# Традиция.

Эдуард Долгунов

Традиция.

Традиция. Бригада наша, сборная солянка, С Руси великой собрались подранки. Есть врач, Натан Петрович Шатр, Из Ленинграда, бывший психиатр. Жальдыбальдан Мансурович Фальцора, Специалист калмыцкого фольклера. Абрам Семеныч Ферц, Зав. кафедрой КПСС. Исаак Наумович Ротатор, Чего-то бывший декоратор. Ну и Василий Феофанович Ракита, Наш бригадир, большой знаток иврита. Решили как-то раз с друзьями, Отметить Новый год мы сами, И чтобы заглушить тоску и грусть, Мы 31-го пошли в кабак, с названьем "Русь". Ну, погуляли мы отменно, что сказать, На утро, на работе, встретились опять. Василий выглядел неважно и помято, Задумчиво сказал: — Ну, что скажу ребята, Пришел вчера абайта (домой) я, Чуток не трезвый с кабака. Подумал вдруг, бэ эздамнут,(кстати) Вздремну-ка я хамеш минут.(пять минут) Смотрю, лежит в моей мита,(кровать) Улай хавер, улай иша.(может друг, может женщина) И думаю я бэ иврит,(на иврите) Зачем сюда залез, ты, паразит? Тут я нихнас бэ дикаон,(зашел в депрессию) Мита моя (кровать моя), а тут оно. Залезло падло мне в кровать, Лех (уходи) сей секунд к еб.... ни мать! Подумал в ярости, ну что ж, Сам не уйдешь, едрена вошь? Тебе я покажу скотина, Кто настоящий тут мужчина! Одежды сбросил я с себя, Потом не помню ни хрена. Очнулся утром, в горле сухо, Глаз не открыть и ноет ухо. Да, думаю, был тут бой, Вот только где же мой герой? Помял его должно быть сильно, А ты не лезь, ушел бы мирно. Тут посмотрел я на часы, И вспомнил, ждете меня вы. Не стал я разбираться боле, И вот я здесь, опять на воле. Натан, наш психиатр, сказал: — Ну ма!(ну что) Квар (уже) явно ты сошел с ума. Маспик (хватит) мужик уже лиштот (пить), В постели не иша была, а черт! Горячка белая с ранья, Вдруг навалилась на тебя. Тут в комнату вошел Исаак, Кувалду взял и Васю шмяк. Удар пришелся прямо в лоб, Да так, что Вася занемог. Глаза прикрыл, задумчив стал, Короче, загрустил друган. Мы Васю дружно откачали, Спросили: — Изя! Ты за что вмачалил? Тут Изька закричал: — Геволд!(караул) Какого хрена? Какой там черт? Была квартира та моя, Не черт в кровати был, а я! Ему Василий на иврите:


— Слиха хавер,(извини друг) мол, извините. Надеюсь вред не причинил, И срамоты не учинил? Уж ты скажи мне дорогой, Не пострадал твой геморрой? И не подставил ли ты гад, Вчера мне свой вонючий зад? Со стула Изька чуть привстал И Ваське кукиш показал. Ну, ты Василий и говно, До зада дело не дошло. Ты ж знаешь, нужен мне покой, Чтоб не сыграл мой геморрой! Но ласки же твои утроба, Мне будут сниться аж до гроба. Все лез меня ты целовать, Тьфу, аж противно вспоминать. Калмык тут встрянул: — Господа! Я не врубаюсь, как всегда. Ведь мы пошли к тебе домой, Василий, помнишь дорогой? Еще сказал ты мне тогда, Скандал устроит мол жена. Вот это помню, а потом, Как отрубило топором. Сегодня утром, с позаранку, Твоя жена мне пива банку, Шмат сала с черною икрой, И указала путь домой. Еще спросил я про тебя, Она ж сказала, что ты тля. Ушел чуть свет, мол, поутру, И не сказал ей ни гу-гу. Вдруг Вася сильно загрустил, Домой зачем-то позвонил. Васек!


— жена заворковала, Такого я не ожидала. Ну ты сегодня был герой, Всю ночь стонала под тобой. Уж ты порадовал меня, Не помню я такого дня. Калмык тут заорал: — Друзья! Ведь пьян я был, не помню ни х... я. Да, — психиатр сказал, — как вижу я, Гульнули бурно вы друзья. Я ж мирно спал в своем авто, Не замечая ничего. Проснувшись, был в большом экстазе, Когда увидел, что ночую в Газе. Как объяснили мне потом, Я угнан был в своем авто. А если бабой был бы я, Продали б падлы и меня. Ну, психиатр ты молодец, — Воскликнул член КПСС, Был, видно, в сильном ты отрыве, Ну прямо как Ильич в Разливе. Я ж, как партиец скромный, С комфортом спал всю ночь в уборной. Сегодня свеж как огурец, Вот только лишь болит крестец. Так! Вот, что други дорогие, Задумчиво сказал Василий. Лучше будет тут для всех, Забыть про этот инцидент. Все! Бригадир тут подытожил, точка, Вам пить нельзя, уж это точно, В бригаде нашей нет мужчин, Марш все на сборку апельсин. С тех пор, мы отмечаем Новый год как все, С бокалом Кока-колы, в сентябре!