….. Выслушав Рому, врач развеселился и долго смеялся.

— Все это очень интересно, — он восторженно махнул рукой и улыбнулся, — и я с удовольствием помогу вам, мне самому крайне интересен результат. Считайте, что мы в деле.

— Так, команда!

— Рома посмотрел на друзей, — позвольте отчитаться о проделанной мною работе. Он в подробностях рассказал о своём посещении города Чита.

— Короче, тыл я обеспечил, — он довольно потёр руки, — но, после знакомства с женой Кузьмича, наша тактика несколько изменилась.

— Ну, что ещё?

— устало спросил Боря, — что ты еще придумал, ты можешь выражаться яснее?

— Охотно, друзья мои, — улыбнулся Рома, — как говорят в Одессе, слушайте сюда. После посещения Марии, — он поднял палец вверх, — я понял, что «кастрация» Васьки должна стать только вспомогательным средством, а главная задача нашего приезда гораздо более масштабная, чем мы предполагали.

— Сёма!

— простонал Боря и тоскливо посмотрел на друга, — мы никогда не вернёмся домой, я это чувствую. Этот «коровий революционер», — он указал на Рому, — хочет сменить власть в отдельно взятом фермерском хозяйстве и тем самым обеспечить нам «Светлый путь» на каторгу.

— Борюсик, не скули, — усмехнулся Рома, — лучше помолись за успех предприятия, — он махнул рукой, — ты все равно больше ни на что не способен. Сёма!

— он повернулся к другу, — теперь слушай сюда. Тебе предстоит работать в связке с женой Кузьмича Марией, её подругой Ниной, женой завхоза, в доме которых мы живем и в их группе появилась Галина, жена самого председателя. Я обсудил с ними все вопросы и теперь мы одна большая команде. Так что, доставай свой контейнер Дьюара и готовься к работе, тебе предстоит ответственная работа….

— Ох, Ромка!

— выслушав его, покачал головой Сёма, — Борька прав, ты точно авантюрист и подведёшь нас под цугундер, — и вздохнув добавил, — но, почему-то, я тебе верю.

— Да, я «зуб даю», — Семёныч налил в стаканы, — сам слышал как бабы шептались, что после того как нашему Ваське эту «цизию» заделали, они, по приказу этих израильтян, к нему в сарай по три - четыре телки в день приводят и он их очень даже хорошо «кроет».

— Да, ладно брехать, — Кузьмич выпил самогон и закусил краюшкой хлеба, — брехня это. Не может быть такой силы у быка, чтобы по три телки в день «оприходовать».

— Я тоже не поверил, — пожал плечами завхоз, — но моя Нинка подтвердила, точно, водят.

— Ничего себе, — покачал головой собутыльник, — так что получается, не брешут иудеи, значит работает эта «цизия»? Ну, ну!

— Я вот о чем, — Семёныч опять налил и задумчиво посмотрел на Кузьмича, — ежели это так работает…, — он замялся, — а наши гости тоже, между прочим, обрезаны…., то…

— Ты это о чем?

— нахмурился Кузьмич, — ты чего?

— А того!

— Семёныч резко опрокинул самогон в рот, — ну, ладно Васька, пусть себе телок трахает, — он стукнул ладонью по столу, — но, я задаю себе вопрос, не слишком ли часто наши бабы в сарай ходят, а Кузьмич? Это, конечно, не мое дело, — он покачал головой, — но, твоя Мария там уже несколько раз побывала, — потом скривился и махнув рукой, добавил, — да, что я говорю, и моя Нинка тоже. Так-то вот!

— Постой, постой, — нахмурился Кузьмич, — а ведь верно! То-то я свою бабу не узнаю, — он покачал головой, — раньше ходила хмурая, чернее тучи, все пилила меня за пьянку, — он прищурился, — а сейчас слОва за это не говорит, ходит веселая и знаешь, даже поёт иногда.

— Это худо, ежели поёт, — Семёныч стукнул кулаком по столу, — точно тебе говорю, не нравится мне эта их веселость, скрывают они чего-то.

— Как это, чего-то?

— взорвался Кузьмич, — ты что, дурак, или не видел, что бабы на собрании творили? Ой, плохо дело, — забормотал он и схватив бутылку, сделал несколько глотков прямо из горлышка, — чего-то делать нужно, а что, не знаю!

— Да, говорю вам, — Мария махнула рукой, — хотите верьте, хотите нет, — мы сами водили к Ваське телочек, — она посмотрела на сидящую рядом подругу, — Нинка, ну, скажи им.

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— Точно, «залетели» наши «девушки», — он утвердительно кивнул головой, — постарался Васька, скоро отцом станет. Народу в актовом зале собралось много, в основном женщины.

— Уважаемые товарищи!

— председатель постучал карандашом по стоявшему на столе кувшину с водой, — прекратите шуметь, прошу тишины, у нас производственное собрание.

— Опять тишины?!

— громко крикнула женщина в цветном платке, — опять председатель рот нам затыкаешь? Бабоньки!

— она вышла на сцену и встала возле трибуны, — сейчас они опять будут дурацкие слова говорить о трудовых подвигах, производительности труда, экономии электроэнергии и так далее, а потом наши мужики останутся, самогона нахлестаются, притащатся домой грязные, грохнутся одетыми в постель и давай храпеть. Надоело! Вон, посмотрите на иудеев, сами не пьют и даже бычка Ваську заставили коровок любить. А мы что, хуже?

— Верно…. доколе… хватит уже…, — закричали из зала, сцену начали заполнять разъяренные женщины и окружили председателя, — надоело… вкалываем как рабыни… навоз месим… сколько можно ваши пьяные рожи видеть?…. кто нас любить будет?… от кого деток рожать?.. нам что, иудеев просить?…

— Женщины, сестры!

— растеряно бормотал председатель и встал со стула, — бабоньки, вы чего? Собрание у нас…прекратите…

— Да пошёл ты, — шум из зала и женские крики, — паразиты!…

— Пошли бабы, — крикнула крупная тётка в сапогах, — нехай эти «бычки» друг другу рассказывают о своих трудовых подвигах, а потом хоть ужрутся своим самогоном, все равно толку от них никакого, — и женщины дружно покинули зал.

— Маша, ты серьезно?

— Кузьмич тоскливо посмотрел на жену, — ты чего это… с ума сошла?

— Более чем серьёзно, Степан, — твёрдо ответила она, — и это мое последнее слово. Я так больше жить не хочу, — она прижала руку к груди, — и если раньше все терпела, думала: «ну, что поделаешь, все так живут», но, теперь всё, — и решительно махнула рукой, — не хочу! Она подошла к нему и посмотрев в глаза, сказала, — я это поняла, когда к нам приехали цивилизованные люди и у меня прямо глаза открылись. А знаешь что, Степа?

— она указала на него пальцем, — оказалось, что жить можно по другому, по человечески! Так что, выбирай, или сделаешь как я сказала, или я с сынишкой уезжаю к маме.

— Да, как ты себе это представляешь?

— скривив лицо, тоскливо забормотал муж, — и где я это все сделаю?… ну эту…. черт, забыл слово… кто это меня?… как?…

— А за это можешь не волноваться, дорогой, — обняла его жена, — есть и место, и специалисты, ты только соглашайся.

— Ты чего это в раскорячку ходишь?

— нахмурился председатель, — попросил отгул по простуде, а сам… ты чего это?

— он подозрительно посмотрел на заместителя, — а ну, колись.

— Да, упал я, — покраснел Кузьмич, — и прямо на это…, — он указал на пах, — ну, на причинное место… это… ну и вот…ходить трудно…

— Не бреши мне, — разозлился Петрович, — колись, ты чего, ну…

— Машка заставила, — тоскливо скривился Кузьмич, — ей Б-гу не хотел, а она…, — он в отчаянии махнул рукой, — сказала, что ежели не соглашусь, то, чтобы к ней не подходил более, что заберёт сына и к матери уедет, короче….. ужас!

— Так, ты чего?

— охрипшим голосом спросил председатель, — я правильно понимаю, ты чего… эту… «цизию» что-ли сделал? Но зачем?

— у него округлились глаза, — придурок, зачем?

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— он зажмурил глаза, — значит сила есть в них мужская, как у Васьки, а жена моя к ним в сарай ходит, телок приводит. Он нагнулся к председателю, — а я вот не знаю, что у неё в голове стрельнуть может, понимаешь?

— и пожал плечами, — не знаю!

— Ну и дела!

— покачал головой председатель, — но, где ты это сделал? Кто тебе это?…

— Петрович, веришь?

— зашептал заместитель, — в Чите, в частной клинике. Меня туда Машка отвезла и они мне там того, — он в отчаянии махнул рукой, — эту «цизию» и заделали. Это все через наших иудеев, у них везде свои люди есть и с этой клиникой они договор имеют. Так-то вот, — он вздохнул, — теперь пару дней с привязанной баночкой из-под сметаны ходить буду, а ЕГО, — он скривился и указал на пах, — внутрь, чтобы, стало быть, не натирало.

— Так ты теперь что, — испуганно спросил председатель, — иудей? Веру сменил?

— Да, типун тебе на язык, — задохнулся Кузьмич, — это же мне с какими-то гигиеническими целями по медицинским показаниям заделали. Они так в справке и написали, а это, — вздохнул он, — доктор мне сказал, что и православным можно делать.

— Так!

— вздохнул председатель, — на трезвую голову это не налезает, — и достал из стола бутылку, — давай помянем твою «цизию», или, как они там на лекции говорили, крайнюю плоть.

— Нет, — покачал головой заместитель, — меня предупредили, что неделю после операции пить нельзя, — и вздохнул, — да ты не поверишь, — он почему-то испуганно покосился на дверь, — а мне и не хочется! Как думаешь, это пройдёт?

— с тревогой спросил он, — ну, что выпить не тянет, — он тоскливо вздохнул, — и даже желания нет?

— Не знаю, Кузьмич, — председатель задумчиво покачал головой, — посмотрим, ты у нас первый, — и вздохнув, добавил, — но, как-то страшновато!

— Петрович!

— завхоз буквально влетел в кабинет и возбужденно выдохнул, — это чего твориться? Это как понять? Чего это происходит?

— Ты чего, Семёныч?

— поднял глаза председатель, — белены объелся, или «белочку» поймал от своего самогона?

— Нет у меня никакой «белочки», — замахал руками завхоз, — это у Кузьмича «белочка», ты что, не знаешь? Мне моя Нинка только что сказала, — заикаясь прошептал он, — что твой заместитель того… это… как её… черт… «цизию» себе сделал! То-то я смотрю, заместитель твой в раскорячку ходит, — он округлил глаза, — прямо как эти… ну… — он запнулся, — которые с нетрадиционными взглядами.

— А ты что, — усмехнулся председатель, — знаешь как ходят эти, ну, с нетрадиционными взглядами?

— Кончай мне голову морочить, — зашипел Семёныч, — делал он, или не делал?

— Ты давай успокойся, — Петрович встал, — знаю я про это, — он задумчиво посмотрел в окно, — но, у него есть на то причины. Понимаешь…. Завхоз сидел молча и с ужасом слушал председателя.

— С ума сойти, — прошептал он, — бедный Кузьмич, — и сгорбившись, молча пошёл к выходу.

— Только не вздумай языком трепать, — нахмурился Петрович, — мне только паники в посёлке не хватало.

— Я могила, — пробормотал завхоз выходя из кабинета, — конечно, — с ужасом прошептал он, — мы понимаем… Через час эту новость обсуждал весь посёлок.

— Машка!

— взволнованные женщины окружили жену Кузьмича, засыпая её вопросами, — ну как он?

— тревожно спросила одна, — уже пристает?

— Много отрезали?

— волновалась другая, — там хоть что-то осталось?

— Олька, ну чего ты болтаешь, — раздраженно перебила её тётка в кирзовых сапогах, — ты что, не видела как у Васьки обрезали? Чуть-чуть, — она показала мизинцем размер отрезанного, — даже и незаметно.

— Тоже мне, сравнила, — возмутилась Ольга, — то у быка, а то у Кузьмича. Жалко ведь, — она вздохнула и махнула рукой, — и так небось у него…, — и тоже показала мизинец.

— А ты что?

— женщина в застиранном халате округлила глаза, — знаешь какой размер у Кузьмича? Может ты «его хозяйство» и в руках держала?

— под общий хохот, сказала она.

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— Машка, погоди!

— Света немного отстала от женщин и повернувшись к подруге, тихо спросила, — я все-таки не поняла, он что, на такие мучения пошел только ради секса?

— По гигиеническим показаниям, — махнула рукой Мария, — так в справке написано.

— А-а-а, — пожала плечами подруга, — ну, ну, тогда понятно.

— Зачем, зачем?

— шёпотом спросила женщина в халате, — что она сказала, я не расслышала, по каким показаниям?

— Брешет, — ответила Светка и задумчиво покачала головой, — не верю я в её «показания», что, я Машку не знаю, — она усмехнулась, — услады ей хочется, а не какая-то гигиена! Та-а-а-к!

— она нахмурилась и хищно прищурила глаза, — надо мне моего Кольку тоже обрезать, а то, кому-то «сладкая жизнь», а мне одно разочарование.

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— покачал он головой, — если люди узнают правду, то кастрируют не быка, а нас, — он показал на свой пах, — и они не обойдутся только иссечением «крайней плоти», которой и так у нас уже нет, а сделают из нас евнухов. Ты уверен, — он посмотрел ему в глаза, — что наши подельницы не сдадут нас? Мы уже осчастливили беременностью 28 коров, — он развел руками, — может пора получить наш гонорар и «сделать ноги»?

— Сёма!

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— Ребята!

— к ним подошел Боря, — вы можете мне объяснить, куда именно должен вести этот путь? Я ровным счетом ничего не понимаю и мне страшно. Что мы здесь делаем?

— Борюсик!

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— Ой!

— Сёма в восторге взмахнул руками, — неужели мы больше не услышим твоей дурацкой икоты и сможем спокойно выпить вечером самогончик?

— Да пошёл ты, — обиделся Боря, — я, кстати, и не икаю больше… почти.., — он скривил рожу и задумчиво добавил, — учителя хорошие, — и вздохнул, — Господи, неужели я, как и эти козлы,, становлюсь алкоголиком?

— Уже пятый день не пьёт, — Мария сидела в окружении женщин, — по дому хозяйничает, всё угодить мне хочет.

— Совсем не пьёт?

— поразилась женщина в платке и быстро спросила, — а в постели-то как?… ну, у вас уже было?… есть разница, ну… как раньше… и сейчас?

— До этого ещё не доходило, — вздохнула подруга, — побаливает ещё у него, но позывы есть…, — она пошевелила пальцами, — ну, ластится, приятные слова говорит разные, чего давно уже не было и вообще…

— Клинья подбивает, — кивнула головой Нина, — верный признак, точно тебе говорю, так что, готовься подруга, — она вздохнула, — скоро, подлец, наступление начнёт.

— Хоть бы твои слова, да Богу в уши, — вздохнула Мария, — я давно готова и сопротивляться долго не буду.

— Так, всё!

— возвращаясь домой, возбужденно бормотала Света, — ты ж понимаешь, клинья он подбивает!

— она возмущенно махнула рукой, — обрезанный, а туда-же, уже петушится, а мой муженёк!? Ну, Колька, — она хищно прищурила глаза, — ну, паразит! Как миленький пойдёшь на «цизию» и плевать я хотела на твой дурацкий профком. Там-то ты герой, а в койке…. Дверь с треском отворилась и в кабинет влетели возбужденные члены правления.

— Петрович!

— прямо с порога прокричал председатель профкома, — что происходит, мы тебя спрашиваем, что за беспредел? Эти иудеи прямо вредители какие-то, — брызгал он слюной, — что они творят, чем они заразили наших баб? Женщины прямо с ума посходили и требуют, чтобы мы, мужики, — он стукнул себя в грудь и указал на угрюмо стоявших членов правления, — «цизию» себе сделали, как они Ваське. Ты когда порядок наведёшь, ты председатель или кто?

— Нет, Петрович, серьезно, — пробормотал завхоз, — моя Нинка прямо мозгами тронулась, а после того, как Кузьмич себе сделал эту «цизию», — он глубоко вздохнул, — проходу мне не даёт и гонит в город в какую-то клинику, с которой у иудеев договор имеется, обрезание делать.

— А моя Светка, — опять возбудился Николай, — вообще меня из супружеской кровати выкинула и говорит: «иди к своим алкашам спать, все равно от тебя толку нет!» И все Кузьмича в пример ставит, мол, не пьёт… и вообще…. Он с горечью махнул рукой и подскочил к столу, — надо этих иудеев гнать с фермы, пока они не уничтожили наш посёлок. Это они во всем виноваты, — он повернулся к мужикам, — точно вам говорю, сущность у них такая.

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— Да, я.., — повёл плечами Семёныч, — чего ты?…

— Вот именно, «да я», — передразнил его председатель, — где подъёмник и три доильных аппарата?

— сурово спросил он, — ну, погоди, — и пригрозил пальцем, — я ещё разберусь. А ты, — он повернулся к ветеринару..

— Нет, нет, Петрович, — Володя миролюбиво поднял руки, — меня не трогай, я против иудеев ничего не имею.

— А что иудеи?

— продолжил председатель, — это я их привез из Израиля, — он опять повернулся к ветеринару, — а ты знаешь, что у них там коровы по 12000 литров молока в год дают и при этом не забывают каждый год по телёночку рожать? Вот то-то и оно, — он поднял палец, — а у нас?

— он резко махнул рукой, — говорить противно. Иудеи подписали с нами контракт и ведь выполнили его в полной мере! Вот ты, Николай, винишь их в наших невзгодах, — он посмотрел на профорга, — лучше на себя посмотри, они вкалывают, а ты никому не нужным профсоюзом руководишь. Так кого гнать надо?

— он сурово посмотрел на профорга, — их, или может быть лучше тебя? А наши бабы увидели, что жить можно по другому, что мужик может трезвым в постель к ним ложиться, что деток с ним можно делать, а не доильные аппараты воровать, — он стукнул ладонью по столу и резко встал, но застонав, сел обратно на стул.

— Ты чего, Петрович?

— испугался Николай, — что, сердце?

— Да нет, — скривился председатель и махнув рукой криво улыбнулся, — чего уж там, все равно узнаете….

— Ты что?

— прошептал завхоз широко открыв глаза, — и ты?… это чего, это… «цизия»?

— Да, «цизия», — Петрович опять махнул рукой, — Галина моя заставила, прямо за горло взяла и сама отвезла в клинику.

— Так, председатель!

— Николай подошел к столу и посмотрел Петровичу в глаза, — давай мне адрес той клиники и отгул на день.

— И мне отгул, — подскочил завхоз, — я с Колькой поеду, мне самому боязно.

— Пожалуй, и я с ними поеду, — ветеринар тоже подошел, — куда деваться с подводной лодки?

— А тебе зачем?

— Николай повернулся к нему, — ты же не женат, тебя-то кто заставляет?

— Ну, да, — усмехнулся Владимир, — вы все будете героями любовниками с «обрезами» ходить, а мне что прикажете? Какая баба на меня, как на мужика посмотрит? А я вторым сортом быть не хочу, так-что вместе поедем.

— Рав (сокр. раввин) Фельдман, добрый день!

— Рома кивнул головой, — я прошу уделить мне немного времени, у меня к вам дело есть. Раввин внимательно слушал гостя, иногда уточняя какие-то детали.

— Да, мне звонил мой друг, заведующий клиникой, — он кивнул головой, — и должен признаться, что я нахожусь в большом недоумении. Позвольте спросить, — он вопросительно посмотрел на Рому, — как это понимать, что это значит?

— Извольте, я объясню, — улыбнулся Рома, — это главное в нашем разговоре.

— Да!

— покачал головой раввин, выслушав Романа, — пожалуй, это самое необычное дело в моей жизни. Я выполню вашу просьбу и обязательно приеду в ваш посёлок, тем более с таким красивым названием - «Изобильный».

— Спасибо, ребе (сокр. раввин), — улыбнулся Рома, — мы с нетерпением ждём вас, — и пожав руку, добавил, — только я прошу обязательно уделить внимание вопросам, которые мы обсудили, это важно.

— Непременно, — улыбнулся раввин, — я вас понял и мы с женой сделаем все, о чем договаривались.

— Уважаемая Мария!

— Рома улыбнулся, — вы должны правильно оценить положение дел в данный момент. Мы выполнили прописанные в контракте обязательства и можем возвращаться домой в Израиль, что наш раввин Борух уже сделал, — он вздохнул, — но, по вашей просьбе, мы с Шимоном задержались в посёлке и искренне хотим вам помочь. Мы провели всю подготовительную работу, — он покачал головой, — и теперь все будет зависеть от вас с Галиной и Ниной.

— Я помню все, о чем мы с вами говорили, — Мария прижала руку к груди, — и очень вам благодарна за содействие. Мы с подругами сделаем все, что нужно, — покачала она головой, — потому-что нет уже сил жить по старому и терпеть пьянство наших мужиков, так-что мы готовы.

— Ну, что же, — развел руками Рома, — ждём приезда раввина Фельдман с супругой, который проведёт встречу с желающими повысить свой моральный и культурный уровень жителями посёлка, — он улыбнулся, — надеюсь, что такие найдутся.

— Ну, в этом можете не сомневаться, — Мария угрожающе нахмурилась, — не скажу за весь посёлок, но коллектив нашей фермы будет в полном составе, это я гарантирую.

— Вот и прекрасно, — Рома встал, — кстати, как мы с вами договаривались, завтра из Израиля приезжают наши жёны.

— Мы будем очень рады, — Мария тоже встала, — встретим как положено, нам есть о чем с ними поговорить.

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— Прошу, — он указал на двух мужчин выходивших на сцену, одного в костюме и галстуке, другого в белой рубашке, чёрных брюках и кипой (ярмолка) на голове, — поприветствуем наших гостей, товарищи, — обратился он к залу и захлопал, — поприветствуем. Под жидкие аплодисменты зрителей, мужчины сели на стулья рядом с председателем.

— Слово предоставляется товарищу Куприянову, — Петрович опять захлопал в ладоши, — прошу доктор.

— Это чего?

— дед повернулся к сидевшей рядом пожилой женщине, — Муся, это кто такие?

— Сиди, дед, — пробурчала тётка, — люди говорят, что это иудеи.

— А иудеи это кто?

— настаивал дед, — ты мне по русски скажи.

— Да откудова мне знать, — прошипела она, — сиди уже, старый черт, щас скажут. Куприянов поднялся и встал на трибуну, обитую красным кумачом.

— Уважаемые господа!

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— Так вот, друзья!

— обратился к аудитории врач, — подытоживая своё выступление, хочу сказать, что с медицинской точки зрения, удаление крайней плоти процедура весьма полезная. Это облегчает гигиену, снижает риск скопления секрета и бактерий, а некоторые мужчины, даже выбирают «Циркумцизию» по личным причинам, связанным с внешним видом или ощущениями. Если у вас нет вопросов, — он опять улыбнулся, — я передаю слово моему другу, раввину Фельдману.

— А скажите доктор, — крикнула Муся и встала с кресла, — а эта «цизия» всем эту «либидУ» поднимает, или как?

— А тебе это зачем?

— смех женщин в зале, — твоему деду уже никакая «цизия» не поможет и ничего ему не поднимет.

— А я не для себя спрашиваю, — Муся повернулась к залу, — а для дочки. Она женщина молодая, а от своего мужа эту «либидУ» от силы пару раз в год и видит, так может ей это поможет?

— А скажите доктор, — спросила средних лет женщина в платке, — как это можно обрезАть…, ну…, — она замялась, — ну…если он и так.., — и вздохнула, — ну… небольшой…, то что останется?

— вопрос заглушил хохот окружающих.

— А наоборот можно?

— задорно крикнула молодая женщина, — чтобы не обрезать, — она сделала соответствующий жест рукой, — а, к примеру, пришить, есть такая методика?

— А ты Полина не теряйся, — женский хохот в зале, — как только твой Валерка с друзьями нажрутся самогонки и уснут пьяные, ты их общупай и у кого определишь самый большой, заделай ему «цизию» и что отрежешь, потом мужу сама и пришей, ты чего шить не умеешь? Уролог подавился смехом и махнув рукой покинул сцену.

— Да прекратите вы балаган, — председатель остервенело стучал карандашом по графину, — женщины!

— взывал он, — ну как вам не стыдно. Дело то серьёзное, что о нас гости подумают. Слово предоставляется уважаемому раввину.

— Дорогие друзья!

— Фельдман подошел к трибуне и подождав, когда закончится шум и смех в зале, сказал, — доктор Куприянов рассказал вам о процедуре иссечения крайней плоти у мужчин по медицинским показаниям, а я хочу коснуться религиозного аспекта данной процедуры принятой в иудаизме, который, я как раввин, имею честь представлять.

— О чем он говорит?

— не унимался дед, — Муся, кого он представляет?

— Да молчи уже, — возмутилась женщина, — откудова мне знать, дай послушать.

— Скажу сразу, — Фельдман опять улыбнулся, — вопрос очень деликатный и требует понимания. Выступление раввина проходило при полной тишине в зале.

— А почему только мужчины?

— встала Нина, — ведь это мы послали наших мужиков на эту «цизию» и наравне с мужьями, тоже хотим повысить свой культурный уровень, — она посмотрела в зал, — девочки, я правильно говорю?

— Правильно…. мы тоже хотим…, — зашумели женщины, — вместе пойдём… и нас запишите тоже…

— Фима!

— спросил Анатолий в машине по дороге домой, — ты что-то понимаешь? Это что происходит, коллективный психоз? Эстер!

— он повернулся к жене раввина, — а ты что думаешь?

— Посмотрим, — задумчиво сказала женщина поправляя берет, — надо разобраться, все это очень интересно. Несколько дней назад, к гостям из Израиля приехали жены и у нас с ними запланирована встреча в Чите. Мы договорились, что вместе с ними приедут несколько активисток из фермерского хозяйства и мы встречаемся в магазине моей сестры.

— Это магазин женской одежды?

— уточнил врач, — который в центре города?

— Да, — кивнула головой Эстер, — это магазин Цили, она хозяйка.

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— Послушайте, девушки, — рассмеялась Эстер, — давайте по простому, без церемоний. Циля!

— она повернулась к сестре, — я рассказывала тебе о моих новых подругах, — она указала на женщин, — это наши соседки из посёлка «Изобильный» Мария, Нина, Галя и гости из Израиля Полина и Тамара, мужья которых делятся своим «животноводческим опытом» в фермерском хозяйстве «Светлый путь». Все дружно рассмеялись и полукругом сели на стулья.

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— Друзья!

— Рома посмотрел на присутствующих и поднял бокал, — я предлагаю выпить за встречу, после чего я зачитаю вам письмо, которое получил вчера по электронной почте. Все дружно выпили и с опаской посмотрели на Борю.

— Борюсик, ты как?

— осторожно спросил Сёма, — икать не хочется?

— Это все в прошлом, — засмеялась Зина, — после приезда из Забайкалья, он, как ни странно, уже не икает.

— И не блюю, пардон, как из брантспойта, — скривил лицо Боря, — у меня там были хорошие учителя, — и он указал пальцем на друзей, — вот эти законченные алкоголики. Три пары друзей сидели за столом на веранде большого дома четы Грознеров.

— Хорошо что мы соседи, — вздохнула Тамара, — можем встречаться, общаться когда захотим.

— Да, — улыбнулась Полина, — это была хорошая мысль построить наши дома с общим двором. И все наши дети вместе, и мы посидеть можем, и работать не выходя из дома.

— Ты Зинуля молодец, — Тамара повернулась к подруге, — классное название придумала для нашего посёлка: «Йешув Шемеш»(ивр.) — «Посёлок Солнечный», нам очень нравиться.

— Так, хаверим (друзья. ивр.), — Рома похлопал в ладоши, — прошу внимания, я зачитываю письмо из Забайкалья, оно очень короткое: «Уважаемые компаньоны! Мы рады нашему сотрудничеству и приглашаем вас на торжества, посвящённые юбилею нашего города С уважением А. Кораблёв Председатель агропромышленного холдинга «Светлый путь». «Самолёт из Тель-Авива совершил посадку», — сообщил голос в динамике.

— Здравствуйте, как долетели?

— к группе прилетевших подошел молодой человек, — меня зовут Хайм, мне поручено встретить вас и доставить к месту назначения. Прошу, — он улыбнулся, — вас ждёт автобус. За багаж можете не волноваться, — сказал он, — его загрузят в машину. Микроавтобус был достаточно комфортабельным и дорога заняла около 40 минут.

— Не понял, — Боря удивленно указал пальцем на дорожный знак «Новые Васюки» при въезде в населенный пункт, — это что, как это понимать?

— Да Борух, — рассмеялся Рома, — когда ты был здесь в качестве раввина-моэля, ты так усиленно молился, что Всевышний, услышав твои молитвы, превратил посёлок «Изобильный» в город, и в честь знаменитого бычка Васьки, назвал его «Новые Васюки», — и под дружный смех присутствующих, продолжил, — тебе «ребе» ещё много нового и интересного предстоит узнать.

— Так вы все знали и молчали!

— воскликнул Боря, — и это после того, что я сделал для вас и посёлка? Кстати, если вы помните, — он обидчиво скривил лицо, — это именно я тогда предложил переименовать это место, правда не в «Новые», а «Нью Васюки», что, впрочем, одно и тоже, — и он обиженно замолчал.

— Борюсик, не переживай, — вклинился Сёма, — ну, что ты обижаешься, ведь ты же только недавно начал говорить по русски, а до этого только на монгольском.

— Да, кстати, — перешёл на иврит Барух, — как мы объясним нашим коллегам, что я говорю по русски? Я не согласен сидеть как истукан и делать вид, что не владею языком.

— А что, — смеясь, ответил Рома, — мы им скажем, что учитывая факт проживания бычка Васьки в России, ты как «избранный», прошел в наших спецслужбах углубленный курс изучения русского языка и теперь, даже без акцента, свободно им владеешь. Слушайте, — он удивленно смотрел в окно, — смех смехом, но я сам ни черта не узнаю. Ребята, посмотрите какие дома, проспекты, где мы находимся?

— В «Новых Васюках», — подъезжая к красивому зданию улыбнулся Хайм, — мы приехали, вас уже ждут. Возле дверей, под вывеской - Отель «Звёзды Давида», стояла небольшая группа женщин.

— С приездом, дорогие гости, — улыбнулась интересная дама в красивом платье и шляпке, — мы рады приветствовать вас в нашем городе.

— Галина, это ты?

— воскликнул Сёма, обнимая женщину, — вау, Нина!

— он повернулся к другой, — Мария… как мы рады видеть вас.

— Ого!

— улыбнулась Тамара, — это прямо «девичий цветник», — и Эстер, и Циля, и Света!

— Красавицы!

— в восторге пожала плечами Полина, — одежда, духи…. здесь что, «дефиле в Париже»?

— Ты ещё наше нижнее белье не видела, — прошептала ей на ухо Нина, — Париж отдыхает, — и они весело рассмеялись.

— Это что, твой отель?

— Рома удивленно осматривал красивый холл, — ничего себе.

— Ну, почему только мой?

— улыбнулась Нина, — это наш с Семенычем семейный бизнес, я директор, а он у меня завхозом работает. Так что, теперь у вас будут более комфортные условия, чем в нашем доме возле коровника, где вы проживали в свой первый визит.

— Да, уж, — тихо сказал Боря Сёме на ухо, — слава Богу, здесь хотя бы не чувствуются те знаменитые навозные миазмы.

— Твоими молитвами, — рассмеялся Сёма, — услышал Всевышний твою икоту, так что, ты не зря в «религиозный транс» впадал.

— Так, господа!

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— Какое «миквэ»?

— Боря схватил Сему за рукав и зашептал на ухо, — что вы ещё от меня скрываете?…, — но договорить ему не дали.

— Да, друзья, — сказал подошедший к ним с группой мужчин Петрович, — прошу любить и жаловать, — и он указал рукой на Галину, — это моя жена Голда, мэр нашего города и спорить с ней я вам не рекомендую. Все весело обнимались, шумно смеялись, шутили…. Кузьмич!… Семёныч, это ты!… Рома, ты классно выглядишь…. смех…. похлопывания по спине… объятия…

— Обалдеть!

— Рома обнял директора клиники «Уромед» Куприянова, — Толя, и ты здесь?…. но увидев кипу на его голове, осекся, — не понял, а это что?

— А ты посмотри на остальных, — улыбнулся врач, — ничего не замечаешь? Рома остолбенел и ошеломлённо посмотрев на Сему и Борю, указал пальцем на окружавших их мужчин, — ребята, посмотрите, они все в кипах! Он недоуменно пожал плечами и пробормотал, — «миквэ» для женщин, посещение синагоги завтра… я что, сошёл с ума?…

— Слава Богу, он тоже увидел, — снова прошипел Боря на ухо Сёме, — а то я подумал, что только я мозгами тронулся.

— Что, удивляетесь?

— сказал подошедший к ним раввин Фельдман и улыбнулся, — вы, друзья мои, ещё много интересного увидите в нашем сказочном городе Новые Васюки, это я вам обещаю. А пока женщины будут в «миквэ», — продолжил он, — мы с вами посидим в баре, где выпьем по чашечке кофе и сможем спокойно поговорить.

— Кстати, — добавил Толя, — здесь очень приличный кофе, — и улыбнувшись добавил, — и не только кофе!

— А мы, к сожалению, покидаем вас, — сказал Петрович, — много административной работы по подготовке торжеств.

— Вы пока устраивайтесь, отдыхайте с дороги, — добавил Кузьмич, — а завтра утром встретимся в синагоге и тогда уже от души пообщаемся, — и попрощавшись, мужчины пошли к выходу. следующая