Лабиринт4

Помните, как в первой части повествования, я бродил по лабиринту своей памяти и не знал, вспомню ли о годах своей зрелости? Думал: Ну, все! Вернулся в годы молодые, вспомнил о приятном, подышал воздухом беспечности и абсолютного счастья каждого нового дня, и…. вот, накаркал! Как же, так меня сны и отпустили!! Завел меня «товарищ Морфей» в очередной лабиринт, под названием… Зрелость (вот, извольте теперь вспоминать!) Я не был уличным продавцом бочкового пива, приемщиком стеклотары, мясником на рынке, или Героем, какого-нибудь, Социалистического Труда, поэтому, мне, как простому доктору, претендовать на государственное жилье было просто хамством по отношению к Родине. Построить кооператив за свои «кровно заработанные», по той-же причине, было, так-же, невозможно. Да, кто я такой? Ну, был бы, ей Богу, хотя бы, членом КПСС! Но, не дал мне Господь такого «счастья», для этого нужно было иметь уж больно «крутые» связи, ну, или хотя бы «пролетарское» происхождение. Так вот, учитывая, что я не входил в этот список «избранных», в поисках лучшей жизни и с надеждой на жильё, я подался в славный город Одессу (помните, как, про таких, сказал Воланд: «Обыкновенные люди, только квартирный вопрос их испортил»).

— Почему Одесса?

— спросите вы. Отвечу просто: недалеко от Молдавии, там «тепло и есть яблоки», там жили мои друзья, Димка и Левка и я очень любил к ним ездить, особенно летом. Как же нам было хорошо! Димка жил с родителями, на последнем этаже 9 этажного дома, прямо напротив пляжа с красивым названием «Лузановка». Когда мы с другом курили на балконе, то в бинокль можно было увидеть, как в раздевалках на пляже переодевались девушки. Картинка была смазанной и подробностей мы не различали, но сам факт волновал воображение. А на пляж мы ходили прямо в плавках (наши фигуры ещё это позволяли). Очень удобно. Теперь о «даче». У Димки есть двоюродная сестра Софа, которая была замужем за Левкой. В 10 минутах езды от Димкиной квартиры, в дачном посёлке, у них был участок земли с небольшим домиком, правда каменным. Вся «фазенда» представляла собой две крошечные комнатки и кухонька, где могла поместиться только одна хозяйка, открытая веранда под деревянной крышей, как мы говорили - «на один стол». Во дворе стандартная деревянная будка туалета (так называемый - «скворечник»), рядом с которым висела большая, покрашенная чёрной краской бочка, под которой, окружённое фанерными щитами пространство - душ! Вот и все «удобства». Зато - в 50 метрах от дачи, по крутой каменной лестнице (но кого это напрягало), был спуск прямо к морю и ты уже на пляже!! Восторг!! Ну, что ещё нужно молодым, полным здоровья людям в отпуске? Накупавшись и назагоравшись вволю, мы возвращались домой, где нас ждало… Об этом подробнее. Рядом с посёлком, был небольшой продуктовый магазинчик. В те времена, купить что-то вкусное можно было только на рынке, но, в этом «чудесном магазине», иногда, продавались замечательные деликатесы, в частности - замороженные во льду креветки. Мы брали сразу 2-3 блока, по 10 кг каждый, потому-что креветок, как таковых, в каждом, было не более 2 кг, а остальное лёд. Но нас данный факт не смущал, мы были благодарны и за это. Возле магазина, тоже иногда, продавали бочковое пиво (просто восторг!). Выпив по бокалу этого «божественного напитка» и наполнив принесенную с собой тару- два эмалированных бидончика и одну 3-х литровую банку (итого -7 литров), счастливыми возвращались домой. А дома..!! В Одессе есть «волшебное» место, которое называется «Привоз». Он существует с 1827 года, когда на «Привозной площади» был построен большой рынок. С тех пор, там мало что изменилось и купить можно было все, что хочешь, буквально все. Левка с Софой жили рядом с «Привозом» и периодически там покупали «Бычков», наше любимое лакомство (это такая рыбка чёрного цвета, со смешными «ушами»). У Софки есть брат, Шурка, заядлый рыбак и, иногда, мы выходили с ним в море и с лодки ловили этих самых бычков. Рыбалка очень простая- леска, с грузилом и несколькими крючками, накручивалась на палец, опускалась в воду и «вуаля»

— по 2-3 рыбки за каждый заброс. Рыбалка интересная, а главное, эффективная по результативности (пару кг рыбы за улов гарантировано). Так, что, с рыбным деликатесом, у нас проблем не было. Потом Софа жарила их на сковороде. «Жаренные бычки» (рецепт тети Аси- Димкиной мамы): Голова рыбки отрезается и со стороны брюшка разрезается вдоль, внутренности удаляются, после чего тушка раскладывается по типу «бабочки». Потом моется под проточной водой, просушивается полотенцем, соль, перец по вкусу, обваливается в муке и обжаривается на сковороде с двух сторон на постном масле (именно, на «постном», в Одессе никогда не говорят- на «подсолнечном»). Все! Минутное дело. Гора вкуснейшей, хрустящей рыбки, да под холодную водочку, да с бочковым пивом, да с домашними помидорками и огурчиками, да с «душевными» разговорами! М…М…М… Обязательный послеобеденный отдых, потом опять море, а вечером: варёные креветки, с лаврушкой и укропчиком, да под ледяную водочку, да с холодным пивком, да….. читай выше… М…М…М… Потекли слюнки, а? Да, когда все живы и здоровы…да, море рядом, да…. Как там говаривал легендарный одессит Давид Гоцман в фильме «Ликвидация»: — «Картина маслом»! Лучше не скажешь! Ой, ой, куда меня, опять, заносит память, в какой лабиринт? Сейчас, начну философствовать и, по стариковски, брюзжать: — «А, В НАШЕ ВРЕМЯ»… Нет, ну, серьезно, почему, тогда, было так вкусно и весело? В чем секрет? Неужели только в нашей молодости? Но, ведь вокруг нас были люди старшего возраста и они тоже веселились, смеялись и дурачились вместе с нами. Нет, здесь что-то другое и я думаю, что это -«ОТСУТСТВИЕ ЗАВИСТИ». Да, да, между друзьями не было чувства зависти. Мы не стремились к показухе, а о «богатстве» просто не думали, поэтому, всегда было вкусно и весело. А что нам нужно было? Туалет на улице?

— ерунда! Главное, что, он есть! Душ из бочки?

— отлично! На столе вареная картошечка с укропчиком - вкуснотища!! Мы не тратили свои силы на накопительство, на лишнюю «тряпку», на что-то «впрок». Мы жили сегодняшним днём и всегда были счастливы. Почему? Завезли в магазинчик колбаску- ура! Торгуют бочковым пивом- класс! «Бычки» на столе - вкуснее не бывает! «Достали что-то дефицитное»

— все за стол, «обмывать» будем! Жизнь удалась, все улыбаются!! Расскажу одну историю. У моих родителей были близкие друзья, тоже врачи, жившие в городе Бельцы, что в 200 км от Тирасполя. Однажды, они пригласили нас на торжество. Как только мои родные не пытались выяснить причину события, те молчали как «партизаны на допросах». Приезжаем. Двухкомнатная квартира полна гостей, стол «ломится» от напитков и восхитительных закусок. Все в недоумении спрашивают друг у друга, что, собственно, празднуем, но хозяева, загадочно улыбаясь, просят немного подождать.

— Дорогие друзья!

— Миля (хозяйка дома), в красивом вечернем платье, зашла в комнату и встала во главе стола, — я прошу внимания.

Мы рады видеть вас у себя и благодарны, что пришли на наше семейное торжество.

— Да, что празднуем?

— зашумели гости, — можете, наконец, сказать?

— Сейчас объясню, — улыбнулась Миля, — прошу за мной, — и подошла к туалету.

Народ потянулся за ней.

— Дорогие друзья!

— торжественным голосом сказала Миля, — три месяца у нас подтекал бачок унитаза, под которым я вынуждена была поставить ведро для капающей воды.

Я умоляла моего мужа принять меры и вот, наконец, свершилось! Макс (муж) починил бачок и мы пригласили вас, наших друзей, — она обвела рукой собравшихся, — отметить торжественное событие - открытие туалета! В коридор зашёл Макс. На нем был строгий чёрный костюм и белая рубашка с бабочкой. В руках бархатная подушечка, на которой лежали ножницы. Миля попросила тишины и осторожно открыла дверь. Красная ленточка преграждала вход в туалет.

— Право первого мочеиспускания, предоставляется нашему коллеге, врачу-урологу Семену Гриншпуну, — торжественно провозгласил Макс и повернувшись к высокому мужчине, кивнул головой и протянул подушку.

Под хохот присутствующих, тот взял ножницы, перерезал ленточку, зашёл в туалет и повернувшись к зрителям сказал:

— Але, мы не на приеме в поликлинике, дверь хоть можно закрыть? Гуляли два дня. Многократно пользовались «несчастным» унитазом, проверяя его на герметичность, а после посещения туалета, докладывали хозяйке, что протечки нет. Всем было весело, Макс ходил «гоголем»! Все, все, повеселились и будя. Пора просыпаться и возвращаться к действительности. Я начал искать «концы». Как, иногда, бывает, помог случай. У моих родителей были приятели, родственница которых, адвокат по профессии, жила в Одессе. Будучи проездом в Тирасполе, она рассказала, что недавно закончился судебный процесс над несколькими врачами из одной больницы и взяточники получили реальные сроки.

— Так, что в Одессе освободились «тёплые» места, — пошутила она, — врачи народ суеверный и боятся работать в больнице, где только что осудили их «собратьев».

Подарок судьбы! Короче, мы к ней обратились и через её связи (разумеется, используя те-же способы «благодарности», за что врачи получили реальные сроки), меня устроили в эту больницу. Начало новой жизни. Я попал в хирургическое отделение на 80 коек в большой, многопрофильной больнице. Зав. отделением, невысокий, средних лет человек, хмуро посмотрел на меня и повёл знакомиться с коллективом. В ординаторской сидели три врача, два пожилых и один более молодой.

— Знакомьтесь, наш новый сотрудник, — сухо представил меня заведующий и вышел.

— Ефим Иосифович, — вяло сказал один из пожилых.

— Илья Давыдович, — кивнул головой другой.

— Мунтян, — поднял руку молодой и вздохнув, указал на пустующий стол, — присаживайтесь, ваше место.

Я представился.

— Вы первый молдаванин у нас в отделении, — поднял брови Ефим Иосифович и посмотрел на меня, — не боитесь, скучно не будет?

— Я, «в девичестве», носил другую фамилию, — мне стало весело, — а нынешняя по матери.

Пресловутая пятая графа в паспорте, знаете-ли. А молдаванин я только по месту рождения и проживания. А вот как быть с фамилией товарища Мунтяна?

— я посмотрел на молодого коллегу, — вроде, молдавская?

— Нет!

— тут же отреагировал тот, — я только «сочувствующий»(правда, что значит «сочувствующий» он так и не объяснил).

Так, я начал работать. Сказать, что меня радушно приняли в коллектив, я не могу. В моём присутствии, коллеги говорили только о работе. Мне выделили палаты и через пару дней, когда поступил пациент с паховой грыжей, заведующий назначил его на операцию.

— У нас есть правило, — обратился он ко мне, — первую операцию новый хирург делает в присутствии всех врачей отделения, а я ему ассистирую.

Я понял, что это экзамен. Поверьте, когда несколько пар «профессиональных глаз» коллег смотрят вам под руку и дышат в затылок…. Ну, да ладно. Вроде, все прошло нормально. Утро следующего дня.

— Прошу прощения, доктор, — посетитель вежливо взял меня за руку, — большое спасибо за брата.

Ведь, это вы его оперировали?

— Да, — качнул я головой и направился в сторону ординаторской, — не волнуйтесь, все хорошо.

— Секундочку, доктор, — мужчина преградил мне дорогу, — видите ли, я специалист по разведению цветов и хочу подарить вам книжку.

Моя статья на 8 странице. Почитайте, думаю вам это будет интересно, — и сунув мне в руку небольшую брошюру, быстро ретировался. Вернувшись в ординаторскую, я сел за свой стол и посмотрел на книжку. «Разведение цветов в домашних условиях», прочитал я название и машинально открыл 8 страницу. 50-ти рублевая купюра «уютно» лежала между страницами. Люди старшего поколения поймут. При моей зарплате в 120 рублей в месяц, эта серо-зелёная бумажка была целым «состоянием». Едва сдерживая сердцебиение, я поднял глаза и посмотрел на сослуживцев, сидящих за своими столами. Было очевидно, что они ВСЁ видели, но делая вид, что ничего не произошло, сосредоточено делали записи в истории болезней своих пациентов.

— И что мне с этим делать?

— тихо спросил я.

— О чем это вы?

— улыбнулся Илья Давидович и почему-то посмотрел не на меня, а на Мунтяна, — какие-то проблемы?

Я молча раскрыл брошюру и показал лежащую между страниц купюру.

— Да!

— задумчиво почесал нос Мунтян, — такие «закладки»говорят о том, что вы большой любитель домашних цветов.

Что, интересная книжка? Илья Давидович, — с ироничной улыбкой повернулся он к пожилому доктору, — по моему, у вас есть знакомый в книжном магазине? Если у нашего коллеги такое «цветочное хобби», я предлагаю скинуться и купить ему пособие по разведению цветов, а? Я оставил книжку на столе, обиженно вышел из ординаторской и в «расстроеных чувствах» пошёл в столовую. Вернувшись, посмотрел на свой стол. Злосчастная брошюра одиноко лежала там, где я её оставил.

— Коллега, — улыбнулся Илья Давидович, — забирайте книжку домой и продолжайте разводить ваши цветы, но и медицину, конечно, не забывайте.

Да, забирайте вы уже, — повторил он, видя мою растерянность, — забирайте. Я со вздохом засунул брошюру в свой портфель. Мунтян с облегчением посмотрел на Илью Давидовича и удовлетворенно кивнул головой. Тот ответил одобряющей улыбкой. Я понял - «тест прошёл». После этого случая, отношение ко мне, со стороны коллег, улучшилось и, в плане поощрения, через неделю, мне дали ещё полставки хирурга в поликлинике. Что стало с теми 50 рублями я не помню. Да, это не так уж и важно. Главное, это признание коллег, не правда-ли? В хирургическом кабинете поликлиники, меня встретила медсестра. Нет, нет, об этом позже, надо отдохнуть, уснуть… Пссс…. хорошо то как, уснул и снится мне, что я философфф. Умный такой, смелый и очень талантливый философ. Как И. А. Ильин, или Н. Бердяев (во сне это возможно), а, это мне снится…… Как утверждает «Википедия», землю населяют около 5 тысяч народностей и большую часть населения концентрируют в себе 15 наиболее крупных народов. Я не хочу спорить с учеными мужами, но думаю они не учли тот факт, что на Земле существует такой город как Одесса и население этого славного города, на мой взгляд, нужно отнести к 5001 народности, под названием «ОДЕССИТЫ»! Отступление! Вот, как готовят украинский борщ? Кладёте в каструлю (одесситы говорят- кастрУля) белокачанную капусту, оранжевую морковь, красную свеклу, зелёный острый перец, лаврушка и чеснок для запаха, мясо для сытости, мешаете, варите и «вуаля»

— получаете борщ. НО…! Пробовали ли вы, кушать борщ без соли. Вот, все, что нужно, положили - и цвет есть, и запах, и сытость, а - ВКУСА НЕТ! Соль нужно добавлять по вкусу! А если смешать все народности, добавить национальности, забросить в «демографический котёл» и «варить» 600 лет (возраст Одессы) — и «вуаля», получаете «одесситов»! НО…! Одесситы есть, а вкуса нет. Соль добавляется по вкусу! А кто у нас соль? Правильно, евреи! Как говорил Иисус своим ученикам во время проповеди: «Вы - соль Земли! Ежели соль потеряет силу, то чем сделаешь её соленою? Она уже ни к чему не годна, как разве выбросить её на попрание людям». (Евангелие от Матвея). А? Как вам? Лучше не скажешь. Сегодня борщ в Одессе, к сожалению, немного пресный, поэтому не такой вкусный. Но, что интересно, ШО в той противной Америке, особенно на Брайтон-Бич, УСЁ больше коренных американцев, включая афроамериканцев, «раскусили» украинский борщ и он им очень нравится. Поговаривают, что его отменно готовят в местных одесских ресторанах, но, иногда, он немного «ПЕРЕСОЛЕН!» Теперь, относительно языка. На Земле насчитывается 7151 языков, относящихся к 142 различным языковым семьям. Но, опять, не учли Одессу. Здесь свой язык и особая языковая семья. А сколько одесситов рассеяно по всему земному шарику? Ой, как много. Но, по тональности и самобытности произношения, всегда, можно безошибочно определить, откуда родом говорящий. Этот язык, смело, можно назвать «Одесским эсперанто». Думаю, что создатель языка «Эсперанто», Лазарь Маркович Зименгоф, хоть и был лингвистом из Варшавы, наверняка, бывал в Одессе (а может, учитывая его паспортные данные, даже имел там родственников), и я уверен, что он использовал в своём проекте «Lingwe universala” элементы одесского языка. И ещё. Меня удивляет тот факт, что, к примеру, «карликовый»Лихтенштейн, со своими «несчастными» 39055 гражданами, не имеющий даже своего родного языка (у них государственный немецкий), называется княжеством и имеет свою государственность, а Одесса, со своим языком, культурой, самобытностью и 1 020 700 жителями, её не имеет. Считаю, это несправедливо! Неужели этот славный город не заслужил называться, к примеру, «Одесское княжество»!! Скромно, конечно, но, со вкусом! И последнее, паспорт! В знаменитой 5-й графе, у гражданина «Одесского княжества», должна быть одна национальность: ОДЕССИТ! (но, это, уже после обретения независимости и государственности). Сдал экзамен по истории Одессы, прошел языковый тест, расшифровал, к примеру, шо означает:

— «Не смешите мои тапучки», или в чем смысл выражений:

— «От, тока не надо мине делать мОзги»… или

— «Возьми свои глаза в руки»…, ну, и: — Усё, босяк, бежи бикицер (на идиш- быстро) получать свой паЧпорт - ты Одессит! Ты, настоящий, Одессит!! А не какой-то Лихтенштейнинец ( тьфу, прости Господи!). Боже мой, куда меня завёл Морфей, в какой лабиринт? Все, все, философ, будем просыпаться. Что там, с поликлиникой? В хирургическом кабинете поликлиники меня встретила медсестра. Это было что-то, вернее, кто-то!!! Импозантная дама, лет 30, была сгустком энергии, конгломератом разных культур, вероисповеданий, традиций и национальностей. Крашенная блондинка повышенной упитанности, с ярко выраженными косметическими излишествами на лице, напоминавшими боевой раскрас индейца перед смертельным боем. Белый халатик был настолько мал, что при всем желании хозяйки, её невероятных размеров грудь, просто физически не могла быть прикрыта тканью (правда, она к этому и не стремилась, а, напротив, «игриво» не застегивала верхнюю пуговицу). Почему-то (про себя), я сразу окрестил её выдающиеся формы: «Сопки Маньчжурии»(хотя, при чем здесь Русско-японская война?). При этом, она была очень подвижной особой, поэтому, где бы вы, географически, от неё не находились, спереди, сзади, или сбоку, такой халат давал полную возможность убедиться в существенных различиях между импортным бельём и бельём отечественного производства (думаю, что несчастный конторщик Бубликов, из известного фильма Эльдара Рязанова «Служебный роман», сидевший под лестницей по которой ходили девушки, меня бы понял). И ещё один момент. На правом бедре сзади, где-то в районе ягодичной складки, у медсестры была татуирована какая-то надпись. Меня это долго напрягало, так как пытаясь разобрать, что там написано, мой взгляд постоянно возвращался к этому месту, но прочитать я не успевал, а спросить стеснялся (ну, не мог же я признаться, что «случайно» увидел эту надпись в столь интимном месте). И только много позже, Анна, смеясь и нисколько не смущаясь, рассказала мне об этой женской хитрости - заинтриговать этой уловкой лицо противоположного пола и приковать его взгляд «куда нужно». И ведь, получалось же! А надпись была очень простой: «Гей славяне»! И все! Но, что это значило, она мне так и не расшифровала. Был ли это призыв: «К действию!» или, наоборот: «Руки прочь!», до сих пор, я так и не знаю. Вот они какие, ОДЕССИТКИ! Ох, надо отдохнуть и под руководством опытного проводника Морфея, отправиться в короткое, но увлекательное путешествие по одесской поликлинике. И так - Первый день приёма.

— Анна, — представилась медсестра и качнув одной «сопкой», добавила, — для близких, можно Аннушка.

— Очень приятно, — я вежливо кивнул головой, представился и смущенно добавил, — но мы, вроде, ещё не настолько близкие?

— Ну, это вопрос времени, — улыбнулась она и качнув второй «сопкой», пропела, — надеюсь, не долгого.

Ой, покраснел, — и расхохоталась, — шо, все молдаване такие скромники? (Забегая немного вперёд… Наивно полагая, что, так как я человек здесь новый, обо мне в поликлинике ничего не знают, я ошибался! Ой, как я ошибался! Обо мне знали всё и даже больше, чем знал о себе я сам).

— Доктор, — медсестра перегнулась через стол, — тут нужен «больничный» на три дня, — и, качнув «сопками», положила передо мной карточку больного, из которой выглядывал край 10 рублевой купюры и подмигнув, добавила, — мой знакомый, хороший парень.

— Хороший парень не диагноз, — насупился я, — где больной?

— Не поняла!

— Анна удивленно подняла густо накрашенные брови, — зачем вам больной?

Напишите «панариций какого-то пальца» и пусть парень едет на свою рыбалку. Плёвое дело, вам «красненькая», мне рыба. В чем проблема?

— Без больного больничного не будет, — твёрдо сказал я и добавил, — а деньги уберите.

— Как не будет?

— разволновалась медсестра, переходя на «одесский говор», — а на шо вы собираетесь разводить свои цветы, или вам их бесплатно дарЮт?

Или вы, таки, делаете в больнице такие грОши, шо в поликлинике ими брЭзгуете?

— и возмущённо вышла из кабинета, хлопнув дверью.

— Не, ну ты-ж понимаешь, — озлобленный голос Анны, — оно мИне надо, такое счастье?

Упал на мою голову, как говно с пролетающего самолётУ. Дай сигарету. Подруги курили на улице под окном кабинета.

— Приехал той молдован и давай свой порАдок строить, — бушевала медсестра, — я думала: О!

Молодой, туды-сюды, сработаемся! А он мИне: «Больничного не будет!!» Он шо думает, — возмущалась она, выдувая клубы дыма из «Сопок Манчжурии», — шо я буду крутить перед ним своими «шикарными булками» на одну свою зарплату? Вот нацеплю отечественные панталоны с начесом, та запакую свои «прЭлести» в бюХсХалтЭр фабрики «Большевик», та лишу того молдавана бесплатного стриптиза, тода посмотрим как это - больничного не будет! Кстати, — она повернулась к подруге, — Танькин хахаль, та ты его знаешь, той боцман с баржИ, привёз с загранки убойный «лифон», но просит, гад, сумасшедшие тугрики. А этот шлемазл (на идиш-придурок) мине говорит: больничного не будет! Ты уже видела такое? Я слушал возмущенную речь медсестры и мне стало ясно - здесь мне не «выжить». «Импортное женское белье», как и «Разведение домашних цветов», мне не по карману. Чтобы жить в Одессе, нужно здесь родиться, потом «повариться в демографическом одесском котле», впитать в себя местный «колорит-темперамент», и только после этого, иметь ПРАВО на свою жизненную позицию. У меня, как у «молдаванина», такого ПРАВА не было, поэтому меня хватило только на полтора месяца. Когда я увольнялся, мои коллеги признались в своих подозрениях, что я «подсадная утка» и был внедрен правоохранительными органами в их коллектив с целью выявления коррупционных деяний, короче - взяток. Уговаривали меня не увольняться, мол, они ошибались, и, что «молдавские любители цветов» им очень нужны, но было поздно. Особой убедительности и искренности, в их словах, я не заметил, и уговаривали они, как мне показалось, не очень настойчиво. Да, и решение квартирного вопроса, было проблематичным. Разве что, учитывая местные традиции «благодарных пациентов» и зная судьбу моих коллег- предшественников, я, как «любитель цветов» и, тем более «сын молдавского народа», по решению Народного судьи, мог, как и они, на ближайшие несколько лет, получить только «казенное жилье с полным государственным обеспечением». Но, такая перспектива меня не устраивала, (да и напрягать государство не хотелось), поэтому я принял решение и вернулся в город моего детства, Тирасполь. (А с медсестрой Анной мы подружились и, много позже, она устраивала нас в «частный сектор» к своим знакомым, где мы с «комфортом» отдыхали летом в фанерных домиках. Зато прямо у Чёрного моря). Тирасполь. В Тирасполе жили мои родители, большая семья моей сестры, здесь я учился и благополучно окончил среднюю школу. Значительная часть одноклассников разбрелась по просторам Родины, кого-то, к сожалению, уже не было на свете. Моя жена с дочкой переехала ко мне из Кишинева и у нас остро встал жилищный вопрос. Но, в родном городе, мы решили его достаточно быстро. Тирасполь был городом военных отставников и граждан, трудящихся на Севере. Тёплый и мягкий климат, изобилие фруктов и овощей - все это очень привлекало людей и учитывая наличие у них «северных льгот» и заработанных денег, эти категории граждан, продолжая трудиться на своих рабочих местах, обзаводились в нашем городе кооперативными квартирами, так сказать, впрок, на старость. Муж моей сестры, был председателем крупного жилищного кооператива, где были такие купленные квартиры, но их хозяева ещё продолжали работать на севере и мы, через шурина, снимали у них жильё. (Забегая вперёд, могу сказать, что за год, мы поменяли 4 адреса!). Работа. В городе была большая многопрофильная больница, представлявшую из себя множество 2-3-4 трехэтажных зданий, разбросанных на большой территории, поэтому получившего название - «Лечгородок». Мой отец был известным в городе травматологом, пользовался авторитетом у главврача больницы, так что, с нашим трудоустройством, особых проблем не было. Мы с женой врачи хирурги. Нам и тут помог случай. Как раз, в это время, заведующая гнойной хирургии, по личным обстоятельствам, перешла на работу в госпиталь ветеранов ВОВ и на её место была назначена моя жена (у неё был опыт заведования хирургическим отделением в Кишиневе), а мне нашлось место хирурга в приемном отделении. Как ты, мой дорогой читатель, мог заметить, я пишу свой «роман» в определенной ироничной манере, стараюсь находить в нашей жизни какие-то легкие и, даже, комичные моменты. Но, к сожалению, «Лечгородок» в эту канву не вписывается. От слова- совсем! Главврача больницы, славного сына азербайджанского народа, лечебный процесс не интересовал в принципе. По его убеждению, если «театр начинается с вешалки», то больница должна начинаться с красивой окружающей территории, поэтому всю свою энергию, направлял на благоустройство и эстетическое оформление этой самой территории. Он очень любил цветы с загадочным названием- «Петуния», которым отдавал явное предпочтение в «декоре экстерьера» больницы. Каждый рабочий день у него начинался с обхода всего «Лечгородка», причём, учитывая его размеры, с 6.30 утра. Он тщательно следил за поливом и чистотой территории, с нежностью осматривал многочисленные клумбы с любимыми цветами и удовлетворенно улыбался, обнажая множество золотых зубов. А весь лечебный процесс, он возложил на своего заместителя, истеричного мужчину средних лет, принцип работы которого, состоял в шумном «поднятии волн активной деятельности» (при нулевом КПД). Думаю, что Уильям, понимаешь ли, Шекспир, ещё в 1600 году, в названии своей пьесы «Много шума из ничего», предугадал методы работы этого медицинского функционера. Он всегда «бурлил и штормил», так что спокойным его никто никогда не видел. Удивительное дело, но вся больница (по моему мнению), была прямо нашпигована какими-то интригами, сплетнями и слежкой друг за другом. Приведу слова старшей медсестры хирургического отделения, которым стала заведовать моя жена:

— У меня (это она про себя) не «чёрный рот», а «чёрный с синевой»! Как вам, впечатляет? С заведующим 1 хирургического отделения, мои отношения не заладились сразу. Он был старше меня на несколько лет, с чрезвычайно высоким самомнением, возомнивший себя местным «царьком»(нужно учесть тот факт, что в его отделении работал ординатором племянник главврача, с которым у него были дружеские отношения). Короче, меня в коллектив не приняли и я до сих пор не знаю, связано ли это с моим «пролетарским происхождением»(они прекрасно знали, кто мой отец), или считали меня «проходящей фигурой». Единственной моей «отдушиной» в больнице, был мой добрый приятель и одногруппник по институту, Толя Гасс, заведовавший отделением функциональной диагностики. Я к нему частенько забегал для задушевных разговоров и снимал там стресс от нерадостной действительности. Мы дружим и общаемся до сих пор, хотя, давно живем в разных странах и очень далеко друг от друга, но это не мешает нам быть близкими людьми. Я от всей души желаю ему здоровья и долгих лет жизни. Митрич, ты меня услышал?!

Через несколько месяцев, моя любимая жена забеременела и легла в гинекологию на «сохранение». Не знаю по какой причине (может быть, главврач получил информацию из Одессы, что я «любитель разведения цветов»?), но, на время её отсутствия, я был назначен на должность и. о. заведующего отделением, что было просто стремительной карьерой в больнице. Этот факт ещё больше усугубил наши, и так, непростые отношения с заведующим 1 хирургии. Но, мне было наплевать. Я «закатал рукава» и приступил к работе. Отделение было, относительно, небольшое, на 40 коек. Кроме меня там работали ещё 2 врача. Отношения между нами были ровные, но, какие-то бездушные. Я не буду касаться чисто профессиональной стороны моей деятельности, это читателю не интересно, а вот как я реорганизовал отделение, заслуживает внимания. Первым делом я постарался избавиться от старшей («синеротой») медсестры. Сплетни я не любил с детства. Мне это удалось сделать достаточно быстро и «воздух в отделении стал чище». Наша хирургия располагалась на втором этаже трехэтажного здания и через коридор, контактировало с травматологическим отделением. Много лет назад, из этого разделительного коридора, имевшего самостоятельный выход на улицу, сделали две комнаты, где организовали склад больничного сантехнического инвентаря и оборудования. Имея такое «богатство», как отдельный вход, бравые сантехники и примкнувший к ним технический персонал больницы, устроили там «неформальный клуб по интересам», в основном, любителей горячительных напитков, женщин и карточных игр. Поговаривали, что некоторые медработники, тоже имели «абонемент» в это заведение. Я решил, что помещение «клуба» можно использовать более рационально. Когда план окончательно созрел в моей голове, я пришёл на работу в 7.00 и «совершенно случайно» встретил главврача, обходившего, как всегда, своё хозяйство.

— Имэй ввиду, — шеф поднял палец, — идэя расширеныя тваего отдэлэния за счёт склад я адабраю, но рэмонт будэш дэлат сам, сваим силам.

У мэнэ фонды нэт, — и пошёл любоваться своими питуниями. Я начал действовать. Тут мне пригодились связи отца. Его пациентом был коммерческий директор крупного завода Литейных машин. Пару недель я буквально преследовал его и на работе, и вне, и так ему надоел, что нам, за счёт предприятия, в порядке шефской помощи, был выделен весь материал для ремонта и даже бригада строителей. Буквально за неделю склад был разрушен, из его комнат были сделаны и оборудованы две палаты, во всем отделении был постелен линолеум и, даже, стены ординаторской, обшили деревянными плитами. Отделение стало 60 коечным и «заиграло» свежим ремонтом, не стоившим больнице ни одной копейки. Главврач «халяву» любил и очень ценил, поэтому не обратил никакого внимания на грандиозный скандал, устроенный заведующим травматологическим отделением, с занятной фамилией Ожог.

— Это мои комнаты, — кипятился травматолог, «испепеляя»меня взглядом, — я на них давно рассчитывал и требую отдать их мне (если бы энергию его взгляда, можно было измерить и перевести в градусы, то от полученных «ожогов», я бы, наверное, не выжил!), — понимаете, мои!

— Ви хатэли эти комнати?

— «огорчённо» вздохнул главврач и развёл руками перед «горящим» от возмущения заведующим травматологии, — а, он взал их и сдэлал, — и повернувшись ко мне, добавил, — бэсплатна сдэлал!

Маладэс! Так я нажил ещё одного врага, не говоря о членах «клуба по интересам». Но, честно говоря, меня это мало волновало. Мы с женой очень скучали по Кишиневу и не планировали долго оставаться в Тирасполе. Все, все! Надо поспать и расслабиться. Привет, Морфей, в какой лабиринт ты меня опять завёл? Вот уж не думал, что буду описывать тираспольский период так подробно. Прожили мы там всего полтора года, а сколько воспоминаний. Так, что кроме работы? Главное: у нас там родились сыновья, пацаны- близнецы! У старшей дочки появились братики. Сегодня это взрослые люди, имеющие своих детей, наших внуков! Всем здоровья и счастья! Что ещё? Ах, да, Чернобыль! Эта ужасная авария. Но, это всеобщая беда и останавливаться на этом я не хочу. Могу только констатировать факт, что рядом с нашим домом, военные «разбили» дозиметрическую палатку и замеряли уровень радиации при въезде в город и это сильно нас напрягало. О-хо-хо! Что ещё? Ага, мы купили машину! А потом, через полгода (конечно, с помощью папиных связей), приобрели кооперативную двухкомнатную квартиру, на последнем этаже 9 этажного дома. Наконец-то закончились наши мытарства по съемным квартирам и мы обрели своё «гнездо». Наш дом был последним строением в черте города, зато первым со стороны Одессы и это мне, как недавнему одесситу, грело душу. Ну, учитывая наличие машины (используя другие папины связи), мы купили каменный гараж в гаражном кооперативе, расположенного «всего» в 30 минутах ходьбы от места нашего проживания. Но, что такое полчаса для владельца своего ГАРАЖА?! Уф, я проснулся в холодном поту. Нет, нет, нет! Куда ты завёл меня, проказник Морфей? Гаражи!? Это такой «ЛАБИРИНТ», что бродить по нему можно всю жизнь, да так и не выбраться. Знаешь ли ты читатель, что такое, в наше время, был ГАРАЖ? Да ещё в Молдавии! Гараж. Владельцем гаража мог быть не каждый, далеко не каждый. Его можно было получить или по наследству, или быть «Героем Социалистического труда», ну, хотя бы, как минимум, передовиком производства, или иметь связи на уровне горисполкома и выше. Имеющий гараж, автоматически, превращался в «небожителя». Обыватели его уважали, но не любили. Большое заблуждение полагать, что гараж существует только для того, чтобы в нем стоял ваш автомобиль. ГАРАЖ- это образ жизни, это религия, это судьба. Наивно думать, что владелец гаража живет дома и приходит в гараж только тогда, когда ему нужна его машина. Ерунда! Он живет в гараже, а домой ходит по крайней необходимости, к примеру, поспать. Да, и то, далеко, не всегда. Я видел гаражи, по своему интерьеру не уступающих однокомнатной квартире со всеми удобствами. Там были и диваны, и кресла с журнальными столиками, и кухонька с посудой, уж не говоря о погребе с закрутками, консервами и, конечно, бочонками с вином, или, на худой конец, в бутылях. Это же Молдавия, господа! Вы спросите, а где, собственно, помещалась машина? Бывало, что машины-то и не было. Гараж был, а машины не было. Но, будем справедливы, это встречалось редко. Все таки, там что-нибудь стояло, правда зачастую, просто ржавый «скелет» бывшего автомобиля, разобранного его владельцем на многочисленные детали. Но, хозяин ежедневно приходил, садился рядом со своим «раритетом» и, с маниакальным упорством параноика, перебирал этот металлолом в надежде, что ЭТО когда- нибудь заведётся. Небольшое отступление. Гаражные кооперативы, это чисто наше, отечественное изобретение и я считаю, что это необходимо зарегистрировать в Книге Гиннеса. На Западе, в частных домах, тоже есть специальные помещения где стоят их машины. Но, эти жалкие подобия ГАРАЖОМ назвать нельзя! Гараж не может быть в доме! Это, в конце концов, оскорбительно! Ну, назовите ЭТО подсобкой, кладовой, в конце концов, — техническим помещением, но только не ГАРАЖ! Ни тебе смотровой ямы, ни погреба с закрутками, ни банок с вином, ни разбросанных деталей - НИЧЕГО! И это они называют гордым именем ГАРАЖ?! «Место для автомашины в своём доме»

— вот как это называется. И всё! Какой это гараж, если жена может зайти к вам в любую минуту, и: — Сколько можно сидеть возле этой рухляди? Когда, ты, наконец, прибьёшь дома полочку? Или: — Опять нажрался? Когда только успеваешь? И т. д, и т. п… Кошмар, караул, ужас! Ни друзей, ни соседей, не с кем спокойно посидеть и, попивая винцо, обсудить последний футбольный матч с любимой командой, или тревожную международную обстановку, да, просто, «задушевно» поговорить. И это называется ГАРАЖ? Тьфу, противно. То ли дело у нас!!! Привожу конкретный пример. Когда у меня родились сыновья-близнецы, из Кишинева приехал мой друг, чтобы поздравить с этим событием и посмотреть на нашу новую квартиру, где он еще не был. Жена с новорожденными была еще в роддоме, поэтому, с вокзала я повёз его прямо в гараж, где мы, с соседями по кооперативу, отмечали это событие.

— Неудобно обижать людей, — извинился я, — посидим пару часов и пойдём ко мне домой, а там уже и отметим.

Так я думал! Ну-ну! Мы зашли в гараж…. На следующий день, кто-то отвёз моего друга на вокзал, откуда он уехал обратно в Кишинёв. Его отсутствие обнаружилось только через сутки, но, так как эра мобильной связи ещё не наступила, связаться с ним, по телефону, я смог только на следующий день. Из его сумбурного рассказа выяснилось, что в разгар веселья, он пошел с кем-то в соседний гараж, оттуда в другой, третий…, а потом …заблудился. Его подобрал какой-то член кооператива, который, с сожалением, сообщил, что со мной не знаком, однако, он готов вывести моего друга из этого гаражного лабиринта, но с условием, что они поедут к его брату в соседнее село и продолжат «плодово-ягодное» общение. Дело шло к ночи, ночевать ему было негде, поэтому пришлось согласиться. Брат, тоже, был автомобилистом и у него, ТОЖЕ, был ГАРАЖ… с ПОГРЕБОМ…! Моего домашнего адреса друг не знал, и связаться со мной не было никакой возможности, поэтому единственным вариантом, был отъезд домой. Утром новые приятели отвезли его на вокзал. Ни имён братьев-автомобилистов, ни названия села, где провёл ночь, он не помнил. Да, так ли это важно?

P. S. А мою квартиру он увидел через 2 месяца, когда опять приехал к нам в гости. Вот, что такое гаражный лабиринт! А вы говорите Запад! О наболевшем (Филосовские умозаключенизмы). Несколько слов о жителях гаражей. Да, да, именно о жителях. Житель города называется ГОРОЖАНИН, а член общества - ГРАЖДАНИН! Правильно? А, позвольте спросить, как называются члены гаражных сообществ и жители гаражей? Никак, и это несправедливо. Пора создавать новые «ГАРАЖданские» общества, где будет проживать свободный и независимый народ - «ГАРАЖане»! «ГАРАЖданин ГАРАЖанин Гаражной Республики»

— ГГГР! Красиво! И звучит гордо! Жители гаражей! Уверен, что совершенно необходимо присвоить им государственный статус. Чем гаражные кооперативы отличаются от обычного государства? Да, ничем. Председатель кооператива, то есть, Президент, есть?

— Есть! Правление, то есть, правительство есть?

— Есть. Есть «Совет мудрецов»(совет министров из наиболее опытных механиков), есть работающие ГАРАЖане, есть пенсионеры, есть законодательная власть (определение границ между гаражами), есть исполнительная (осуждение и наказание за нарушение правил), даже судебная есть (морду «начистить»). А какой фанатичный патриотизм у ГАРАЖан, а сплоченность, а «чувство локтя»? А если объединять кооперативные гаражи в «Гаражные Анклавы»? С единым руководством и своей Конституцией! Удостоверяющие личность документы имеются - в техпаспорт автомобиля вклеивается фотография хозяина и документ «ГАРАЖданина Гаражной Республики» готов! Каждый ГАРАЖанин обеспечен отдельной частной собственностью в виде гаража, транспортом, продуктами питания, работой (за границей кооператива), пенсией! Даже алкоголь свой! И главное: никаких женщин в Анклавах! Этих нудных, ноющих созданий (опять напился), сварливых (опять ночевал в гараже), склочных (ты думаешь только о своей машине), вечно недовольных (у меня нет пальто, а ты, опять, купил какую-то железку для своей колымаги). Только сообщество свободных и гордых мужчин!! Вы скажете «Утопия»? Позвольте возразить! А как же Государство-город Ватикан, где проживают всего-то 800 граждан + Папа Римский! И ведь живут, и неплохо живут. А наших ГАРАЖан значительно больше! Значительно!! Да здравствуют «Гаражные Республики»! Ура, товарищи! Кстати, сегодня, по прошествии многих лет после развала «Империи», некоторые мечтают о её восстановлении. Легко! Могу предложить конкретный план: Сначала, на постсоветском пространстве создаются «Гаражные республики», потом из них формируют «Союз Независимых Гаражей»(СНГ), при наличии «критической массы», их объединяют в Анклавы и «вуаля» —

— «Да здравствует СССР - Союз Свободных Сателитных Республик»! Как вам план? Да, Томмазо Кампанелло, со своим «Городом Солнца», отдыхает. Здесь, однако, намечается целая «Империя Солнца»! Новый СССР! Лёлик из «Бриллиантовой руки» сказал бы: «Гениально шеф! Вот так, без шума и пыли». А Вы, как думаете? Ой, что-то «Остапа понесло». Отдохнуть надо. Я опять задремал и снятся мне… Будни «Гаражной Республики». Все ГАРАЖане очень уважают друг друга. В обычном городе такого не увидишь.

— Петрович!

— молодой обращается к ветерану, — у меня что-то карбюратор барахлит, посмотришь?

Петрович, сидящий в своём гараже возле раздолбанного и разобранного старого авто, поднимает уставшие глаза, выплевывает изо рта потухшую папироску, аккуратно кладёт на пол какую-то деталь, ветошью тщательно обтирает запачканные в солидоле руки (у ветерана, всегда запачканные солидолом руки), потом медленно и с достоинством, идёт в гараж соседа.

— Да, карбюратор, — говорит он, внимательно осмотрев деталь, — и ещё раз констатирует, — точно, карбюратор.

При этом не совсем ясно, то ли он обнаружил какую-то проблему в детали, то ли он констатирует тот факт, что у него в руках находится именно карбюратор, а не другая деталь. Но, это уже не столь существенно.

— Петрович, — заискивающе обращается соискатель, — поможешь?

— Как не помочь соседу, — понимающе качает головой ветеран, — поищу у себя, должОн быть.

— Может, пока выпьешь стаканчик винца?

— обрадовался молодой, — я свеженького привёз.

— Ну, разве что стаканчик, — соглашается Петрович, — ежели свеженького.

Постепенно подтягиваются люди из соседних гаражей, интересуются, в чем проблема.. Кто-то приносит своё домашнее вино и умоляет присутствующих его попробовать, другие тащат всевозможные закуски, закрутки, соленья, овощи, фрукты. Застолье приобретает массовый характер, каждый вспоминает свою историю с карбюратором, все внимательно слушают, комментируют, им страшно интересно, некоторые активно порываются немедленно помочь, но их отговаривают, наливают вина, потом все братаются и далеко за полночь расходятся. Некоторые остаются спать в своих гаражах. На следующий день, «виновник торжества» носится по кооперативу и умоляет вернуть его карбюратор, но никто, включая Петровича, искренне, не понимают, о чем он говорит и что от них хочет. Какой карбюратор? Все, все, пора выкарабкиваться из этого гаражного лабиринта, выбраться на свободу и посмотреть в будущее. Вот, вроде, все хорошо - семья, дети, работа, квартира, машина, даже гараж есть. А душевного комфорта нет! У меня, вообще, неспокойный характер. Все время тянет к перемене мест. Не зря говорят: «Еврею хорошо только в дороге»! За свою жизнь, я жил в 4 странах - Молдова, Тирасполь (сегодня Приднестровье), Израиль, а, в настоящее время, живу в Чехии. Про квартиры и не говорю. Как-то, на досуге, я пытался вспомнить, сколько их было в моей жизни, досчитал до 29 и сбился. Но, в данном случае, идею переезда в Кишинёв, моя жена поддержала безоговорочно. Итак, главное это жилье. В то время, самым распространённым способом изменить свои жилищные условия, был обмен. Если ты имеешь свою квартиру, то, используя всевозможные ухищрения и связи с «глубоко законспирированными личностями», была возможность обменять её на другую. Работа такого «профессионала» показана в фильме «По семейным обстоятельствам», где её блестяще сыграл великий Басов. Это сегодня есть великое множество риелторских контор с каталогами услуг. В наше время, эта «профессия» была незаконной и сотрудники «невидимого фронта» находились в глубоком «подполье». Схема работы. Возле БТИ, крутились «приятные» личности, задачей которых, было «участливо» поддержать несчастных граждан, выходивших из дверей здания в состоянии полнейшего отчаяния. Чтобы понять, о чем я повествую, надо знать, что такое БТИ - «Бюро Технической Инвентаризации». Никакой связи с технической, или какой-либо другой инвентаризацией, эта контора не имела. Но, любая «операция по изменению жилищных условий», без этого «Бюро» была невозможна. Нужна была их резолюция и печать. Это очень напоминает сегодняшние коллекторские конторы, с одной лишь разницей - в БТИ не били и деньги вы там оставляли «добровольно». Для работы в этом «Бюро», сотрудникам не требовалось образование или профессиональные знания, а вот опыт приветствовался. Все сотрудники были чьими-то родственниками (связанными с данным производством) и профессия, зачастую, передавалась по наследству. Случайные люди там не работали, уж слишком «хлебными» были места. Работа не сложная и не требовала больших знаний. Просто, нужно было изучить набор нужных бумажек и документов, а технике вымогательства денег из несчастного клиента тебя научат старшие товарищи. И все, через короткое время ты профессионал: «Нет, печать не четкая. Нет, на фотографии вы должны быть в галстуке! Нет, справка из ЖЕКа у вас на желтом бланке, а нужен голубой ….(розовый, белый)… Приходите через неделю…, через месяц…. Короче, здесь было «обширное поле» для фантазии сотрудника. Но, денег с клиентов они, напрямую, не брали. Для этого существовали, те самые, «случайные» и «участливые» товарищи, которые, по дружески («ты мне сразу понравился», «как я тебя понимаю!»), предлагали отчаявшемуся клиенту («только для тебя, но, псс…, никому ни слова, просто она моя соседка и ради тебя я могу договориться»), за определенную сумму («лично мне, от тебя, ничего не нужно, я ж по человечески, но ты же понимаешь?»), решить твой вопрос. Эти же личности, были посредниками между клиентом, желающим обменять жильё, и «подпольным риелтором». Схема, несколько, сложная, однако надежно защищала от преследования правоохранительных органов. Не буду вдаваться в подробности, но через этих «посредников-профессионалов», потеряв массу времени, нервов и, конечно, денег, почти потеряв веру в «дружбу народов» и, даже, начав сомневаться, что «Партия- ум, честь и совесть нашей эпохи», я нашёл вариант обмена нашей маленькой кооперативной квартиры в Тирасполе, на 2 комнатную квартиру, с печным отоплением, без кухни, туалета и ванны, но зато, в центре Кишинева. Эх, Морфей ты мой, Морфей, ты куда опять меня завёл? Новый лабиринт? Хотя, нет, я сам хочу вспомнить наш дом на улице Щусева, одной из старейших и красивейших улиц Кишинева. До 1924 года, она называлась Леовская, потом до 1944- Дженерал- Бертело (красиво, но я понятия не имею, что это значит), потом Щусева. Представьте тихую улицу, утопающую в зелени вековых тополей, дубов и лип, с рядами одноэтажных домов и внутренними двориками, куда можно попасть только через старые скрипучие ворота. Помните одесский двор, где жил легендарный сыщик Гоцман из фильма «Ликвидация»? Наши дворы похожи. Кстати, талантливейшая актриса Светлана Крючкова, сыгравшая в этом фильме «тетю Песю», родилась в Кишиневе и жила именно в таком дворе. Наш двор. Как я уже говорил - вход через ворота, затем короткий тоннель, упирающийся в двухэтажную постройку с «разбитыми» на секции сараями и двор, по периметру которого, располагались соединённые между собой одно и двухэтажные дома, всего на 22 квартиры. Посередине двора росли два больших дерева, «связанные» между собой бельевыми веревками, ещё один ряд «секционных» сараев и голубятня с пернатой стаей (сосед Гриша был голубятник). Характерной чертой всех старых дворов, были деревянные веранды, что придавало им особый колорит, и наш не был исключением. Наша квартира была на втором этаже двухэтажного дома. Вход через деревянную веранду, налево и направо две скрипучие лестницы с резными поручнями, ведущие на второй этаж. С каждой стороны по три квартиры. Дому было больше ста лет и раньше, как у нас говорили, «ещё при румынах», в нем располагался фешенебельный «Bordel»(«Публичный дом»). Кстати, некоторые, наши соседи утверждали, что, иногда, по ночам, особенно в ветреную погоду, якобы, слышали нежные звуки скрипки, звон бокалов и «сладострастные стоны». Ну, не знаю, я сколько не прислушивался, ни разу не слышал. Ох уж, эти фантазеры, врут, наверное. Да, ещё одна «достопримечательность» двора. Рядом с сараями, стоял каменный «ветеран», на два «очка». По видимому («при румынах»), им пользовались люди из обслуги «Дома любви». Однако, как оказалось, он был востребован и в наше время, так как, в некоторых квартирах наших соседей, не было туалетов и жильцы пользовались общественным. Кстати, это относится и к моим «хоромам»(я о туалете). До нас, хозяйкой квартиры была старушка, которая, то ли в силу своей древности, то ли из-за финансовых затруднений, на быт обращала мало внимания. Ей уже было тяжело благоустраивать своё жильё, топить печи, что и послужило основанием для обмена. Квартира представляла из себя две большие смежные комнаты с выходом на открытую деревянную веранду, коридор, в конце которого, в полу, зияло «очко», которым, вероятно, в те далекие времена («при румынах»), пользовались посетители «жриц любви». Но, квартира имела свои «достопримечательности»

— высота потолков 3.20м, массивные резные двери с огромными фигурными медными ручками, окна закрывались деревянными ставнями, стены дома толщиной 60 см, две старинные печи, выложенные ещё в 19 веке (когда мы их демонтировали, в кладке нашли хорошо сохранившиеся обрывки румынской газеты и коробку от папирос конца 19 столетия). Семье с детьми, жить в такой неблагоустроенной квартире было невозможно, поэтому, в договоре по обмену жилья, оформленного при помощи «опытных людей», было оговорено, что на ремонт нашей «новой» квартиры, у меня есть 3 недели. Я уволился с работы и оставив семью в Тирасполе, «закатал рукава» и приступил к реконструкции жилья. Собралась «бригада строителей», состоявшая из друзей и родственников, которые взялись мне помочь. Дело было в декабре, на дворе стояли холода, но нас это не смущало. От предыдущей хозяйки остались дрова, мы топили печи и дома было тепло. В наше время, купить стройматериалы официальным путём было невозможно, но профессия врача-хирурга приносила свои «плоды» и, хоть с трудом, но я доставал, что было нужно. А нужно было много, очень много. Работа кипела. Однажды, я поехал в Тирасполь за какими-то документами, а ребята продолжали ремонт. Вернувшись в Кишинёв и подъезжая к месту моего нового проживания, уже за квартал я почувствовал запах гари, усиливавшийся по мере приближения к дому. Еще на улице, за воротами нашего двора, меня встретили мои взволнованные «строители». Измазанная одежда, закопченные лица и удушающий запах гари, красноречиво говорил о произошедшем.

— Эдик!

— вздохнул дядя Яша, — ты только не волнуйся.

Все хорошо, но… это… квартира… того…сгорела, — и обнял меня за плечи, — но все, слышишь, все живы. Это главное! Не переживай, жертв нет. А пожарники уже уехали, — огорчённо махнул он рукой, указав направление, — ты их не встретил? Остатки крыши дома над моей квартирой ещё немного дымились. Запах гари был удушающим. Потолок в одной комнате выгорел полностью, в другой частично - отсутствовал довольно большой кусок в углу. Снежок белым ковром покрывал засыпанный пеплом и залитый водой доблестных брандмейстеров грязный пол с останками сгоревшей крыши. Мы, с моей закопченной командой, через потолок, смотрели ввысь на хмурое морозное небо и скорбно молчали. Было тихо, как в церкви. Враги сожгли родную хату, Сгубили всю его семью - вдруг, тихо, кто-то запел, другие подхватили, Куда ж теперь идти солдату, Кому нести печаль свою? потом хором и веселее: Стоит солдат и словно комья, Застряли в горле у него. Сказал солдат - встречай Елена (моя жена), Героя - мужа своего! И все заулыбались. Слава Б-гу, все живы, здоровы. Прорвёмся!! На календаре 15.12.86г. До Нового года было ещё целых 16 дней. Приезжала комиссия из пожарной части, разобрали печь. Причиной пожара, признали смещение кирпича в «искрогасителе», произошедшего, по их мнению, то ли, в связи с возрастом печи, то ли, в результате небольшого землетрясения, произошедшего в Молдавии ещё летом. Так что, нашей вины не было, что и было отмечено в протоколе. На следующий день, я поехал в ЖЭК.

— Скажи спасибо, эта, — скривила лицо начальница конторы, прочитав протокол, — что, эта, не ты поджог дом, — и поправив прическу, добавила, — а то, ремонтировал бы, эта, весь дом.

Так что, свободен, — с сожалением процедила она.

— Как это свободен?

— не понял я, — а что с ремонтом?

Вы когда начнёте ремонт? Дом государственный, произошёл несчастный случай и ваша обязанность его починить. Мне через 12 дней переезжать с семьей!

— Ну, и переезжай, — она равнодушно пожала плечами, — от меня чего хочешь?

Поставлю тебя в очередь и, может, эта, во втором квАртале следующего года, сделаем, эта. А может в третьем, — и подумав, добавила, — да, эта, в третьем.

— Что, ЭТА?

— вскипел я, — у меня трое детей, причём два грудничка, куда я с ними зимой перееду?

Мне, ЭТА, снег на голову падает (от возмущения, я, невольно, стал применять её «лингвистический сленг», но она, ЭТА, даже, не заметила). Жить-то нам где, а, ЭТА?

— Как где, эта?

— пожала она плечами, — есть другая комната, там ведь только угол в потолке прогорел?

Так, эта, заткни его и живи. Люди, во время войны, в худших условиях жили, как эта, в землянках!

— Так сейчас, вроде, не война, — промямлил я, — в мирное время живем.

— Ну, эта, вопрос времени, — вздохнула она, — наш бронепоезд…

Короче, до весны протянешь, эта, а там, может, ремонт сделаем, во втором, нет, в третьем квАртале. Все, все, эта, свободен! Вот так, дорогой мой Морфей. Завёл ты меня в лабиринт крайне неприятный и выходить из него очень тяжело, но придется. Договор, как сказала бы начальница ЖЭКа: « ЭТА, не хухры-мухры», надо исполнять. Следующий месяц моей жизни, по трудовой активности, я могу сравнить с трудовым подвигом на социалистическом фронте, героя нашего детства, Павки Корчагина. Отличие было только одно - он строил общественную железную дорогу, а я свою квартиру. Знаешь ли ты, мой дорогой читатель, где, в наше время, можно было найти стройматериалы для восстановления крыши и потолка? Ответ- НИГДЕ! Что такое «дранка» или «шпиндель»? Где найти «шпалы» для перекрытий, толь, цемент и ………. И все это, при тотальном дефиците. Что-то я доставал, что-то выменивал, что-то покупал у «барыг»(зная, что это ворованное), что-то мне «выносили» из воинских частей, с железной дороги, из колхозных хозяйств - короче, я не «брезговал» ничем. Мне нужно было «выжить», поэтому, я «пахал» по «Корчагински», по 15-16 часов в сутки. Под нашими окнами выросла гора мусора, которая покрылась снегом и соседские дети использовали её как горку. 25 декабря моя семья переехала в Кишинёв и мы поселились у родных моей жены. В Новогоднюю ночь, выслушав поздравление Генерального секретаря КПСС, под бой курантов мы с женой выпили по бокалу шампанского и продолжили ремонт. К середине января следующего года, квартира была пригодна для жилья. Веранду мы застеклили и из неё получилась замечательная кухня, в конце коридора поставили стенку и сделали туалет с ванной, убрали печи и провели газовое отопление, причём, не только в нашу, но и в квартиру нашей соседки, милейшей Музы Фёдоровны. Ох, ох, Морфей! Выводи меня, прошу, из этого лабиринта. Нам очень тяжело досталась эта квартира и много труда в неё было вложено, но мы очень её любили. Тем более тяжело, сейчас, через много лет, видеть, что с ней сделали наши соседи, получившие её после нашего отъезда. Ужас и кошмар. Да, кстати, еще один занятный штрих! Уезжая на постоянное место жительства в Израиль, мы должны были «сдать» квартиру ЖЭКу, так как она была государственной. Мне опять пришлось встретиться с директрисой.

— Заплати 900 рублей, — хмуро сказала она, — тогда, эта, получишь справку о сдаче квартиры.

— Это за что?

— поинтересовался я.

— Как за что?

— скривилась директриса и ухмыльнулась, — эта, а капитальный ремонт, который мы сделали после пожара, который ты устроил, забыл?

— Что?

— кровь «ударила» мне в голову, — за ремонт?

После пожара?

— я начал заикаться, — в моем доме?

Вы сделали?

— А кто?

— встала директриса, — короче, всё!

Эта, нет денег, нет справки. И ни в какие свои палестины не поедешь, предатель. Конечно я заплатил! Ладно, ладно, конечно тяжело. А кому легко, позвольте вас спросить? Надо поспать, отдохнуть, собраться с силами и мыслями. Хрр-хрр (это я сплю) и снится мне… так, так, что там за народная мудрость? Что, что говорит народная мудрость? Ну, ну, Морфей, подскажи. Ах, да, точно, вспомнил……. Так! Дом я, вроде, построил, сына родил (даже двух), что там еще?

— Ага, дерево! Надо же дерево посадить! Ладно, посажу, но, это будет чуть позже. А пока, надо же ням-ням, то есть кушать, семейство, понимаешь ли кормить. А для этого денежки нужны. Надо работать. Так что, просыпайся друг и ищи работу. Работа. Не вдаваясь в подробности своего трудоустройства, просто скажу, что мне удалось устроиться хирургом в Железнодорожную больницу. Это весьма престижная ведомственная больница города и попасть в неё, было большой удачей. Больница, как раз, переехала в новое здание и мне, даже, довелось участвовать в благоустройстве помещений. Несколько слов о коллективе хирургического отделения. С заведующим, я был знаком. Было время, когда мы вместе работали. Это был чудесный, очень контактный человек. Ещё одного хирурга отделения, Петровича, я знал много лет, так как он, как ургентный хирург, дежурил в нашей больнице (по моему прежнему месту работы), и мы с ним были дружны. Так же, в отделении, работали ещё два хирурга, значительно старше меня по возрасту, специалисты со званиями - оба кандидаты медицинских наук, с высшими аттестационными категориями. В коллективе меня приняли очень хорошо и, не смотря на разницу в возрасте, мы быстро подружились. Ну, и, наконец, — «Шеф»! «Главный хирург железной дороги»

— многолетний руководитель всей хирургической службы, доктор медицинских наук, с непререкаемым авторитетом в больнице и колоссальным опытом работы. Он обладал потрясающей способностью одинаково пользоваться обеими руками, прекрасно рисовал, как правой, так и левой, даже оперировал одинаково, если можно так сказать - по «македонски». Но, в отличие от известного киллера Леши Македонского, он не убивал, а спасал людей. Это был очень интересный человек, сочетающий в себе, с одной стороны-исключительную одаренность, острый аналитический ум и энциклопедические знания, с другой- препротивнейший характер. Но, это можно было пережить и, забегая вперёд, могу сказать- мы жили дружно и он не раз помогал мне в профессии и даже, иногда, выручал. Как я уже сказал, приняли меня хорошо и работать в этой больнице было очень комфортно. Но, описывать свою профессиональную деятельность, я не собираюсь, так как это для читателя не интересно. Лучше я расскажу о моем приятеле и коллеге. Петрович. Петрович был старше меня на 8 лет и выше на 8 см (как он говорил-8х8). При этом, он носил невероятно высокую медицинскую шапочку, больше напоминающую колпак шеф-повара из престижного французского ресторана, что значительно увеличивало его, и без того, внушительный рост.

— Для солидности, — любил он повторять, — и значительности!

Петрович был невероятно занятной личностью. Толковый и знающий хирург, хорошо образованный, знающий литературу, с хорошим чувством юмора и при этом абсолютный фаталист, убежденный в неизбежности событий. Он никогда и ничего не планировал наперёд и жил по правилу древнеримского императора Марка Аврелия: « Делай, что должен и, свершится, чему суждено». Должен сказать, что такой образ его жизни, имел определенные основания. Дело в том, что у Петровича было очень серьёзное и неизлечимое заболевание почек, при котором, к сожалению, фатальный исход предрешён и это был, только, вопрос времени. Решающими факторами качества и, действительно, продления жизни, должно быть систематическое лечение, контроль анализов и здоровый образ жизни. И вот тут, заканчивалось, как «должно быть» и начинался «реальный фаталист Петрович»! Он не признавал никакого лечения и при полном отсутствии режима и здорового образа жизни, был картёжником, распутником и, как он сам это называл: «Бытовым пьяницей»!

— Эдя!

— глубокомысленно «чревовещал» он, — мы с тобой, носим почетное звание «Бытовые пьяницы»!

Заметь, — и поднимая бокал, задумчиво продолжал, — алкоголики, это «деклассированные элементы без нравственного кодекса, причём, они социопаты с диссоциальными растройствами личности». Мы же, простые «бытовые пьяницы», с эпизодическим употреблением спиртных напитков, и, что важно, без формирования зависимости и соблюдающие нравственный кодекс. Поэтому, расстройства личности у нас не наблюдается. Подумай об этом, — и хмуря брови, поднимал стакан, — подумай! Ликбез от Петровича.

— Садись мой друг и внимай, — Петрович аккуратно причесал свои редкие волосы, потом, дунул на расческу и спрятав её в нагрудный карман пиджака (он всегда ходил в костюме), задумчиво продолжил, — я посвящу тебя в великую тайну - «тайну пития»!

Обратимся к классике, — он сдвинул брови «домиком» и задумался, что-то вспоминая.

— Что пишет «гуру» алкоголиков, Веня Ерофеев, в своей великой поэме «Москва-Петушки»: «Я вот, к примеру, пью так просто! Нравится просто пить! Вот и пью!». Петрович привстал со стула и торжественно произнёс:

— Вот! Это и есть суть алкоголиков, этих «деклассированных элементов без нравственного кодекса»!

— он поднял палец, — видите ли, им «нравится пить»!

Просто нравится! Примитивизм! Беспринципность и пошлость! Нет! Это не наш метод! Мы, «Бытовые пьяницы», категорически против данной концепции, — решительно махнул он рукой, — поэтому, пьём не когда хочется (хочется всегда), а только тогда, когда НЕ пить, уже нельзя. Мы пьём с «душой», а душа должна «созреть»! Мы соблюдаем «нравственный кодекс»! Вот, как, к примеру, происходит процесс пития у алкоголиков? Петрович пытливо посмотрел мне прямо в глаза и видя мое замешательство, сам же и ответил:

— Захотел выпить и пьёт, тупо переливая благородный продукт из бутылки в своё горло! Ну, никакой романтики. А у нас? У Петровича просветлело лицо.

— Очень осторожно, за горлышко, достаёшь «белочку»(я потом объясню происхождение этого названия), — и наклонившись к своему «кейсу», он взял бутылку, — а она запотевшая, дрожит вся, потому что не знает, что её ждёт, — Петрович мягко улыбнулся, — а ты её гладишь и успокаиваешь: Не бойся, родная, я не сделаю тебе больно, просто осторожно откручу пробочку, — он налил содержимое в стаканы, — и …… Эдя, мизинчик, мизинчик нужно приподнять и чуть в сторону, — учитель показал как нужно сделать, — вот так. Ну, теперь ты понимаешь разницу между нами, «Бытовыми пьяницами» и алкоголиками. Будь здоров! Ни, ни, — помахал пальцем Петрович, видя, что выпив, я потянулся к колбасе, — после первой не закусывать! Тут я с соглашусь с Веней, — продолжил он, — который нас учит: «Больше пейте, меньше закусывайте. Это лучшее средство от самомнения и поверхностного атеизма». Хорошо сказано, и, главное, доходчиво. Ну-с, продолжим, — и протянув стакан, добавил, — давай по второй. Только прошу тебя, — улыбнулся он, — побольше чувства, романтизма и вдохновения. Наливай!

— Давай, — вздохнул я, понимая, что, чтобы достигнуть уровня «мастера», нужно иметь здоровую печень и долго учиться.

Он был очень последователен в своих пристрастиях, поэтому «употреблял» регулярно и основательно. Зачастую, наш рабочий день, начинался с вопроса:

— Эдя!

— дыхнув в мою сторону, интересовался Петрович, — как «выхлоп»?

Как правило «выхлоп был токсичен».

— Значит, нужна защита, — натягивая на лицо хирургическую маску, огорчался Петрович, — а сейчас?

— и повторял попытку.

— Вроде ничего, — принюхивался я, — сейчас не пахнет.

— Эх, — вздыхал он, — «рыжик» был лишним.

Нужно было «белкой» ограничится. Понимаешь, карта хорошо легла, я увлекся, поэтому и согрешил. Лишним был «рыжик», — покачал он головой, — лишним. Тут, я должен кое-что пояснить и расшифровать речь друга. У Петровича была своя, в зависимости от цвета, оригинальная система обозначения употребляемого алкогольного напитка. «Рыжик»

— это коньяк (рыжего цвета), «Белка»

— водка (белого цвета), «Партейный билет»

— крепленое красное вино (от марки «Портвейн»), «Беломор»

— вино белого цвета (крепляк или сушняк, в зависимости от крепости), «Ночной сивух»

— самогон и…... много ещё чего… Он был очень романтической личностью. С его слов, он всю жизнь писал сказку в стихах, правда, никому её не читал.

— Эдя, — восторженно закатывал он глаза, — у неё такой мизинец на ноге, я с ума схожу!

— и вздыхая, показывал на проходившую мимо пожилую санитарку, — я бы все отдал за ночь с ней!

Поверь мне, дорогой читатель, я не шучу. Именно так, он относился к «разным частям женского тела» и, иногда, после массивных возлияний «рыжиков и белочек», реализовывал с особами противоположного пола свои фантазии, причем, его никогда не смущал возраст «возлюбленной» и её социальный статус (мизинчик, лодыжечка, коленка)……. Ну, что сказать, «романтик»! В нашей больнице работал врач-эндоскопист по имени Ефим. Для стерилизации инструментов и протирания оптики его «эндоскопов», он получал из больничной аптеки медицинский спирт.

— Не понимаю, — поражался Петрович, — сидеть на таком богатстве и быть при этом совершеннейшим трезвенником.

Ну, не понимаю! Патология какая-то! По его мнению, это противоречило человеческой сущности и, с его слов: «Издевательство над ‘’доминирующей нацией’’ и неуважением к благородному продукту», который, даже у Петровича, не имел уничижительной клички и гордо носил своё законное имя - СПИРТ!

— Фимочка, — «мурлыкал» Петрович, — лучшие сыны двух народов, — указывая на меня и себя, — «доминирующего» в моем лице и «угнетенного» в лице твоего соплеменника, оторвавшись от благородного, но неблагодарного дела спасения жизней человеческих и отправляясь на прием отвратительной и нездоровой пищи в столовую….

— Пошли к черту, — сопел Фима, — нет у меня спирта, вы уже все выжрали!

Пошли вон, алкоголики. Как же, жизни они спасают человеческие! Кровь вы пьёте у трудящихся, а не жизни их спасаете. И не надо мне говорить про соплеменников. Среди евреев нет алкоголиков, — и с огорчением посмотрев на меня, добавил, — но, видно есть исключения.

— Фимочка, — как ни в чем не бывало, продолжал Петрович, — кончай свои «Иудейские войны».

Мы ценим твоё красноречие, но ты не Иосиф Флавий и у нас нет 7 лет на борьбу с твоим иудейским восстанием. У нас только 40 минут на приём малокалорийной и нездоровой общепитовской пищи. А так как мы стоим на страже здоровья трудящихся, строителей коммунизма, между прочим, — он поднял палец, — нам нужны калории, поэтому, давай, не жмись, — и протягивая Фиме две пробирки, нежно шептал, — наливай! Спирт мы носили в пробирках, закрывающихся резиновыми пробочками. Очень удобно и практично. Ну, что может быть в пробирках у врачей? Наверное, какой-то материал для исследования, ну, не спирт же, в самом деле? Рядом с нашей больницей, было студенческое общежитие, в котором была столовая и мы, прямо в халатах, ходили туда обедать. Пища была так себе, но, учитывая скудные финансовые возможности студентов, в ассортимент пищевых «изысков» общепита, как правило, входил дешёвый томатный сок и расфасованные по стаканам 100 граммовые порции сметаны. Дёшево и сытно. А теперь внимание!!! Эксклюзив!! Рецепт Петровича! «Коктейль железнодорожника». Часть сметаны кладёте в борщ, потом осторожно, чтобы не расплескать, отодвигаете тарелку в сторону и начинаете заниматься главным. В стакан с оставшейся сметаной, наливаете томатный сок, потом добавляете содержимое пробирки (спрятанной в рукаве халата), немного соли (по аналогии с «Текилой», но, «Лайм», в нашем случае, не обязателен), размешиваем ложечкой и ждем 3-4 минуты (чтобы ингредиенты равномерно перемешались между собой), а потом….. медленно, вдумчиво и с чувством, «выкушиваем» содержимое. Внимание!! Обязательное условие- не торопиться! Вкусовые рецепторы языка, должны в полной мере оценить эксклюзивность состава. Коктейль не любит спешки! Потом, аккуратно, пальцем (или ложечкой), собрать остатки сметаны со стенок стакана, после чего, незаметно, облизать (палец или ложечку). Божественно! Можете мне поверить.

P. S. Другие ингредиенты, типа - перец, анис, куркума, базилик, чёрный тмин, семена акации, «Райские зерна», «Бутоны Кассии»…, и другие специи, добавлять не обязательно. И так вкусно! Внимание!! Как учил Петрович, настоящий «Бытовой пьяница», должен следовать двум правилам: «ЧТО пьёшь?» и «КАК пьёшь?» Ну, «ЧТО пьёшь?»

— разобрались, а вот «КАК?» Важно!! К потреблению пищи сразу не приступать, а 3-4 минуты молча посидеть, оценивая вкусовой «букет» коктейля, посредством вращательных движений языка в полости рта…м-м-м…. За это время, молекулы С2Н5ОН (спирт) достигнут нужных центров…… так-так-так…. вот-вот…. Есть! И только после этого,… не торопясь,… ложечку, другую,…м-м.. Уверяю вас- борщ и другие кулинарные «деликатесы», станут значительно вкуснее. «Зуб даю»! Ну, что, дорогой читатель, записал фирменный рецепт «Коктейля железнодорожника»? Отлично! Попробуй, не пожалеешь. Но… Просто «Бытовой пьяница»

— со слов Петровича- это низшая лига. Существует, ещё и высшая! К «счастью», им же, я был «посвящён» в «Почетные Рыцари» этой «почтенной организации». Возьму на себя смелость и приоткрою некоторые тайны этого секретного сообщества. Просто я боюсь, что с нашим уходом, могут быть навсегда утеряны секреты приготовления замечательных старинных коктейлей. Итак… Небольшое отступление. У Петровича был «замечательный кейс», который он всегда носил с собой. Особенностью этого чудо-портфеля, была возможность уместить в его «чреве» 5! «разнокалиберных» бутылок. В наше время, в магазины периодически «выбрасывали» «божественный напиток», под названием «Пиво Жигулевское». Иногда, Петрович приносил на работу 2-3 бутылки (на всякий случай). Кейс он оставлял в кабинете старшей медсестры приемного отделения, своей давней подруги, счастливой обладательницы, то ли, «обалденного мизинца» на стопе, то ли, «шикарной левой коленки», я не помню. Так вот, прямо у неё в кабинете, мы «заряжали» эти бутылки с пивом «жидкостью от Фимы», брали с собой кейс и ходили в столовую на обед, без медицинских халатов, а, как простые посетители. Рецепт из высшей лиги: Коктейль «Почетный железнодорожник». Начало обычное (смотри «Коктейль железнодорожника»), НО… В стакан со сметаной и томатным соком, добавляется новый ингредиент, да какой- «Освященное Пиво Жигулевское»! Коктейль «заиграл», и цветом, и вкусом! Преимущества очевидны - не нужно в конце процедуры собирать со стенок стакана остатки «нектара» и потом облизывать пальцы. Достаточно взболтать стакан и выпить коктейль до последней капли. Все остальное - по уже описанной схеме. Мелочь, хотите сказать?

— Нет!

— сказал бы Петрович, — «букет» напитка, стал намного богаче, не правда ли?

Это «Высшая лига», сынок! Ой, что-то я долго рассказываю о наших глупостях. Не думай, мой дорогой читатель, что мы только пьянствовали и рассуждали о принципиальных отличиях бытового пьянства от алкоголизма. Мы, между прочим, ещё и работали. И неплохо работали. Ежедневные операции, бесконечные дежурства,….. работа нервная и ответственная. А стресс нужно снимать. Так что, не суди нас строго, мы снимали, как могли. Ах, да, совсем забыл. Мне же ещё дерево надо посадить! Сейчас я посплю немного и….. (это мне уже снится), вот, вот, опять лабиринт. Что на этот раз? А…. Фазенда. Люди старшего поколения хорошо помнят это модное слово, пришедшее из португальского языка и плотно вошедшее в наш лексикон после знаменитого телевизионного сериала «Рабыня Изаура». В «загнивающей» Латинской Америке, так назывался загородный дом с земельными плантациями, церковью и постройкой для рабочих и прислуги, а у нас, в развитом и прогрессивном Советском Сообществе, это был - «огородный участок на 6 соток», деревянная будка для инвентаря (это же дом хозяев и прислуги), а церковь,…. ну, церквей в стране хватает, даже синагоги есть (но не много). Так, к чему это я привожу эту историческую справку? Ага, это я ещё сплю и снится мне…. снится... как это у меня начиналось.?…. Итак, я работаю хирургом в кишинёвской железнодорожной больнице. Больница ведомственная, поэтому обслуживаться у нас могли только железнодорожники. Но, это в теории, а на практике,… если нужно,…. ну очень нужно,…. то,…. больные других профессий (не железнодорожники) оформлялись, как «тематические». На базе нашего отделения, работала «Кафедра хирургии» мединститута и для учебного процесса, требовались «тематические» пациенты с разнообразной хирургической патологией. Вот мы, этим (чего греха таить) и пользовались. Гриша жил в селе, в 15 км от Кишинева, где работал ветеринаром в большом животноводческом комплексе (коровник) и страдал геморроем. Заболевание, вроде, пустяковое, но жизнь осложняло значительно. Как он попал ко мне не помню, вероятно, по чьей-то просьбе. Я его прооперировал, не придав этому факту особого значения, а напрасно. Беру на себя смелость заявить: «Нет более благодарного пациента, чем житель из молдавского села». Через короткое время, из этого села, ко мне пошёл «косяк» «тематических» больных, а, вскоре, я получил предложение, от которого не смог отказаться.

— Доктор, — торжественно сказал Гриша, — у нас в деревне есть пустующий дом с участком и вы можете его купить!

С председателем сельсовета я говорил, он не против. Вот вам и «Фазенда»

— настоящий загородный дом, с летней кухней, погребом и огромным участком земли. Короче, мы купили. Благодарные сельские пациенты принимали активное участие в благоустройстве дома, обработке участка, помогли с приобретением 60 метров штакетника (забор), привезли удобрения, сельские кузнецы выковали железные ворота, обустроили площадку для машины и масса других услуг-все это благодарность селян. Но, даже, учитывая их помощь, принимая во внимание тот факт, что негры в нашей округе не проживали, тяжелый «рабский труд на плантациях» лёг на наши плечи и спины, но, несмотря на «каторжный» труд, мы были счастливы. Сидели с детьми в летней кухне, пили чай (и не только), смотрели на цветущие «плантации» и нам было хорошо. Всю молочную продукцию мы получали прямо с фермы, причём в огромном количестве и главное, отменного качества. Про домашнее вино я даже не говорю. Простите меня, мои дорогие селяне, но если бы вы знали, сколько литров вина моя жена вылила в раковину… Эх, Петрович! Тогда, я и посадил ДЕРЕВО, хотя, оно было далеко не первое. Хорошее было время, продуктивное. Я все время двигался вперёд. Заповедь из «Талмуда» выполнил - дом построил, сыновей родил, дерево посадил! Деньги появились. Ах, да! Деньги! Я же ещё ничего не рассказал о кооперативе. А это интересный лабиринт. Кооператив «Медик». В конце 80 годов, несколько ребят из непьющей (по выражению эндоскописта Фимы) «угнетенной» нации, врачи по профессии, собрались за «рюмкой чая» и решили, что, если УЖЕ можно («Перестройка»), то пора переводить медицину из непроизводственной сферы в коммерческую.

— Друзья!

— Айзик поднял бокал с «зелёным чаем», — если взять за основу известную мудрость: «Если есть домашние хозяйки, то где-то должны быть и дикие» и перефразировать её: «Если есть бесплатная медицина, то где-то должна быть и платная»(бурные аплодисменты присутствующих, с возгласами- Даёшь!

Пора!), — он поднял руку и успокоив присутствующих продолжил, — то возникает вопрос: А почему не у нас? Здесь, — он обвёл аудиторию «бокалом с чаем», — собрались лучшие умы «угнетенной нации» с медицинским образованием и я позволю себе спросить вас: Доколе?(Айзик, всегда, был красноречив и очень убедителен). Сквозь мелодичный звон чокающихся бокалов с «чаем», послышались голоса: «Пора… Пришло время… Пробил час… Кто, если не мы?…» Так был открыт кооператив «Медик». Я возглавил отделение кооператива в своей больнице. У меня были очень хорошие отношения с главврачом и мы достаточно быстро заключили договор на аренду помещения и оборудования. Больница была на безналичном финансировании из Управления железной дороги (в то время Одесско-Кишиневской) и любой вопрос нужно было решать методом «вышибания» фондов в финансовом отделе, находившегося в Одессе. Больница отчаянно нуждалась в наличных деньгах и сотрудничество с нами было выгодно обеим сторонам. Опыта работы, как частных предпринимателей, у нас не было, но мы быстро учились в процессе работы. Схема работы была такова- до 16.00 мы работали как сотрудники больницы, а с 16.01 до 21.30 (зачастую и позже), уже как работники кооператива. Коллектив собрался очень хороший, работали все с душой и я строго следил за качеством работы. Объём медицинских услуг быстро увеличивался, количество сотрудников тоже и вскоре, по некоторым вопросам, особенно в плане диагностики и гинекологической помощи, мы стали конкурировать с официальными профильными медицинскими учреждениями. Это вызывало раздражение у горздравотдела и коснулось, даже, министерства. Начались «тщательные» проверки по «письмам граждан». Причём, эти письма мне никогда не показывали, не положено. Однажды, меня вызывают в Управление к главному медицинскому начальнику железной дороги. Я видел его только один раз, когда он подписывал приказ о приеме меня на работу. Из-за любви к горячительным напиткам, у него постоянно был красновато-синюшный нос и «мешки» под глазами, поэтому среди сотрудников он носил кличку «Синяк».

— Я слышал, — смотря в окно, сказал «Синяк», — что ты развернул коммерческую деятельность в нашей больнице, а?

— Да, — с осторожностью ответил я, — у нас медицинский кооператив и есть договор с больницей.

Это разрешено законом, — и добавил, — все совершенно официально.

— А законом разрешено, — «Синяк» повернулся и указал на меня пальцем, — чтобы докторишка зарабатывал больше, чем начальник медицинской службы дороги на генеральской должности?

Ты со мной договор подписывал?

— По закону достаточно заключить договор с главврачом больницы, — успел только сказать я, — а моя зарплата….

— Ты знаешь, — перебил меня «Синяк», — кто такой Маринеску?

— Я знаю только одного Маринеску, — пробормотал я, — героя ВОВ, командира подводной лодки, читал про это.

Вы его имеете в виду?

— Угу, — кивнул он головой, — и за его активную деятельность (!?), Гитлер считал его своим личным врагом. Так вот, — прошипел он, — теперь, ты мой личный враг и я тебя уничтожу! Раздавлю как блоху, — скривил он рот, — вместе с твоим кооперативом, понял? Свободен! И он сдержал своё слово. За 7 месяцев работы кооператива, по его заявлениям, в транспортной прокуратуре на меня было открыто 6 (шесть!) дел. Проверяли всё- регистрацию пациентов, использование и уборку больничных помещений, законность эксплуатации больничной аппаратуры, ведение документации, медикаментах и, конечно, финансовых потоках…. Меня допрашивали прямо на рабочем месте в отделении, в кабинете главврача, заставляли водить их комиссии по помещениям, которые мы «эксплуатировали с целью частного приёма», и однажды, даже, «пригласили» нас с бухгалтером, пожилой женщиной, к себе в прокуратуру. Наверняка «Синяка» бесило отсутствие «нужного результата» и я понимал, что он не остановится, пока меня не «закопает». Хотя, с другой стороны я спрашивал себя: А кто сказал, что будет легко заниматься частной деятельностью в развитом социалистическом обществе? Тем более, если вас окружают «синяки» на генеральских должностях. Но, несмотря на «атаки силовиков», кооператив жил и развивался, что отражалось на наших доходах. Иногда, доходило до трагикомических случаев. Прихожу утром на работу.

— Ты слышал, — тревожно спрашивает меня коллега, — что В.

П.(наш врач-гинеколог) с гипертоническим кризом с вечера лежит в реанимации? Прямо, прединфарктное состояние. Я бегу в реанимацию. В отдельной палате лежит бледная В. П., подключённая к мониторам, капельницам.

— Ничего удивительного, — качает головой реаниматолог, — три дня не выходила из больницы.

С утра в отделении, потом до ночи в вашем кооперативе, потом опять отделение, ночное дежурство и так трое суток подряд. Какое сердце выдержит?

— покачал он головой, — тем более, уже не девочка.

Поговори с ней, — сказал он мне и вышел.

— Вы что, — наклонился я к лежащей, — с ума сошли?

Три дня на работе в таком ритме, зачем?

— Леоныч (это я), — слабо улыбнулась В.

П., — больные «косяком» шли и, ведь, за деньги! Ну, не могла я остановиться, — вздохнула она, — не могла! Как подумаю, какие это деньги, — она покачала головой, — ведь, никогда в жизни, я столько не зарабатывала. «Жаба» задушила, — вздохнула она и, грустно улыбнувшись, добавила, — оказалась «грудная». Слава Б-гу, все закончилось благополучно. Да, и в стране, тоже, было неспокойно. Бушевала, как у нас говорили: «Перестройка»

— «Переделка», «Перековка»

— «Перестрелка». Перестраивалась жизнь, Переделывалось мЫшление. «Пророк Михей»(Михаил) хотел Перековать «мечи на орала», но из-за «перегибов на местах», началась Перестрелка. В молдавском сценарии- «Народный фронт». Всё «забродило», массы людей, с флагами, выходили на улицы с криками “Jos”(«Вон»)! Я не думаю, что все протестующие понимали, кого они хотели выгнать, откуда и зачем. Но, винные пары разогревали их не очень образованные головы, и, иногда, даже, стреляли, им было «весело». Ко всему прочему, меня пригласил к себе председатель сельсовета, где находилась моя «Фазенда» и с грустью сообщил, что «Народный фронт» требует, чтобы все иногородцы сдали свою недвижимость и покинули село.

— Вы единственный, — грустно сказал председатель, — кому я хочу вернуть деньги за дом.

Но в нашей кассе есть только (он назвал мизерную сумму)…. и это, извиняюсь, все. Берите, берите, завтра и этого не будет. Я его поблагодарил, взял деньги и мы, с грустью, покинули «Фазенду», куда было вложено столько труда, любви и денег. (Пару лет назад, я побывал в этом селе и видел нашу «Фазенду». В доме так никто и не жил. Забор вокруг участка, вместе с железными воротами, исчез, стоял заброшенный дом с покосившейся крышей, разруха на участке, как, впрочем, и в душах сельчан. Кстати, коровника в селе, тоже, давно нет!). Началась большая эмиграция, причём, не только еврейская. Наступили смутные времена и народ «расползался» кто куда. Я съездил с родителями в Израиль и у нас появились мысли об эмиграции. К ускорению решения этого вопроса, нас подтолкнули некоторые обстоятельства. В своё время, я оперировал одного пациента, сын которого, был одним из заместителей начальника железной дороги и, с тех пор, мы с его сыном приятельствовали.

— «Синяк» не успокоится, пока не посадит тебя, — уверенно сказал мне приятель, — и если, до сих пор, твоим кооперативом занималась наша местная транспортная прокуратура, то сейчас, я это точно знаю, он написал заяву в центральный аппарат и ждет следаков из Москвы.

Эд!

— серьезно сказал он, — я знаю, что ты собираешься за кордон, так мой совет: не тяни и уматывай как можно быстрей.

Так мы и сделали. (Три года назад, будучи в Кишиневе, я зашёл в свою больницу. Из тех, с кем мне довелось работать в те годы, почти никого не осталось. Да, прошло тридцать лет. Тем более, я был поражён узнав, что «Синяк», на тот момент, был главврачом больницы. Это, конечно, было понижением его прежнего статуса, но все таки... Я решил с ним повидаться и зашёл в приемную. Меня встретила секретарша, которая работала ещё в мое время, сегодня уже пожилая дама. После долгих и тёплых объятий, я изложил ей суть моего прихода.

— Да вы что, — махнула она рукой, — вам это надо?

Вы что, не знаете «Синяка»? Да, с утра пьяный, — вздохнула она, — он и не вспомнит вас. Напьется и из кабинета весь день не выходит, полный деградант! Одним словом- «Синяк»! Я ушёл, так и не повидавшись с «генералом», у которого «имел честь» быть «личным врагом». Жаль больницу! Здесь работали достойные люди, а теперь…). Все, все! Я устал. Надо поспать, собраться с мыслями. Сколько воспоминаний, событий. Какая была жизненная активность, постоянное движение вперёд, вера в будущее. Все, сплю, …сплю,…. привет Морфей, давненько не общались. Но, что это, фу-у-у..., чёрт побери, что мне снится? Что за запах? Что за «красная морда» «сидит» на жирной шее, плавно переходящей в покатые плечи, на которых погоны со звёздами? Глазки заплыли жиром, дышит тяжело, с каждым выдохом выделяя густые миазмы винных паров, смешанных с чесноком. А-а-а.., вспомнил- это же майор из ОВИРа, представитель закона! Вот, вот, он берет в руки наши паспорта и большими ножницами, высунув от усердия язык, с нескрываемым удовольствием режет их, кромсает и приговаривает: «Мотайте, мотайте в свои палестины! Без вас тут воздух будет чище»(и это при его-то «выхлопе!»). Нет, нет! Я не хочу залезать в этот лабиринт, Морфей, не надо. Лучше я проснусь,... хотя, а что тут страшного? Нормальная история, всё как всегда и обижаться тут нечего. Тоже мне, лабиринт! Мою квартиру ЖЭК принял?(помните, я писал об этом) — Принял! Ну и что, что все наши деньги «сгорели»? Нам же разрешили, при выезде, купить АЖ по $150 на человека- разрешили! Спасибо Партии родной! Ну и что, что заставили оценить за НАШИ деньги, все НАШИ украшения (купленные за НАШИ деньги), а потом ( это же достояние страны), на каждое изделие повесили оценочную бирку? Так они же работали, оценивали! «Выперли» (как говорила моя квартирная хозяйка Мария Захаровна), «Голых и босых» «врагов народа» за кордон - так ведь не убили же, выпустили! Чего же тут жаловаться? Спасибо, сказать нужно! СПА-СИ-БО!!!! Одно только мне интересно - без трёх врачей, медсестры, двух инженеров, пяти детей, ставших впоследствии экономистами, учителями, медработниками и владеющими пятью языками каждый - стал ли на нашей Родине «воздух чище»? А, майор?