Финал

— Дядя!

— застонал Беня, схватившись за ягодицу, — почему в меня?

— и упал на пол корзины. При падении, он задел рукой за какие то рычажки на панели управления. Шар начал медленно опускаться вниз. На штангах ворот, стали появляться большие щели, из которых начали медленно выползать полчища пчел. За воротами, между собой, дрались народные дружинники в противогазах.

— Какой типаж, — вошел в раж новоиспеченный фотограф, — надо снять для истории, — и навел объектив на дерущихся.

Нападающий, как мог, разбежался и стукнул по мячу. При этом, его бутса, под тяжестью подошвы, соскочила у него с ноги и с силой ударила голкипера по колену. Охнув от боли, вратарь упал. Мяч медленно закатился в ворота. Свисток судьи провозгласил об окончании матча. На табло появилось: "Спарта" 2: 2 "Зинамо" Пчелы все прибывали. Они атаковали спортсменов, затем и зрителей. На стадионе началась паника. Болельщики массово покидали стадион, отбиваясь от досаждавших пчел. На выходе возникла давка. Пострадавших подбирали и отводили в полицейский участок, где медработники, получив приказ от мэра города, поставили работу на поток. Всем доставленным давали успокаивающую микстуру со снотворным и определяли в обезьяник. Когда полицейский участок переполнился, людей погрузили в машины и увезли.

— Уважаемые болельщики и гости нашего города, — раздался голос диктора по громкоговорителю, — прослушайте информацию.

Финальный матч между командами "Зинамо" — "Спарта" закончился со счетом 2:2. Ничья. По правилам чемпионата, для выявления победителя, будет назначено дополнительное время. Однако, в связи со стихийным бедствием, нашествием диких пчел, матч продолжить не представляется возможным. Просьба к зрителям, без паники покинуть стадион. Дополнительная информация появиться в средствах массовой информации в ближайшее время. Спасибо за внимание и понимание. На трибунах началось столпотворение. Зрители отбивались от пчел, кто чем мог. Старушка нагнулась к корзинке, где сидела ее дрожащая собачка.

— Не бойся Мими, малышка, — прошептала она, — мама не даст этим противным пчелам покусать тебя.

Возле корзинки, старушка увидела лежащий шланг.

— Пригодится для полива, — прошептала она дернув за конец и начала проворно его скручивать.

Увидев, на конце шланга, привязанный презерватив, старушка удивленно промолвила:

— Опять что-то новенькое придумали. Надо внука спросить, что это такое.

— Ой, мамочки, — где-то сзади вскрикнул мужчина, схватившись двумя руками за пах, — больно то как!

Но старушка не обратив на это внимания, с корзиной в руках, проворно продвинулась к выходу. Крик толстяка, приплясываюшего от боли, разбудил друзей, спящих на скамейках, прижавшись друг к другу. Увидев летающих вокруг них пчел, Вован воскликнул:

— Толян! Смотри сколько покемонов летает!

— и увидев искусанного приятеля, добавил, — ого!

Да ты, друган, опух уже от пьянства! Все, все! Вперед, к психиатру! Только наш "фотограф" не обращал никакого внимания на атаки озлобленных пчел, так как был надежно защищен черной накидкой. Забыв обо всем на свете, он был очень увлечен фотосъемкой событий, происходящих на поле и после финального свистка судьи.

— Понаделаю как можно больше снимков, — решил он, — ну, а в редакции пусть разбираются и выбирают, что им нужно.

А на поле происходило много чего интересного. Неизвестно откуда, выскочили несколько мужчин в разноцветных юбочках девушек из групп поддержки и побежали к группе людей, сидевших возле ворот в костюмах химзащиты и противогазах.

— Бугор!

— сорвав с себя противогаз и тяжело дышав, сказал Крюк, — тебе не кажется, что нас развели и судья не настоящий?

Скажи по чесноку, ты ему бабки давал?

— 100 штук "зеленых", — сняв маску, ответил Бугор, — а ты?

— И я 130 выложил, — вздохнул Крюк.

— Так, что получается, — побагровел Бугор, — мы здесь друг другу рожи чистим, а эта падла, с нашими бабками "делает ноги".

— Вот он!

— заорал Кувалда, показывая на поле, — судья хренов.

Убью гада!

— Зови братву, — вяло приказал Крюк, — у меня, чего то, сил нету бегать.

На поле, по звонку Кувалды, выбежали несколько крепких парней и побежали в сторону судьи, устало бредущему по полю. Повязка с микрофоном уныло болталась на его шее, он с трудом переставлял ноги.

— Кеша, очнись!

— напрасно взывал Кац, — одень микрофон!

Шмулинсон его не слышал.

— Ребята!

— закричал "контрабас", — играем "Прощание славянки", под мою ответственность.

Я потом все объясню. Оркестр грянул нетленный марш. Услышав музыку, в памяти Шмулинсона моментально всплыли указания шурина и очнувшись, он вставил микрофон в ухо.

— Кеша, за тобой погоня, — кричал шурин, — беги к оркестру!

Быстро! Обернувшись и увидя окружающих его "братков", судья из последних сил бросился к родным музыкантам, благо они находились недалеко.

— Ребята!

— закричал коллегам Кац, — это наш Шмулинсон, спасайте дирижера!

Не прекращая играть, ряды оркестрантов разомкнулись, затем плотно сомкнулись, предварительно пропустив маэстро в центр оркестра. Атака преследователей была мужественно отбита струнниками, стоявших в первых рядах. Отбивались смычками и инструментами. По приказу "контрабаса", весь оркестр, продолжая играть, передвинулся и окружил корзину воздушного шара, лежащую на земле, с подстреленным Филиным внутри. С трудом разбудив его, Кац строго сказал:

— Получен приказ полковника, вывести нашего агента. Исполнять! Филин, с трудом, поднял руку и нажав рычажки на панели, снова уснул. Шар стал наполняться воздухом и через несколько минут поднялся в воздух, унося в голубые дали дирижера, "контрабаса" и спящего Беню. Братки уныло вернулись к своему начальству, ожидая наказания за невыполненное задание, однако, были немало удивлены, увидев их мирно спящими, прижавшись друг к другу. В ложе мэра города, было неспокойно.

— Что происходит, полковник?

— кричал мэр, — вы с ума сошли!

Вы можете мне объяснить, что это все значит? Откуда пчелы? Что происходит?

— А что вы хотели, уважаемый, — начальник полиции скривился, — война мафии.

Нужно еще сказать спасибо, что без жертв. Да еще этот побег из дурдома. Троих взяли, но еще несколько где-то бродят.

— Я слышать ничего не хочу, — раздраженно сказал мэр, — всех подозрительных, немедленно, доставлять в псиатрическую лечебницу, а завтра будем разбираться что к чему.

Неизвестно, сколько будет еще жертв от этих проклятых пчел, — нервно произнес он, отмахиваясь от назойливых насекомых,

— да, я вас... да вы..., — мэр стал оседать, голос становился все глуше, появился быстро нарастающий отек шеи и мэр стал сползать на пол.

— Что с вами?

— испугался Альфонс, — Иван Иванович, вы что?

— Отек Квинке, — констатировал подбежавший заведующий горздравотделом, — анафилактический шок от укуса пчел.

Его надо срочно в больницу.

— Засада!

— отбиваясь своим париком от досаждавших пчел прохрипел пахан и с криком: — Атас братва, делаем ноги, — по молодому перемахнул через перила своей комфортабельной ложи и пригибаясь скрылся в толпе, оторвавшись даже от своих телохранителей. За ним, в рассыпную, как в молодые годы, "сделал ноги" весь Совет Паханов. Три полицейские машины с мигалками, ворвались на территорию психбольницы. Подъехав к отделению, несколько полицейских стали выгружать спящих людей.

— Куда заносить?

— хрипло спросил у испуганного студента потный капитан, весь искусанный пчелами, — ну?

Совершенно потерявший голову, несчастный практикант открыл палату, откуда еще три часа назад вышла команда во главе с Рамзесом lll. Людей укладывали на свободные кровати, потом, за неимением мест, прямо на пол. Скоро вся палата была забита под завязку. Шум происходящего разбудил спящего на кровати студента. Сев на кровати, он с ужасом огляделся. Везде лежали опухшие люди со следами укусов. На некоторых были костюмы химзащиты и противогазы, другие были в коротких юбочках из разноцветной мишуры. Вдруг, студент увидел Учителя! Гринберг лежал на спине, широко открыв рот. Свет лампочки играл на его золотом зубе и отражался в стеклах очков. На его откинутой руке покоилась голова доктора Фельдмана, с застрявшими в бороде хлебными крошками. Практиканту стало плохо. Он с трудом подполз к спящему санитару.

— Григорий, проснитесь, — потряс он спящего, — беда!

Санитар открыл глаза и сел.

— Эпидемия!

— белыми губами прошептал студент, обводя пальцем палату, — это или бубонная чума, или оспа.

Семен Григорьевич и доктор Фельдман героически погибли при исполнении своего врачебного долга. Они там лежат, — сказал он, показав пальцем вглубь комнаты и обхватив голову застонал.

— Армагеддон, — глухим голосом произнес санитар и перекрестился, — так вот ты какой, конец света?

Достав из кармана начатую бутылку водки, допил ее прямо из горлышка, еще раз перекрестился, сложил руки на груди, лег на спину и закрыв глаза, затих. Через три дня. Тот же зал в средневековом замке. Совет Паханов. Возле стола напротив друг друга стоят Крюк и Бугор. От предложения присесть оба вежливо отказались, сказав, что стоять им удобней. Лица у всех присуствующих опухшие, со следами многочисленных укусов.

— Господа!

— открыл сходку главный Пахан, — мы опять собрались, чтобы обсудить будущее нашей области.

Сразу хочу сказать, что идея с футбольным матчем мне понравилась и я чудесно провел время на этом поединке. Вспомнил свою первую ходку, первую облаву, короче, свою молодость. Теперь к делу. Буду краток. Крюк с Бугром напряглись.

— Мы все знаем, что матч закончился вничью. Должно было быть назначено дополнительное время, но по вашей вине, — указав на стоявших, продолжил он,

— переигровка не состоялась. И все прекрасно знают почему. Бенефис с пчелами удался на славу! Потом вы исчезли и два дня вас не было. Оказалось, вы отдыхали в психиатрической лечебнице. За это время в Совет Паханов обратился авторитетный человек и предложил в общак такую сумму, что, как мы посчитали, проводить аукцион не имеет никакого смысла. При этих словах, Крюк с Бугром пришли в крайнее возбуждение и размахивая руками и перебивая друг друга, начали доказывать Совету, что это их деньги и этот "авторитетный" человек обокрал их, получив деньги посредством обмана, тотализатора и.... В зал молниеносно заскочили несколько крепких парней и скрутили им руки.

— Мы предусмотрели вашу реакцию, господа, — спокойно продолжил Пахан, — но не стоит кипишевать. "Les gagnants ne sont pas juges" — "Победителей не судят". Вопрос решен, у области появился новый хозяин и я вам рекомендую найти с ним общий язык. Сходняк закончен. Все свободны. Городской театр. Красивое, отреставрированное здание. Шикарное фойе. Огромная хрустальная люстра украшает богато оформленный зал. "Дают" "Лебединое озеро" Чайковского. Из оркестровой ямы доносятся звуки настраивающихся инструментов. Все очень чинно и торжественно. В гардеробной, в ливрее, стоит Бугор и принимает у публики одежду. Наконец все зашли в зал и заняли свои места.

— Слыш, Бугор, — к гардеробщику подошел Крюк, одетый в такой же костюм,

— говорят сегодня Сам будет! То-то все так разбегались, — усмехнулся он.

В гардероб зашел человек с сумкой противогаза через плечо. Бугор принял у него пальто.

— Привет, Альфонс, — криво улыбнулся он, — я слышал ты теперь начальник гражданской обороны?

— Для кого Альфонс, а для кого Александр Фомич Носков, — и брезгливо посмотрев на него, добавил, — прошу запомнить, "ГардеГробщик"!

Через несколько минут Бугру принесли тазик, на дне которого пузырилось шампанское, в котором плавал один фужер.

— Велено передать этот тазик "ГардеГробщику". Начальник гражданской обороны сказал, что он поймет и выпьет за его здоровье, — сказал посыльный и ушел.

— Так у тебя новое погоняло, — усмехнулся Крюк, — и зачерпнув в бокал шампанского, добавил, — это надо отметить.

Твое здоровье -"ГардеГробщик"! В главную ложу зашли солидные люди. В зале потух свет и зазвучала музыка.

— Господин губернатор!

— мэр учтиво склонился к сидевшему в кресле солидному человеку, — бинокль, как Вы просили.

Взяв бинокль в руки, босс сразу навел его на оркестровую яму. Под руководством элегантного дирижера, музыканты слаженно играли либретто к балету. Возле ударника, одиноко, стоял инструмент без музыканта. Это был контрабас, на струнах которого была прикреплена бумага. Наведя резкость бинокля, губернатор прочел написанное:

— Кац, паразит! Сегодня твоя очередь принести "бомбу". Имей совесть! Подозвав пальцем начальника своей охраны, губернатор шепнул ему на ухо:

— Послушай, капитан-лейтенант, организуй мне быстренько..., — и покинул ложу.

Через пять минут, он появился в оркестровой яме, но уже в концертном костюме и взял в руки инструмент. Еще через пару минут, вытащив бутылку и наклонившись к ударнику, прошептал: Милан, где твоя посуда? Сразу несколько рук, с разных сторон, протянули свои пластиковые стаканы к вожделенной бутылке.

— А этот, — сказал Милан, подставляя второй стакан, — для нашего "судьи", — и показал на Шмулинсона, который улыбнулся и согласно кивнул головой.

Выпив, весь оркестр, вдруг, встал и заиграл "Прощание славянки". Хороший марш! Р. S. Журналист Илья Фукс, спорт больше не комментирует. После "выписки" из психиатрического отделения, стал задумчив и очень набожен. Сейчас сотрудничает с журналом "Духовная жизнь". Судья, вернувшись из больницы в гостинницу, нашел своего кота в полном здравии, который, очень недурно пристроился к ресторанной кухне и даже поговаривают, что пара-тройка кошек носят под сердцем его потомство. Правда, после травмы у рефери появилась небольшая амнезия и он никак не может вспомнить, зачем приезжал в этот город. Но врачи обнадеживают, что со временем память восстановится. Ну, и совсем P. S. S. У Шмуленсонов, в салоне их большого дома висит хрустальная люстра, точная копия театральной, только поменьше. Друзья семьи говорят, что его жена очень довольна. И люстрой и Шмулинсоном.