Царственный младенец "Царственный младенец". "Квадрат - это творчество интуитивного разума. Квадрат- живой царственный младенец!" К. Малевич Ой, да не морочь мне голову, — раздраженно сказала Софа, переворачивая на сковороде котлету, — об чем ты говоришь, какие мильоны? — Да чтоб я так жил, — махнул рукой Сема, — экскурсовод сказал, что на каком-то сосби эта картина стоит 20 мильонов, причем долларов. А может и больше. — И ты в это поверил? — усмехнулась Софа, — не, ну не шлемазл? Шо бы какая-то мазня стоила таких денег? И вообще, шо то за выставка и чего тебя туда понесло? Тебе шо, деньги девать некуда? Вон, все порядочные люди на историческую родину собираются, вещи продают-покупают, а он по выставкам шляется. — Так твой племянник Яшка меня и своего дружка Фиму, ну, с 3 квартиры, туда затянул, но совершенно бесплатно, так как он там охранником устроился работать. А выставку устроил в нашем музее какой-то Комбанк из Москвы. Ты же знаешь, времена сейчас трудные, все деньги хотят заработать, вот они и привезли разные экспонаты к нам. Ну и эту картину. Она у них в стеклянном ящике стоит. — Так, в ящике говоришь? — спросила Софа выключая плиту, — что пили? А ну дыхни? — Да ничего не пили, ей Б-гу, — скривился Сема, — по бокалу пива и все. Спроси у Яшки. — Ну, хорошо, допустим 20 мильонов, — она вытерла руки о передник, — но, что хоть нарисовал той художник- вундеркинд на своей картине? — Софа, ты не поверишь, — прошептал Семен, — черный квадрат и все! — Шо, черный квадрат? — не поняла Софа, — придурок, я спрашиваю шо на картине? — Чего ты обзываешься? — обиделся муж, — говорю тебе, больше ничего! Черный квадрат и все! Правда, экскурсовод сказал, что художник там изобразил битву каких-то негров и царственного младенца, но это, мол, могут увидеть не все, а только очень умные люди. — О! — усмехнулась супруга, — значит были негры и младенцы? Их то ты видел? — Понимаешь, все кто стоял рядом со мной, — промямлил Семен, — сказали, что видят, а, я, — развел он руками, — откровенно тебе скажу, не увидел. Так, что получается Софа, я дурак? — Ну, умом ты никогда не отличался, — усмехнулась жена, — но настолько!? Что, ничего не видел? А Яшка с Фимой? — Говорят, что видели, — огорчился он, — может врут? — Яшка! — Софа выглянула в окно выходящее во двор, — а ну, зайди. — Да, вроде, были там какие-то негры, — неуверенно сказал племянник, — квадрат точно был, а вот царственного младенца я не видел. — А кто автор? — задумчиво спросила Софа, — кто этот "гений" шо такое рисует? — Экскурсовод сказал, что какой-то Малевич, — неуверенно сказал Семен, — толи с Киева, толи с Житомира. — Ну, вот! — удовлетворенно воскликнула она, — я так и знала. Наш человек! Кто еще может такие деньги делать на каком-то квадрате с невидимыми неграми, да еще с младенцами! — Так экскурсовод сказал, что он вроде из поляков, — неуверенно пробормотал муж. — А в Польше шо, евреев нету? — отрезала Софа, — конечно наш, только с Житомеру! Так, Яшка, — она повернулась к племяннику, — я хочу сама увидеть это чудо, ну, негров в квадрате. Договариваешься с экскурсоводом и делаешь нам экскурсию, понял? А я уж соберу соседок с нашего двора, да и со всей нашей улицы Петра Великого. Вот и посмотрим, кто из нас увидит этих негров и младенцев. Разберемся, — мстительно усмехнулась она, — хто умный, а хто "сама ты дура с "Привоза"! Получат они у меня! Яшка, заказывай! — Так, садись Семен Петрович! QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS — Яшка, ты что, дурак? QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS — Колька, — возразил Яшка, — ты не врубаешься? Какая работа, я же в подаче на выезд. — Да кого это волнует, придурок! — усмехнулся друг, — это же охранный кооператив, а не работа в милиции. Заработаешь деньги и мотай в свой Израиль. Все, пошли оформляться. — Степан, — нанеся на картину мазок, раздраженно прикрикнул Казимир, — ты опять еле на ногах стоишь. Ты скоро свой нос пропьешь. Почему опять в мастерской грязь? Ты когда убираться думаешь? Холсты разбросаны, краску не найдешь, кисти не мыты. Где Марфа? Уволю к чертовой матери! QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS — Красивое название, — вздохнул Степан, — мудреное только очень, не запомню я. Ну, Вам, конечно, виднее. — Ты мне голову не морочь, — Казимир повернулся к слуге, — а лучше скажи, куда ты подевал мой старый холст, что лежал здесь, рядом с мольбертом? Я об него кисти чистил, краски на нем смешивал, ну? — Прощения просим, — засмущался Степан, — я его себе приспособил. Думал, что он с Вашими старыми картинками был, то стало быть Вы его на выброс уподобили. Ну и побаловался я, с пьяну глазу, взял красочки Ваши и намалевал на нем несуразность разную. Жинке своей подарить на Паску удумал, как вроде, Вы енто нарисовали и мне отдали. Вы не серчайте, Бога ради. — Так ты картину нарисовал, а, Степан? — улыбнулся Казимир, — а ну, показывай, "художник" свое творение. Ба! — и поставил на соседний мольберт холст в раме, принесенный слугой, — интересно, очень интересно. — Да, это я у Вас подглядел, — потупил голову Степан, — потом замазал мазки, где Вы изволили кисти чистить, да краски смешивать и... — И получился "Черный квадрат", — продолжил Малевич, задумчиво разглядывая полотно, — интересно, интересно... — Ой, ежели Вы, Казимир Северинович, зла на меня не держите, — обрадовался Степан, — может, напишите на картинке чего-нибудь, а? Я вот тут карандашик имею, — протянул он огрызок, — сделайте милость, ну, для солидности. — Написать чего-нибудь? — задумался Малевич, взяв карандаш, — а вот, что мы напишем: "Битва негров в темной пещере"! — Чего? — не понял Степан, — чево это? Какие негры? — Какие негры? QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS — Степан, эй Степан, ты что это? — покачал головой Казимир, увидев слугу, уснувшего на куче ветоши, — эх ты, основоположник "Супрематизма"! — Граждане посетители, граждане, — надрывалась служащая музея, — прекратите толкаться и шуметь. Музей откроется через 15 минут и тогда вы сможете зайти и осмотреть экспозицию. — Ну, конечно, — возмутилась Сара, полная дама в огромном красном берете, — небось сотрудники там сами сейчас осматривают ту экспозицию и отбирают себе самое хорошее, а нам одни слезы останутся. Знаю я их! Ой, Циля! — повернулась она к женщине стоящей рядом, — прекратите пхаться, вы мне все ноги своим 45 размером отдавили. — А вы Сара снимите свой "бэрэт", — ехидно ответила та, — а то вы своим красным "аэродромом" всем нам вход в помещение загораживаете. А у меня здесь папа стоит, ветеран труда, между прочим, ему воздух нужен. — А не надо было своего свекра тащить сюда, — фыркнула Сара, — сидел бы дома, он все равно ничего не слышит и не соображает. — Умная какая, — возмутилась Циля, — ему соображать не обязательно, для этого у него я есть. А если здесь будут давать по одной вещи в руки? Так и глухой пригодится. — А шо если то, что будут здесь давать, вам не нужно будет? — ехидно спросила Сара, — все равно возьмете две штуки? — Ничего, руки не оторвуться, не ваша забота. Шо не нужно будет, продам на "Привозе", — Циля подтолкнула пожилого человека с палкой в руке, — папа, продвигайтесь вперед. — А, почему здесь так много народа, — спросил старик невестку, — это что первомайская демонстрация? — Нет, папа, — вздохнула Циля, — это очередь в ОВИР. Стойте уже. Толпа зашумела, началась давка. Послышались возмущенные выкрики: — Почему без очереди? Он здесь не стоял... Шо за ветераны..? Какие ветераны..? — Так, слушайте сюда! — повысила голос Циля, — Изя Фельдман ветеран труда, у него удостоверение есть и его права я знаю. Так что ша, все разом замолчали! — Какие могут быть права у ветерана? — прошипела тетка в платке, — если мы даже не знаем, шо давать будут. — А я знаю, — торжественно сказал мужчина в помятой шляпе и высокомерно посмотрев на толпу, добавил, — но это секретная информация и делиться ею я не намерен, — после чего таинственно замолчал. — Ну? Вы таки скажете уже, или будете торговать вашей информацией? — баба в платке прижалась к нему, — народ слушает. — Хорошо, я скажу, — заговорщицки промолвил он, — какой-то банк из Москвы, через наш музей будет продавать свои вещи, потому что ушел в банкрот. Это мне зять рассказал. Он мясник на рынке и один его клиент, что работает киоскером возле милиции, шепнул, что слышал как начальник милиции, по секрету, кому-то об этом говорил по телефону. — Ой, буду я верить вашему зятю, шо кто-то в какой-то "блокнот" ушел, — скривилась дама с лисьей шкурой на шее, — брехня это все. Я думаю, что это "гуманная" помощь голодающим с Западу. Сейчас это модно, помогать. Мадам! — она повернулась к крупной женщине, стоящей за ней, — если у вас 15 размер бюста, то это еще не значит, что я должна держать на своих плечах эти центнеры. Приберегите это богатство для вашего мужа и не давите ими на меня. Я не весы и взвешивать на мне их не надо. — Ничего с вашими плечами не случиться, — парировала дама с бюстом, — они вон, вашей драной лисой прикрыты. Ничего, шо сегодня в Одессе, на минуточку, июль месяц и на улице +35. Ваша лиса не потеет? Бюст ей мой мешает, — продолжала возмущаться она, — лиса на шее летом не мешает, а грудь мешает! — Ну, товарищи, прошу вас, — опять запричитала служащая, — хватит ругаться и прекратите давку. Не забывайте, что вы в храме искусства, а не на рынке. — Шо, шо? — оживился дед с палкой, — какой храм? Мы что, в церкви? — обратился он к невестке. — Какая церковь, папа? — вздохнула Циля, — шо вам там делать, с вашим-то носом? Да стойте вы уже спокойно. О! — оживилась она, — кажется впускают. — Так, так- задумался Малевич, отойдя на шаг от картины, — интересно, очень интересно. А не выставить ли в опере, которую мы делаем с друзьями, в виде декорации твою картину, а, Степан? И назовем её "Черный супрематический квадрат", как максимальные формы активности светоформ! Степан всхрапнул и не просыпаясь перевернулся на правый бок. Казимир подошел к спящему слуге, задумчиво посмотрел на него и тихо продолжил: — Если "Победа над солнцем" это футуристический спектакль-опера, произведение алогизма слова, музыки и изображения с аллегорией затмения солнца, триумф нового мира, торжество разума над стихией - то лучшей декорации для "затмения солнца", дорогой Степан, нам не придумать. Малевич опять подошел к картине. — "Квадрат" закроет солнце, а белая окантовка будет симвализировать пробивающиеся лучи. Степан! — восторженно воскликнул художник, тормоша спящего, — да, проснись же Степан! — Чего это? — очнулся слуга и встряхнув головой, смущенно пробормотал, — прощения просим, Казимир Северинович, сморило малость. Бражка, будь она неладна... — Да, какая к черту бражка, — махнул рукой Малевич, — Степан, ты гений! Ты придумал по сути новый живописный язык со своей азбукой. "Черный квадрат", — возбужденно шагая по мастерской бормотал он, — и есть главный знак этой азбуки- "ноль форм". Да, да, назовем его так! — Яшка, — Софа взяла племянника за рукав, — экскурсовод не подведет? Ты провел с ним инструктаж, чтобы лекция была не меньше часа? Этого будет достаточно, чтобы мои подруги мозгами тронулись. Больше эти торговки не выдержат, — мстительно ухмыльнулась она, — будут знать как ругаться со мной на рынке. — Да не волнуйся ты тетя, все будет хорошо. Лучше скажи мне, — усмехнулся Яша, — как тебе удалось за такой короткий промежуток времени затащить сюда такую уйму людей? Здесь же половина "Привоза". Это, что же должно быть такое, чтобы народ бросил торговлю? QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS — Спокойно граждане, прошу внимания, — худой экскурсовод пытался сдержать толпу, — прошу тишины. Очень приятно осознавать, что в нашем прекрасном городе так много ценителей искусства. Итак, мы начинаем интересную экскурсию в музее изобразительного и декоративно-прикладного искусства. — Ну, конечно, — Сара с возмущением повернулась к Циле, — Софа с семейством уже с утра здесь и можете не сомневаться, шо она уже прошлась по товару. А там где Софа прошлась... — Да уж, — подтолкнув тестя вперед, вздохнула Циля, — шансов у нас мало. — Перфоманс- что в переводе с английского означает- представление, действие, — экскурсия длилась уже 40 минут и голос экскурсавода приглушался усталым дыханием слушателей, — как форма искусства зародилась более 100 лет назад и называется - "Футуризм". Художнику, — он указал указкой на картину, стоящую на деревянной тумбе в стеклянном саркофаге, — было не чуждо еще одно интересное направление Перфоманса, так называемый - "Хэппенинг". А трещины на картине, так называемые "Кракелюры".... — Циля! — неожиданно звонко прозвучал голос ветерана из толпы, — шо за "люры"? Я не понимаю ни одного слова, мы шо в Израиле и этот шлемазл говорит на иврите? — Нет, папа, — громко ответила невестка, — он хоть и говорит по русски, но понять таки его невозможно. Послушайте люди, — обратилась она к зрителям, — мы уже час слушаем какую-то чушь, смотрим на какой-то "Черный квадрат" под стеклом, а товара мы еще так и не видели. Кто-нибудь мне объяснит, шо мы тут делаем? — Какой товар? — заикаясь пробормотал пораженный экскурсовод, — перед вами знаменитый "Черный квадрат" Малевича, жемчужина мирового искусства... — Ой, кому вы это говорите? — перебила его Софа и брезгливо посмотрела на Сару с Цилей, — вы думаете они что-то понимают в искусстве? — и она указала пальцем на красный берет Сары, — им бы только рыбой на рынке торговать. Вот я, в этом квадрате, — посмотрев на картину задумчиво продолжила она, — как будто вижу негров и какого-то младенца. Вот такие у меня видения. Или я ошибаюсь? — посмотрела она на экскурсовода. — Мадам, — восхитился тот, — я поражен! Увидеть аллегорию художника, его внутренний мир, выраженный им в картине, может только гениальный ценитель искусства. — Сема! — Софа торжествующе посмотрела на застывших, словно столбняке, соседок, — пошли домой. Нам больше нечего делать среди таких "ценителей искусства"! Бездари, — брезгливо посмотрев на женщин, сказала она, — дуры с "Привоза". — Какие негры? QUERY LENGTH LIMIT EXCEEDED. MAX ALLOWED QUERY : 500 CHARS — Прикрой историка и тащите картину в кабинет директора, — сам вернулся на "поле битвы". Все "прекрасное" рано или поздно кончается. Появился кем-то вызванный наряд милиции и стражи порядка хоть и с трудом, но беспорядки прекратили, нарушителей задержали и перепроводили в отделение милиции. В первых рядах шла Сара в помятом красном берете, Циля с помолодевшим и улыбающимся папой-ветераном, несшего, как винтовку, трость на плече и дама с лисой на шее. — Циля, — спросил свекр, — это шо, был погром? Я надеюсь, что хоть в Израиле их нет. — Не обольщайтесь папа, — вздохнула невестка, — там где есть евреи всегда будут погромы. Или нас громят, или мы их! Дальше