# Ð¢Ñ€ÑƒÐ±Ð°Ð´ÑƒÑ€ (Ð§Ð°ÑÑ‚ÑŒ 1)

Eduard Dolgunov

ÐÐµÐ¾Ð¶Ð¸Ð´Ð°Ð½Ð½Ñ‹Ð¹ Ð·Ð²Ð¾Ð½Ð¾Ðº Ð¸Ð· Ñ‚Ð°Ñ‘Ð¶Ð½Ð¾Ð¹ Ð±Ð¾Ð»ÑŒÐ½Ð¸Ñ†Ñ‹ Ð¿ÐµÑ€ÐµÐ²Ð¾Ñ€Ð°Ñ‡Ð¸Ð²Ð°ÐµÑ‚ Ð¶Ð¸Ð·Ð½ÑŒ Ð´Ð¾ÐºÑ‚Ð¾Ñ€Ð° ÐœÐ¸Ñ€Ð¾Ð½Ð¾Ð²Ð°. ÐŸÑ€Ð¾Ð½Ð·Ð¸Ñ‚ÐµÐ»ÑŒÐ½Ð°Ñ Ð¸ÑÑ‚Ð¾Ñ€Ð¸Ñ Ð¿Ñ€Ð¾Ð²Ð¸Ð½Ñ†Ð¸Ð°Ð»ÑŒÐ½Ð¾Ð³Ð¾ Ð¸Ð½Ñ‚ÐµÐ»Ð»Ð¸Ð³ÐµÐ½Ñ‚Ð°, ÑÐ¾Ñ…Ñ€Ð°Ð½Ð¸Ð²ÑˆÐµÐ³Ð¾ Ð²ÐµÑ€Ð½Ð¾ÑÑ‚ÑŒ Ð¼ÑƒÐ·Ñ‹ÐºÐµ Ð¸ Ñ‡ÐµÐ»Ð¾Ð²ÐµÑ‡ÐµÑÐºÐ¾Ð¼Ñƒ Ð´Ð¾ÑÑ‚Ð¾Ð¸Ð½ÑÑ‚Ð²Ñƒ.

Трубадур

Трубадур «Судьба играет человеком, а человек играет на трубе». И. Ильф и Е. Петров «Золотой телёнок»

— Доктор Миронов?

— глухо просипело в трубке, — здравствуйте! Вас беспокоит доктор Попов, заведующий районной больницей посёлка Низ-Чебула.

— Да, — ответил Миронов, — слушаю вас.

— Мы лично не знакомы, коллега, — в трубке кашлянули, — скажите, Вы заведующий психиатрическим отделением областной больницы, я не ошибся?

— Совершенно верно, — ответил врач, — я вас слушаю?

— Я, собственно, вот по какому делу, — он замялся, — вопрос несколько деликатного характера…. понимаете….

— Конечно, — выслушав Попова, сказал психиатр, — понимаю, случай действительно неординарный, я закажу у главврача машину и непременно приеду.

— Да, уж, — вздохнул Миронов, посмотрев на лохматого бородатого мужчину, спящего в кровати на продавленном матрасе и подняв глаза на стоящего рядом Попова спросил, — это что, ваш врач?

— Наш хирург, — тот покачал головой, — заодно гинеколог, терапевт, окулист….. и махнул рукой, — да, если надо, то и патологоанатом тоже! Двое нас тут врачей, я и Володя- он кивнул головой в сторону лежащего, — Дудников его фамилия.

— Сколько ссадин, — нахмурился психиатр, — его здорово избили.

— Да, — вздохнул Попов, — били «от души». Что-что, а это наши мужики умеют. А чему удивляться?

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— Кошмар, — поморщился Миронов, — били то за что, тем более врача? В чем причина конфликта?

— Ох, коллега, — Попов опять закурил и глубоко вздохнул, — вы не поверите, жуткая история, прямо бред какой-то. Ладно, расскажу, но, прошу вас, это должно остаться между нами. Понимаете, — он замялся, — выпивал Вова, крепко выпивал, он, знаете-ли в армии прошел суровую школу. А как выпьет, не помнит потом, что с ним было, иногда даже не вспомнит с кем напивался. Так вот, несколько дней назад, он с одним знакомым односельчанином на рыбалке был, на речке нашей, на Чебуле. Ну, как не выпить на рыбалке, тем более ежели с ночевкой, костерок там, уха из свежей рыбки, — вздохнул доктор, — короче, набрали они с вечера «большую высоту» и наш доктор уснул. Утром просыпается, а приятель лежит чуть поодаль на животе в луже крови, а из спины ветка торчит. Володя подбежал к нему, а тот без сознания, пульс нитевидный, еле дышит. Ну, он к ближайшему дому, короче, вызвали Скорую, милицию, и отвезли их обоих к нам в больницу. Как потом было написано в протоколе: « В состоянии тяжелого алкогольного опьянения, потерпевший пошел по нужде, споткнулся о камень и упал на торчащий из земли деревянный кол и получил тяжелое проникающееся ранение живота, что можно квалифицировать как несчастный случай. Состава преступления не обнаружено». Как я Вам уже говорил, — вздохнул Попов, — мы с Дудниковым единственные врачи в посёлке, до ближайшего города 124 км, так что, помощи ждать неоткуда, я не хирург и оперировать пришлось ему, а я ассистировал. К сожалению, травма оказалась тяжелая, разрыв печени, при ранении пациент потерял много крови и во время операции, к сожалению, умер. Переживал Володя страшно, — он махнул рукой, — но….. В милиции завели дело, вызвали судмедэксперта из города, а он, как выяснилось, буквально накануне слёг с тяжелейшей пневмонией и приехать не смог. В связи с этими обстоятельствами и учитывая, что это был доказанный несчастный случай, прокурор разрешил провести вскрытие местными силами, то есть, опять это было поручено Дудникову.

— Ничего себе, — покачал головой психиатр, — прямо детектив какой-то.

— Это ещё не все, — вздохнул Попов, — самое интересное впереди. Дело закрыли, тело покойного отдали родне. На похороны собрался весь посёлок. Отпели в церкви, но, провожать в последний путь без оркестра не принято, а музыканты из города приезжать отказались, так как в эти дни отмечали Пасху. Делать нечего и родственники были вынуждены пригласить местный оркестр, руководителем которого, к несчастью, был наш доктор. Так что и в последний путь, покойного проводил Дудников.

— Нет, это невозможно, — воскликнул психиатр, — это просто сюрреализм какой-то. Круг замкнулся - хоть не на прямую, но в какой-то степени быть сопричастным к гибели человека, оперировать его, потом проводить вскрытие, а затем хоронить под свою музыку, это уже слишком. Только не говорите, что он и на поминках был!

— Да, коллега, был!

— Попов закурил и покачал головой, — был, сердешный!! Обычай у местных такой, кто на погост провожает, тот и выпить за упокой должен, иначе душа на небесах покоя не найдёт. Как только Володя не умолял отпустить его домой, как только не жаловался на плохое самочувствие, — он махнул рукой, — его все равно потащили на поминки. Ну, а там поминальные речи, водочка, самогончик, разгорячился народ. Среди скорбящих присутствовал один, из какой-то глубинки, дальний родственник покойного и был он, по совместительству, шаманом. Выпил хорошо самогонки и ударив в свой бубен, у него открылся «третий глаз», он вошел в транс, где «пообщался с духами», которые ему сообщили, что, учитывая все обстоятельства, доктор наш, скорее всего, был шайтаном, душегубом и дьяволом. Короче, не знаю, нашла ли на небесах покой душа убиенного, но душу врача скорбящие точно вытрясли. Ну, какие поминки без драки? Никак нельзя, ведь традиция у них такая, правда, потом сами принесли его в больницу. Такие вот потомки у беглого каторжника, — заключил он, — очень набожные ребята! Попов вопросительно посмотрел на психиатра и нахмурившись добавил, — вы уж, от греха подальше, заберите его к себе в областную больницу, а то мне как-то неловко держать его здесь. Впереди 9 дней отмечать будут, потом 40, шаман непременно приедет, опять в бубен стучать будет и кто его знает, что ему ещё духи нашепчут. А народ у нас здесь темный, мстительный, жестокий, — он пожал плечами, — как бы чего опять не вышло. Он вздохнул, с грустью посмотрел в окно и тихо сказал, — приятельствовали мы с ним, да и чего там греха таить, выпивали, — он развёл руками, — да, выпивали…, а что здесь ещё делать после работы?! Хотя, — он скривился, — что значит после работы? Семей у нас нет, я разведён, он не женат, так что мы живем мы тут, в больничке, так сказать, на рабочем месте. Он опять закурил и выпустив дым в форточку, покачал головой, — а что, очень удобно. Здесь питаемся, а одежду нам девочки стирают в прачечной. Так что, — он грустно улыбнулся, — это не больничная палата, как вы могли подумать, а его «квартира». Да, да, — увидя удивленный взгляд Миронова, повторил, — здесь живет он, а моя «квартира» в соседней палате. Как-то так, коллега!

— А где же его вещи?

— удивленно спросил психиатр, — ну, какие-то бытовые приборы, зеркало, наконец!

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— Что с вами, доктор?

— испуганно спросил Попов, — вы так побледнели. Вам плохо? Здесь душно? Может воды?

— Это…, — психиатр трясущимся пальцем указал на фотографии на юношу с длинными волосами, — это же я! Это наша группа, мы сфоткались после экзамена по анатомии. А это…., — он передвинул палец на парня с трубой…., потом перевёл взгляд на спящего на кровати мужчину…. Вовка?… Дудкин!?... Это что?… Это он…. «Трубадур»?! «Трубадур». Сначала Вовка Дудников получил прозвище «Дудкин». Ну, все логично - Дудников, значит «Дудкин». У студентов принято давать прозвища и они редко обращаются друг к другу по имени, тем более по фамилии. Дудкин попал в группу с ребятами из достаточно обеспеченных семей, проживающих в этом городе и только он был иногородним, поэтому нуждался в жилье. Немного истории. Дудкин фанатично увлекался игрой на трубе. Ещё в раннем детстве, он услышал на пластинке игру великого Луи Армстронга и «заболел» трубой и джазом. Его семья жила в небольшом посёлке с забавным названием Резина и их соседом по дому, был местный доктор, пожилой человек с «необычным» именем Абрам Израилевич, которого односельчане очень уважали и в шутку, за глаза, называли Абрам Агрессорович. Вовка, в силу своего детского возраста не понимал сути этого прозвища, но, оно ему очень нравилось и, иногда, он так и обращался к соседу, что вызывало его добродушную улыбку. Доктор был страстный меломан, у него был старенький проигрыватель, на котором он любил слушать свои любимые мелодии. Он имел весьма неплохую коллекцию виниловых пластинок, любимой из которых была музыка в исполнении Луи Армстронга и особенно одна композиция, с непонятным иностранным названием «Let My People Go». Вовка спрашивал, о чем так страстно поёт темнокожий гений, но доктор постоянно уходил от ответа и предлагал ему уделять основное внимание не на текст песни, а на партию трубы в исполнении джазмена. После смерти жены, Абрам Израилевич жил один, детей у него не было, а Вовка жил только с матерью. Отец ушел из семьи когда малышу было всего 5 лет, мальчик очень нуждался в мужском плече и дружба с доктором настолько привязала их друг к другу, что, в какой-то степени, он заменил малышу отца. У Абрама Израилевич была небольшая двухкомнатная квартира, одна из комнат которой служила ему спальней, а вторая была забита книгами и он называл её библиотекой. Именно в ней они и проводили свои музыкальные вечера, где кроме музыки Абрам Израилевич приобщал малыша к истории, литературе и шахматам. С тех пор у Вовки были две мечты - стать врачом как Абрам Израилевич и великим джазменом, как Луи Армстронг. Как-то раз, во время очередного «концерта», он поделился с ним своими мечтами и, неожиданно, доктор вытащил из шкафа трубу и протянул её мальчику.

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— Бери и не спорь, — улыбнулся Абрам Израилевич, вручая Вовке проигрыватель, — ты же должен на чем-то слушать пластинки. Я хотел тебе подарить свой, но уж очень он старенький, а этот, — он похлопал по зелёному ящичку, — смотри какой красивый и современный, а название какое - «Ласточка»! Мне его по блату достал директор нашего магазина, я жену его лечил. В городе мама устроилась на швейную фабрику, где им была выделена комната в рабочем общежитии, да и брат помогал как мог, взяв на себя часть их семейных забот, так что не шиковали, но, жили сносно. Он очень скучал по своему другу, по их вечерним посиделкам и только одно обстоятельство скрашивало горечь расставания с доктором - в городе была музыкальная школа, поступив в которую, он целых три года проучился на отделении «духовых инструментов», где по настоящему освоил основы игры на трубе. Ну, а потом исполнилась вторая мечта - поступил в мединститут. Как иногородний малообеспеченный студент, он получил общежитие. Все бы ничего - учеба, лекции, но, труба! Ему были необходимы ежедневные репетиции, а в общаге, как выяснилось, проживала масса людей далеких от музыки и тем более от джаза. Посыпались жалобы и перед студентом Дудниковым в деканате жестко поставили вопрос: или он учится на врача, или на джазмена. Но, ни от одной, ни от другой мечты, он отказаться не мог, поэтому Вова принял непростое решение и отказался от общежития, сняв угол в комнате у одной старушки, жившей на краю города. Бабулька была глуховата, поэтому его занятия на трубе ей не мешали. Однако усугубились финансовые трудности, за угол нужно было платить, не много, но все-таки, и это кроме питания и всех остальных жизненных «мелочей». Трудности «доктора-джазмена» не пугали и он устроился санитаром на «Скорую помощь», где дежурил по ночам. Через некоторое время, после пройденного прослушивания его приняли в институтский ВИА (Вокально- инструментальный ансамбль), где в свободное от учебы время, он весьма активно играл на своей любимой трубе, причём, с его приходом, джазовая музыка в их репертуаре заняла почетное место. С тех пор за ним плотно закрепилось другое прозвище- «Трубадур»! А что учеба, главная студенческая обязанность, да ещё в мединституте, где учиться было далеко не просто? Но и здесь настойчивость, усидчивость, желание учиться и целеустремленность, сделали его одним из лучших студентов. Ему было интересно все, он посещал массу дополнительных кружков по хирургии, фармакологии, физиологии и бог знает ещё чего. И что интересно, при всей своей загрузке, «Трубадур» оставался веселым компанейским парнем, про которых говорят «душа компании». Годы учебы пролетели быстро и вчерашние студенты стали врачами.

— Ребята, ура!

— на «выпускном сабантуе» он торжественно выдул «фанфары» из своей трубы, — я ухожу на два года военврачом в армию, вчера подписал контракт. Классно, а?

— Ты чего, дурак?

— Марина сморщила лобик, — какая армия? Ты почти с красным дипломом закончил институт, лучше всех учился и армия?

— Слушай, Маринка права, — вставил Майкл, — ты чего, «Трубадур», с дуба рухнул? Что ты там делать будешь? Там же никакой врачебной практики, дедовщина, офицеры алкаши, а ты у нас трезвенник!

— Вот, заодно и пить научусь, — засмеялся «Трубадур» и поднял стакан с газировкой, — ведь как говорят офицеры: «Есть такая профессия сынок - родину пропивать»! Все захохотали.

— Да, бросьте, ребята, — он зажмурился, — ну, что практика, там что больных нет? Всего два года, да на всем готовом, а зарплата какая! Поднакоплю «бабки», потом устроюсь в какую нибудь областную больницу, «джаз банду» соберу, — он в восторге покрутил головой, — кооператив построю, женюсь, детей нарожаю, — и выдохнул, — эх, ребята, красота! Жизнь только начинается!!!

— Вы кто?

— пациент открыл глаза и осмотрелся, — где я?

— «Трубадур»!

— Миронов склонился над ним, — ты меня узнаешь? Это я, Мирон, твой одногруппник по институту, мы учились вместе.

— Мирон?

— прошептал больной, — какой Мирон? Где учились, что вам нужно? Где я?

— Ясно, — вздохнул доктор, — у тебя посттравматическая амнезия, надеюсь временная. Ты помнишь, что с тобой случилось?

— и увидя непонимающий взгляд пациента, нахмурился, — хорошо, давай попробуем по порядку. Ты сейчас в больнице, — он взял его за руку, — а я твой лечащий врач. Посмотри, — он вынул фотографию, — ты узнаешь это фото, кто на нем?

— Моя «студенческая шобла», — прошептал больной и вдруг схватил врача за руку, вырвал фотографию и воскликнул, — как она оказалась у вас?

— он пришёл в возбуждение, — где моя труба?

— Ну, слава Богу, — улыбнулся врач потирая руку, — сработала значит фотка, приходишь в себя. Здесь, здесь твоя труба, — он достал из тумбочки и протянул её пациенту, — держи «Трубадур» свою трубу. Ну, а сейчас узнаешь меня?

— он показал на фото на парня с длинными волосами и грустно улыбнулся, — правда у меня растительности тогда было побольше, — и провел рукой редким волосам на своей голове, — но, что поделать, время не щадит никого, десять лет прошло.

— Мирон, это ты?

— у лежащего округлились глаза и он схватил врача за руку, — Мирон!!

— Ты мне сегодня точно руку сломаешь, — улыбнулся друг, — а лечащему врачу руки ломать нельзя.

— Какой лечащий врач?

— Дудкин облизал сухие губы и застонал, — все, это «горячка», точно, — он вздохнул, — допился!

— Так, «Трубадур», успокойся, — Мирон взял его за руку, — все реально и поверь мне, это не дерилий (алкогольный психоз). Я действительно Мирон, мы случайно встретились, сейчас ты у меня в больнице, а я, как твой лечащий врач, «обязан собрать анамнез». И так больной, я вас слушаю, — он улыбнулся, — ты, слава Богу, из амнезии вроде выходишь, так что давай по порядку. После института ты ушёл в армию….

— А, лейтенант, — полный подполковник икнул и взял бумаги, — ну, с прибытием. Только после института?

— он отложил диплом, — молодняк, значит. Как там тебя, Дудников? Женат?

— Нет, — Вова улыбнулся, — холост. Не успел ещё.

— Это хорошо, — вздохнул подполковник, — теперь уж и не успеешь, — и увидя удивленный взгляд лейтенанта, расхохотался, — не ссы сынок, это шутка юмора такая. Хотя, — он потёр красные глаза и вздохнул, — где ты в этой сибирской глуши невесту себе найдёшь? У нас тут 10 месяцев в году снежные заносы выше головы, к нам не доберёшься, вон, только узкоколейка, да и та…., — он махнул рукой! Ладно, устраивайся. Онищенко!

— крикнул он, — устраивай доктора, — сказал он зашедшему в кабинет пожилому усатому прапорщику, — и введи в курс дела.

— Ну, как-то так, лейтенант, — прапорщик вздохнул, — вроде все. Устраивайся, — он повёл рукой, — как видишь, не хоромы, зато комната прямо в санчасти. Для наших условий вещь немаловажная, потому-что на улицу выходить не надо, а при наших холодах… А в комнате тепло всегда, все-таки медсанчасть. Ну, почти всегда, — махнул он головой, — всяко бывает, конечно. Ну, устраивайся, сынок, а меня Митричем кличут. Я тут по хозяйственной части, так что ежели чего надо, обращайся.

— Ух, молоденький-то какой, — вздохнула дородная медсестра лет 50, — ну, здравия желаю!

— С годами это пройдёт, — улыбнулся лейтенант, — это я про возраст.

— Вы себе не представляете, насколько быстро это пройдёт, — махнула рукой женщина, — особенно здесь. Вера Матвеевна, — представилась она, — медсестра, вольнонаемная.

— Владимир Иванович Дудников, врач, лейтенант!

— Ну, осваивайтесь, доктор, — сестра подвела его к двери, — ваш кабинет.

— Здесь написано, — Володя указал на прикрепленную табличку, — «Начальник медсанчасти капитан Дралюк М. П.»

— Ага, — кивнула головой Вера Матвеевна, — только болеет он сейчас. Он вообще часто болеет, — вздохнула она, — устраивайтесь пока, вот ваше место, — и она подвела его к обшарпанному столу.

— А чем болеет капитан?

— спросил озадаченный Дудников… Вдруг дверь с треском распахнулась и в кабинет ворвался старший лейтенант в помятом кителе и таким же «помятым» лицом и остановившись возле стола, прорычал, — ну, и где тут новый доктор? Привет, — протянул он руку, — Падуляк, старший лейтенант. Тяжелый алкогольный «выхлоп» буквально «накрыл» Дудникова, что он непроизвольно отшатнулся.

— Придурок ты, а не Подуляк, — вздохнула медсестра, — и взяв его под руку повела к выходу, — что, опять болеешь? Пошли, дай доктору устроиться, он ещё насмотрится на тебя, а пока я сама тебя полечу. Остановившись, она повернулась к Дудникову, — вы спрашивали чем болеет капитан?

— и вздохнула, — тем же, чем и все остальные, доктор. Да, вы сами увидите, — она кивнула головой в сторону Подуляка, — эпидемия здесь, смотрите не заразитесь. Хотя, — она махнула рукой, — еще никто не уберегся, так что, это вопрос времени, а время бежит быстро, особенно здесь, в нашем Закошмарье! И они с лейтенантом вышли. Своего начальника Дудников впервые увидел на третьей неделе службы. Зайдя утром в свой кабинет, Володя увидел сидящего за другим столом грузного мужчину средних лет.

— А, лейтенант, — без малейших эмоций произнес тот, — прибыл значит? Меня предупреждали, а я капитан Дралюк, начальник медсанчасти.

— Так точно, — оторопело отдал честь Володя, — лейтенант медицинской службы Дудников. Я уж две недели как прибыл…

— Ну, и ладно, — равнодушно ответил капитан, — прибыл и прибыл, служи. Через неделю как раз жалование подоспеет, вот тогда и проставишься.

— Так… я не знаю…, — оторопело начал мямлить Володя, — я не знаю….

— Вера!

— крикнул капитан, — займись доктором, — он кивнул головой зашедшей медсестре, — молодой ещё боец, необстрелянный. Давай, лейтенант, — он встал и выходя из кабинета, добавил, — потом доложишь, а я в штаб, на совещание.

— Пошёл доложить командиру, что выздоровел, — вздохнула Вера Матвеевна, — а вечером, опять всем штабом в баню пойдут, будут его выздоровление праздновать, и так по кругу. А что здесь ещё делать?

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— Разве можно так, с первого-то раза?

— сквозь «барабанный» грохот в голове, услышал он голос Митрича, — нашел с кем соревноваться. Лейтенант почувствовал что-то холодное на лбу и опять услышал голос, — они же закаленные годами, а ты…., ты доктор, птенец еще. Вова с трудом пошевелился, застонал и приоткрыл глаза. Дудников машинально сделал глоток из стакана, поднесённого Митричем и ему показалось, что в глотку залили расплавленный свинец. Дыхание сперло, горло перехватило, он судорожно попытался вдохнуть воздух и его задушил кашель.

— А теперь рассольчика, — приподняв его голову, заботливо сказал прапорщик, — ну-ка, запей, запей, огуречный, вкусный, ядреный, моя жена солила.

— Что это?

— с трудом прошептал лейтенант, — что вы мне дали?

— Спиртик, сердешный, что же ещё?

— улыбнулся Митрич, — чистый спиртик, лучшее лекарство от похмелья, а на него рассольчик упал, огуречный! Проверенное средство, сам сейчас увидишь. Через несколько минут головная боль отпустила, шум в ушах утих и лейтенант открыл глаза.

— Не кружится, — он удивленно посмотрел на прапорщика, — голова не кружится!

— А то!

— тот поднял палец, — уж поверь, средство проверенное веками, поколениями! Ты лейтенант, — вздохнул Митрич, — поосторожней только и не «гони лошадей», не употребляй сразу много. Ты входи в это дело постепенно, уж больно ты молодой и неопытный, а здесь бойцы серьезные, закаленные, они тебя враз укатают и не заметишь. Служба лейтенанта медслужбы проходила поразительно однообразно, скучно и тоскливо. Сибирский климат не отличался «мягкостью и умеренностью», на дворе постоянно завывал ледяной ветер, надувая на казарменные постройки горы снега. Володя уже полгода «служил» и за все это время в медсанчасть обращались только несколько военнослужащих с простудными заболеваниями, а подавляющее большинство с всевозможными травмами в виде порезов, ушибов и ссадин. У одного солдата он диагностировал острый аппендицит, лично отвёз его в районную больницу посёлка Воршагор, расположенного в 30 км. от их части, где он познакомился с местным пожилым хирургом, с необычным для этих мест именем Натан Львович Резников и уговорил взять его в ассистенты на операцию. И хотя доктору Резнику было уже за 50, он сохранил как гибкость ума, так и пальцев, что для для хирурга немаловажно. С тех пор, между пытливым, жаждущего знаний и практики молодым врачом и опытным хирургом, завязались тёплые и даже, можно сказать, дружеские отношения. О себе Натан Львович рассказывать не любил, но из вытянутой из него скупой информации, Володя узнал, что ещё будучи молодым, он был совершенно необоснованно осуждён по самой страшной 58 статье УК СССР - измена Родины на 10 лет без права переписки. Отсидев положенное, ему разрешили продолжить врачебную практику, но только в глухой российской провинции, что его не спасло от повторного ареста и осуждения уже по другой статье, как «Безродный космополит». Он успел отсидеть чуть больше года в колонии, расположенной недалеко от этого райцентра, а после смерти Сталина, был реабилитирован и после выхода на свободу, женился на местной медсестре и остался в этих краях. Привезённые с гражданки монографии «Неотложная хирургия» и «Справочник врача», были зачитаны Володей до дыр, а в армейской «библиотеке» не было ни одной целой книги, так как поколения военнослужащих безжалостно отрывали большинство страниц на только им известные нужды. Службу лейтенанту скрашивала только музыка и каждый вечер из его комнаты доносились звуки трубы. Рабочий день медсанчасти начинался с приёма офицеров, нуждавшихся в «восстановлении здоровья», которых капитан Дралюк насмешливо называл «СпиртОфиры». «Лечение» было поставлено на поток, поэтому Вера Матвеевна с вечера готовила батарею пробирок с тем самым знаменитым «живительным лекарством», а в подсобке всегда присутствовали банки, с не менее знаменитым «огуречным рассолом от супруги Митрича». Но, некоторые «СпиртОфиры» в одиночестве «лечиться» не хотели и желали «обсудить своё здоровье с врачом». Так как лейтенант не мог отказать старшим по званию, постепенно он стал привыкать к вкусу «чистого продукта, проверенного поколениями» и под грустные взгляды медсестры, уверенно «вливался в вековые традиции русского офицерства».

— Это психиатрия?

— Дудников тревожно оглянулся, — я у тебя в отделении?

— Нет, нет, — Миронов улыбнулся, — это обычное терапевтическое отделение нашей областной больницы и к психиатрии никакого отношения не имеет. Ну, а отдельную палату я устроил тебе по блату, чтобы никто не беспокоил. Слушай, «Трубадур»!

— голос Мирона стал несколько тревожен, — ты не устал? Мне кажется ты разволновался и хочешь отдохнуть, может разговор продолжим позднее?

— Нет, нет, — Дудкин взял друга за руку, — не уходи, мне нужно высказаться, я слишком долго держал это в себе. Слушай, у меня есть просьба, — он замялся, — ты только не удивляйся, хорошо?

— Конечно, — врач улыбнулся, — что за просьба?

— Мне нужно выпить, — Дудкин просяще посмотрел на друга, — грамм 50 спирта и 20 глюкозы, можно?

— Ну, хорошо, — удивленно кивнул головой Мирон, приоткрыл дверь, вызвал сестру и через пару минут она принесла заказанный «коктейль».

— Держи, — он подал стаканчик «Трубадуру», — хочешь чем-то закусить?

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— Нет, нет, — Мирон взял его за руку, — все это очень интересно, но тема не простая, поэтому давай перенесём наш разговор. Ты многое перенёс и нуждаешься в отдыхе и не возражай, это я тебе и как друг, и как лечащий врач говорю. Я зайду к тебе завтра и мы продолжим, а сейчас отдыхай «Трубадур», — он улыбнулся, — все, никаких возражений, отдыхать, — и вышел из палаты.

— Пациент несколько возбужден, — сказал он медсестре, — дайте ему снотворное, пусть поспит и никого к нему не впускать.

— Как это сбежал?

— Миронов рывком открыл дверь в палату, — когда вы его видели в последний раз? Вы ему снотворное давали?

— Вечером, — сказала взволнованная медсестра, — как вы велели, я дала ему лекарства, он выпил и сказал, что хочет отдохнуть. Я вышла из палаты, а когда сегодня утром зашла в палату и вот, — она показала пальцем на больничную пижаму, аккуратно сложённую на постели, — пациента нет. Я сразу вам позвонила, — и она виновато посмотрела на врача, — я не знаю где он.

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— Так лейтенант!

— подполковник вытер пот и махнул рукой, — у нас проблемы, причём крупные. Садись и слушай. Дудников послушно сел и напрягся.

— Час назад мне позвонили из штаба округа, — командир части выпил воды и продолжил, — к нам из Москвы с инспекцией едет генерал-лейтенант, — он опять вытер пот и подняв палец повторил, — ты меня понял, мать их, из Москвы!

— Я не очень понимаю, — пробормотал лейтенант, — а я здесь причём?

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— Но я не понимаю, товарищ подполковник…..

— Да помолчи ты, — скривил лицо командир, — дело в том, что занемог наш генерал, совсем плох! Мне только сообщили, что у него чего-то там с животом, а что, они не знают. Короче, доктор, — он взмахнул рукой, — едешь со мной и там на месте разберёшься.

— Но почему я?

— вскочил на ноги лейтенант, — почему не начальник медсанчасти капитан Дралюк?

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— Так, спокойно, — ответил опытный хирург, — только без паники, ты справишься. Берёшь малый хирургический набор, шприцы, обезболивающие средства….. Лейтенант все уложил в чемодан, который ему притащил хозяйственный Митрич и через два часа они с подполковником выехали. Поезд одиноко стоял на маленькой станции. Высокие сугробы снега, надуваемые резкими порывами ветра, полностью закрыли колёса и залепили окна. В вагоне их встретил молодой офицер с помятым лицом и усталыми красными глазами.

— Капитан Одинцов, — устало представился он, — адъютант генерала.

— Что с товарищем генералом?

— встревоженно спросил подполковник, — мне сообщили, что он болен. Я тут врача привёз, — и кивнул в сторону лейтенанта.

— Слава богу, — обрадовался капитан, — третьи сутки не сплю…., — из купе послышался тяжелый стон переходящий в вой и крик: «Капитан, твою мать, капитан»!

— Вот, — адъютант кивнул головой в сторону купе, — вот так уже трое суток, и днём и ночью, — и громко сказал, — бегу, товарищ генерал, бегу, я тут врача встречаю, — и скрылся в купе. Через минуту он вышел.

— Ну, заходи, лейтенант, — он с сомнением посмотрел на Дудникова, — генерал зовёт. Володя взял чемодан с медикаментами и отважно зашёл в купе.

— Ох, не знаю, — покачал головой адъютант, — салага ещё, — и скривился, — а мой генерал крут, ох крут.

— Ты меня понял, лейтенант?

— с трудом сказал лежащий на диване пожилой военный, — ничего не должно выйти за пределы этого купе. Это приказ.

— Так точно, товарищ генерал, — волнуясь ответил Володя, — не беспокойтесь, я же клятву Гиппократа в институте давал…., — бормотал он, — врачебная тайна….

— Мне насрать на твоего Гиппократа, — застонал генерал, — оооох…, — он скривился, — это не врачебная, а военная тайна. Короче, лейтенант, — он тоскливо посмотрел на Володю, — я не то что на твоего Гиппократа, — он опять застонал, — я прОсто посрать не могу, — его лицо скривила гримаса отчаяния, — уже неделю не сру, боли задолбали, жуткие боли!!!

— Живот резко вздут, болезненный на всем протяжении, — шёпотом говорил Володя, прижимая к уху потной рукой трубку телефона, — да, Натан Львович, язык суховат, лицо сероватого цвета. Что, что?

— переспросил он, — нет, говорит, что уже два дня газы не отходят. Смотрел, Натан Львович, смотрел я его анус (заднепроходное отверстие), — шептал в трубку лейтенант, — и обнаружил большую трещину слизистой прямой кишки, немного кровоточащую….. Володя сидел в станционной диспетчерской, откуда по телефону связался с районной больницей.

— Так, коллега, — голос Резникова был спокоен, — подведём итог. У пациента имеется трещина слизистой прямой кишки, с выраженным болевым синдромом, что не позволяет больному опорожнить кишечник от каловых масс в течении 7 суток, а это очень длительный срок.

— Все верно, Натан Львович, — в отчаянии воскликнул лейтенант, — и что мне делать?

— Насколько я понимаю, — сказал Резник, — привести больного в нашу больницу ты не можешь?

— Нет, — ответил Дудников, — Скорая сюда не доберётся из-за страшных заносов, а в БТРе лежачего места нет. Что делать?

— Это твой экзамен на зрелость, доктор, — твёрдо ответил Натан Львович, — ты врач, сынок. Значит так, слушай внимательно. Берёшь 10 граммовый шприц, новокаин…..

— Я не смогу, — прошептал Володя, выслушав наставления, — как пальцем????

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— Спит, — капитан вышел из купе и брезгливо вытер пот, — за три дня впервые уснул, — он вскинул руки, — Господи, неужели я тоже сегодня буду спать?

— Все, товарищ капитан, — Дудников встал, — я домой поеду, в часть. Думаю, товарищ генерал-лейтенант проспит до утра, а я завтра приеду, проведаю его. А где товарищ подполковник?

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— Маринка!

— мужчина обнимался с солидной дамой, — шикарно выглядишь…

— Ой смотрите, — машет руками женщина, — Толян, это ты?

— А брюхо отрастил!

— худой мужчина с залысинами похлопал полного брюнета, — ты на каком месяце беременности?

— расхохотался он.

— На себя посмотри, плешивый, — улыбаясь ответил толстяк, — у меня хоть волосы есть, а по тебе парик плачет…

— Вау!

— Майкл обнял друга, — Мирончик и ты с супругой здесь! Ребята, — он повернулся к галдящим гостям, — скажите, кто-нибудь мне объяснит, что здесь происходит? Кто организовал встречу нашей студенческой группы?

— Вот именно, — перебила его Светка, — и пусть не говорят нам, что нас здесь собрали американские медицинские профсоюзы.

— Ребята!

— крикнул Митрич, — вы тоже получили именные приглашения на сегодняшний спектакль? Ничего не понимаю, — развёл он руками, получив от друзей утвердительный ответ, — здесь какой-то подвох….

— Уважаемые господа!

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— Маэстро Пердигон!

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— «Трубадур»!

— закричал вскочивший со своего места Мирон, — вскинув руки, он повернулся к сидящим и ещё раз прокричал, — ребята! Да это-же это Дудкин, я узнал его, это «Трубадур»! Когда эмоции немного улеглись, а все «зрители» покинули сцену и вернувшись в зал, расселись по своим местам, «Трубадур» взял микрофон.

— Ну, что-же, друзья, — он улыбнулся и поднял руку с зажатой в ней трубой, — моя встреча с моими друзьями и дорогими однокашниками, о которой я мечтал все эти тридцать лет после окончания института, наконец состоялась! Он приставил к губам трубу и проиграл бравурный марш.

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— Они совершенно не понимают по русски, — улыбнулся «Трубадур» и подмигнул зрителям, — но, как ни странно, это не мешает им быть классными музыкантами.

— Вовка!

— крикнул из зала плотный мужчина, — а ну, колись, а чего вдруг ты стал каким-то «Пердигоном»? Какое-то непонятное у тебя прозвище.

— И название спектакля довольно странное, — добавил женский голос, — «Иуда Искариот»! Ты уж разъясни народу.

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— Итак, — «Трубадур» подошел к роялю, на котором играл улыбающийся музыкант, достал из-под поднятой крышки военную офицерскую фуражку, надел её на голову, затем подошел к однокашникам и продолжил, — вы знаете, что по окончании института я ушёл в армию. Помните наш последний «сабантуй», где прозвучала знаменитая фраза: «Есть такая профессия, сынок - родину пропивать!

— он улыбнулся, покачал головой, потом отдал честь и печально вздохнул, — вы даже не представляете, насколько она актуальна в армии! «Моноспектакль» продолжался уже около двух часов.

— ….. и после отъезда генерал-лейтенанта, — «Трубадур» снял фуражку и вытер со лба пот, — жизнь моя круто изменилась…. По приказу командира, мне была выделена более комфортабельная меблированная комната и питался я теперь не в общей, как остальные офицеры, столовой, а еду мне доставляли прямо домой, причем, пищу готовили отдельно от остальных, только для подполковника и для меня. А когда, буквально через месяц после отъезда генерала, был получен приказ о присвоении лейтенанту медицинской службы Дудникову В. И. внеочередного звания - старший лейтенант, я стал «неприкасаемым». Звание обмывали «бурно, тщательно и долго». По приказу командира части, под торжество была задействована офицерская столовая, а на организацию банкета, часть денег были взяты из войсковой кассы (крыша казармы не настолько прохудилась, чтобы чинить её в текущем году), а остальные средства, по негласному приказу командира, собрали с офицерского состава, что вызвало их, хоть и молчаливое, но крайнее недовольство, которое проявилось в беспробудном пьянстве. Между собой офицеры договорились, вернуть за счёт юбиляра свои потраченные деньги и две недели из «меблированных апартаментов» новоиспеченного старшего лейтенанта, доносились крики: «Пей до дна, пей до дна…, звездочку, звездочку не проглоти…, — и пьяный хохот, — выплюнь звездочку, дурак, подавишься… На эти бесконечные пьянки, Володя потратил все свои сбережения собранные за время службы, но даже этого не хватило и пришлось одолжить немалую сумму у запасливого Митрича. Пьянство стало настолько регулярным, что «Трубадур» даже забросил свои ежедневные занятия музыкой, что не случалось с ним никогда ранее. Со временем, как и его начальник капитан Дралюк, он стал «болеть», по несколько дней не показывался на службе и все чаще возникала необходимость приёма «лекарств от Веры Матвеевны» по утрам. Как-то раз, он отвёз солдата с болями в животе в районную больницу.

— Так, коллега, — увидев Дудникова, нахмурился Натан Львович, — нам нужно поговорить. Они зашли в кабинет Резника и сели за стол.

— Я хочу рассказать одну историю, — сказал хирург, — думаю, что тебе будет интересно. Он задумчиво посмотрел в окно и начал рассказ.

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— Это все очень интересно, — пожал плечами Володя, — но зачем вы мне это рассказали?

— Сейчас поймёшь, — Резник вынул из стола настольное зеркало, поставил перед Дудниковым и нахмурился, — смотри, тебе не кажется, что ты сейчас больше похож на Иуду Искариота и уже мало чем напоминаешь одухотворенный лик Иисуса? «Тум- туба- тум» — музыкант перебирал струны на контрабасе и уже не улыбался, — «пу-пу- туба-тум»… выдавал инструмент глухие звуки… Тяжёлым взглядом красноватых глаз, из под нависающих век на «Трубадура» смотрело отечное лицо со знакомыми чертами.

— Мне звонила Вера Матвеевна, — Натан Львович положил руки на плечи лейтенанта, — и мы подумали, что, пока ты окончательно не превратился в прототип Иуды, тебя нужно вытаскивать из этой канавы.

— Но, генерал обещал….., — Володя тоскливо застонал…, — Москва… академия… говорил, что я профессором стану…

— Это иллюзия, утопия, — перебил его Резник, — пойми, генерал, академия… — это тот же мир, то же измерение и если ты не выберешься из него, «Трубадур» погибнет. «Ту-туба -ту», — продолжал контрабас, — «бах-траба - бах-бах», — вмешался ударник…, тишина…, тихий звук рояля, — «Let my people go”, — … и опять тишина…

— «Гаврилова!» — Володя посмотрел в зал, — это ответ на твой вопрос, почему мы назвали этот моноспектакль «Иуда Искариот»!

— Мой бывший муж, — протягивая Володе пробирку с утренним «лекарством», вздохнула Вера Матвеевна, — заведует небольшой больницей в посёлке Низ-Чебула в 120 км от Кемерова, — она посмотрела на лейтенанта, — вы же с тех краев?

— Да, — выпив содержимое, старший лейтенант поморщился и кивнул головой, — я закончил Кемеровский мединститут.

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— Я написал рапорт, — Володя снял с головы офицерскую фуражку, — а командир части, был рад досрочно уволить меня из армии, так как, моя близость с генералом была для него очень не комфортна и, как он считал, даже опасна. Музыканты прекратили играть, «Трубадур» подошел к стулу и включил проигрыватель. Голос Армстронга запел «What a Wonderful World”(Какой чудесный мир) и музыканты тут-же подхватили мелодию….

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— Поэт Николай Соколов написал эти стихи в 1850 году и они посвящены судьбе Наполеона, — прекратив играть, задумчиво сказал «Трубадур», — но, в какой-то степени, они отражают и мою судьбу, которая неожиданно свела меня с однокашником, — он подошёл к краю сцены и сказал в зал, — Мирон, ты помнишь? Софит осветил лысоватого мужчину, который встал и подошел к сцене.

— Ещё бы не помнить, — он усмехнулся, потом повернулся к сидевшим зрителям и добавил, — сбежал из больницы в неизвестном направлении, оставив для меня под подушкой письмо, где написал, чтобы его не искали. Ты куда смылся, ненормальный?

— он опять повернулся к сцене и указал пальцем на Володю, — кстати, мы с тобой не договорили о параллельных Вселенных. Помнишь, что ты мне обещал?

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— Меня поселили в этом домике на краю поселка, где прошло детство Валентины Фёдоровны, — он указал на супругу Резника, — который остался ей после смерти родителей. Главным требованием Натан Львовича, был полный отказ от спиртного, что давалось мне очень тяжело. Для снятия абстиненции (синдром отмены алкоголя) требовалась серьезная дезинтоксикация (очищение организма), что они мне и проводили на дому при помощи ежедневных капельниц. По каталогу «Союзпечать», в издательстве нотной литературы «Музыка», доктор Резник выписал ноты музыкальных произведений выдающегося композитора эпохи барокко Георга Генделя «Арии и концерты с партиями для трубы», так что, кроме медикаментозной, мне были прописаны «сеансы психотерапии в виде занятия музыкой», что я с удовольствием делал, ежедневно играя на своей трубе по 2-3 часа. Лечение дало свои результаты, через пару месяцев у меня уменьшилась алкогольная зависимость и Натан Львович устроил меня врачом в свою больницу, благо, из-за хронической нехватки медперсонала, там всегда были вакантные места. «Трубадур» взмахнул трубой, артисты тихо заиграли, а он подошёл к краю сцены и сказал, — мы исполним для вас прекрасную композицию «La Vie En Rose”( Жизнь в розовом цвете), одну из любимых песен великой Эдит Пиаф, ставшей её визитной карточкой и которая в исполнении Луи Армстронга стала джазовым стандартом. Песня исполняется на английском языке и я хочу перевести небольшую часть текста на русский, потому что это важно для моего дальнейшего повествования… «Она вошла в мою жизнь, И с тех пор она для меня Сплошное счастье, Все это благодаря ей». … тихо пели артисты на английском под соло «Трубадура» на трубе.

— Володя!

— Натан Львович обнял за плечи симпатичную девушку, — знакомься, это Соня, моя племянница, дочь моего двоюродного брата. Молодые люди пожали друг другу руки.

— Между прочим, прекрасная скрипачка, — Резник улыбнулся, — солистка симфонического оркестра Ленинградской филармонии.

— Бывшая, — Соня грустно покачала головой, — к сожалению, все в прошлом, меня уволили и сейчас я простая безработная, только и остается, что играть в переходах метро.

— Как уволили?

— воскликнул Володя, — за что?

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— Ты даёшь слово?

— Резник посмотрел Володе в глаза, — смотри, сынок, не подведи нас, мы с женой поручились за тебя.

— Обещаю, ни капли алкоголя, — Володя обнял Натан Львовича и Валентину Федоровну, — никогда! Даю слово «Трубадура» и спасибо вам за все.

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— «Доцент»! — «Трубадур» посмотрел со сцены на веселого толстяка в зале, — теперь ты понял, откуда появился «Маэстро Пердигон»?

— Теперь понятно, — со смехом ответил «Доцент», — только скажи пожалуйста, ты же стал «Маэстро», а продолжаешь играть на трубе, которую ещё в детстве подарил сосед?

— О нет, — покачал головой «Трубадур», — это я перед вами играю на инструменте Абрама Израилевича, — и он нежно погладил трубу, — но для залов, у неё, к сожалению, не хватает мощи и чистоты, так что, для выступлений на большой сцене, я использую трубу знаменитой фирмы Henri Selmer Paris, известной своим ярким и мощным звучанием. Кстати, на инструментах именно этой фирмы играл сам Луи Армстронг. Из зала раздались крики «браво» и бурные аплодисменты.

— Друзья!

— Володя обратился к зрителям, — если вы устали от «Великого Пердигона», — он поднял руки, — мы можем сделать перерыв. Что скажете?

— Нет, нет, — зашумели из зала, — требуем продолжения концерта, — раздались выкрики, — «Трубадур», дуй дальше…., никаких антрактов…, колись, что было потом?

— Ай, ай, ай, — засмеялся Володя, — узнаю студенческую братию. Вроде уже солидные люди, а ведете себя как прежние пацаны и девчонки. Ну, что-ж, дамы и господа, тогда продолжаем наше представление. Музыканты негромко заиграли блюз.

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— Я хочу объяснить, — он погладил трубу, лежащую у него на коленях, — почему я так близко принял эту песню к сердцу и решил, что она имеет отношение лично ко мне. Вспомните, что говорили о моем любимом джазе в Советском Союзе? — «Музыка духовной нищеты»!

— И не только это, — крикнул Майкл из зала и вскочил со своего места, — ещё говорили: «Музыка одичалых людей!».

— А я помню, — вскинул руку Толян, — они утверждали: «Сегодня он играет джаз, а завтра родину продаст!»

— А эта «классная» фраза, — добавил «Доцент»: «От саксофона до финского ножа - один шаг!»

— Вот!

— кивнул головой «Трубадур», — нам постоянно твердили: «Джаз ведёт к моральному разложению, а затем к предательству Родины»! Какой бред, — от вскочил и дунул в трубу, вызвав резкий звук, — ну, ведь бред, чистый бред, — раздраженно повторил он.

— А тут, в Америке, — он махнул рукой и артисты заиграли, — джаз звучит на парадах, в джазовых оркестрах не только Нового Орлеана, но и всей страны, и никому в голову не приходит мысль «продавать Родину», — «Трубадур» прижал к губам трубу и зал заполнился звуками джаза.

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— Дядя Жора!

— обратился он к пожилому артисту, — вы же знаете, как мы любим нашего земляка Армстронга. Душа праздника просит, — он поднял рюмку с водкой, — таки сыграйте нашу любимую «Let My People Go”. После Луи вы лучший, кто может её гениально сыграть!

— Сёма!

— музыкант взял в руки трубу, — может Армстронг и твой земляк с Бердичева, — сказал он под хохот музыкантов, — но, не мой, это точно, я ведь с Одессы. Но, ты сегодня юбиляр и я, таки, сыграю для тебя нашу любимую музыку. Мелодия знаменитой песни поплыла по залу, как вдруг, к ней присоединился звук ещё одной трубы, исполняющей ту же композицию. Музыкант прекратил играть, удивленно посмотрел на свою трубу, тряхнул головой, но мелодия продолжала звучать.

— Странно, — задумчиво сказал дядя Жора, — я знаю, что с алкоголя может двоиться в глазах, но чтобы в ушах?

— он пожал плечами, — не, надо таки заканчивать со спиртным, — и вздохнул, — возраст уже не тот. Продолжая играть, «Трубадур» вышел из подсобки, подошел к сидевшим за столом и закончил композицию.

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— А почему бы этому молодому дарованию, — дядя Жора почему-то посмотрел не на Володю, а на своего друга, — не создать хорошую «Джаз-банду», а? Ты таки спроси у этого вундеркинда, что мне стало очень интересно, зачем мы потратили на него столько времени, которого у нас и так мало в жизни осталось? Исаак!

— вздохнул старый трубач, — проси у этого биндюжника, может он хочет похоронить свой талант?

— Ну, вундеркинд!

— улыбнулся Исаак Эзрович, — слышали вопрос вашего наставника и что по этому поводу думаете?

— Ой, да кого ты спрашиваешь?

— пожал плечами дядя Жора, — что может думать такой стеснительный хлопец, за него должны думать мы. Бикицер (короче. идиш), я знаю парочку талантливых хлопцев, причём, — он «со значением» поднял палец, — как и кумир нашего биндюжника, они таки «нужного цвета», а найти в нашем музыкальном городе еще немного таких-же темнокожих талантов не проблема, тут я помогу, ну, и… Кстати, — он посмотрел на «вундеркинда», — у меня для твоей братвы уже и название есть: «Джаз-бэнд Нового Орлеана», а, звучит?

— Что ж, название неплохое, — «Трубадур», тоже, «со значением» поднял палец, — но, я бы к нему добавил: «Под управлением Маэстро Пердигона», — и счастливо улыбнувшись, добавил, — или может это, таки, не скромно?

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— И конечно, — он повернулся к оркестру и поднял в приветствии руки, — этот спектакль не состоялся бы без группы «Джаз-бэнд из Нового Орлеана»…

— Под руководством Маэстро Пердигона, — добавила выходящая из-за кулис миловидная женщина, подошла к «Трубадуру», а музыканты заулыбались своими белозубыми улыбками и громко проиграли марш.

QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS

— У меня остался должок, — сказал он, — один незаконченный разговор, Мирон, ты помнишь?

— он подошёл к приятелю.

— Конечно помню, — ответил тот, — ты говорил о том, что мир значительно более многослоен, чем мы думаем и есть параллельные Вселенные….

— Вот именно, параллельные, — покачал головой «Трубадур», — и поверьте мне, они есть. Понимаете, — он вздохнул, — когда говорят «другие измерения», чаще всего имеются ввиду альтернативные реальности, существующие параллельно той, в которой человек находится в данный момент и в которых мир устроен несколько, или совсем иначе. Но, эти измерения разные грани того, что мы воспринимаем как реальность. Детство, юность - это Мир открытий; отрочество, студенчество - Мир познания; а взрослая жизнь - это уже Вселенная и тут могут встречаться «другие измерения и параллельные реальности». «Трубадур» вздохнул и грустно продолжил, — вы помните, как на «выпускном сабантуе» по поводу окончания института, я с восторгом сообщил, что на два года ухожу военврачом в армию, где мечтал заработать денег, жениться, купить квартиру и…. вообще, красота, вся жизнь впереди!!! Но, увы…. На протяжении последующей жизни, меня бросало из одной реальности в другую, о чем я рассказал вам в своём моноспектакле. Однако, так или иначе, но, все эти события происходили в одном измерении, где мне так и не удалось ни денег заработать, ни родить детей, ни квартиру купить. И что интересно, — он улыбнулся, — не играя джаз, я все-таки ухитрился «Родину продать», уехав с семьей из страны в тот самый «параллельный мир», измерение, которое можно назвать «альтернативная реальность», где у меня появилась возможность и деньги заработать, и дом купить, и детей нарожать, и главное, играть джаз, и при этом у меня даже мысли не возникало что-либо «продавать». Наоборот, меня всегда тянуло на Родину, увидеть родные места, дорогих мне людей и вот, через много лет, мы приехали сюда и опять попали в другой, «параллельный мир», где все не так как прежде, где все по другому, где…, — он удивленно пожал плечами и улыбнулся…, — где, даже можно играть ДЖАЗ!!! Ребята!

— крикнул «Трубадур», — Вселенная намного многослойнее и сложнее, чем мы думаем! Он подошел к своей «Джаз-банде из Нового Орлеана» и они заиграли джаз! «Под управлением Маэстро Пердигона!» дальше