Финал

ФИНАЛ. Репетиция симфонического оркестра. За дирижерским пультом, полузакрыв глаза, спрятанных за старомодными очками с невероятно толстыми линзами, в экстазе бьется тщедушный дирижер с бородкой. Зовут его Иннокентий Шмулинсон. Репетиция происходит в старом, очень неуютном зале. У всех, кроме дирижера, явно скучающий вид. Контрабасист перешептывается с ударником, яростно что-то ему доказывая.

— Идиот! Неужели ты не понимаешь, что это шанс? Как ты собираешься вырваться из нужды? Много тебе твои барабаны дают? Или тебе, кроме музыки, ничего больше не нужно, как этому кретину, — показывая на экзальтированного дирижера, — моего родственничка?

Сколько лет моя бедная сестра за ним замужем, а кроме нотных тетрадей, в магазине больше ничего не покупает.

— Андрюха, ну что ты от меня хочешь?

— с досадой спросил контрабасиста барабанщик, — что конкретно ты предлагаешь?

— Заработать денег на тотализаторе, вот что, — с жаром прошептал контрабас, присев на корточки, — ну, вздрогнули!

— Ох, хороша, чертовка, — закусывая соленым огурчиком крякнул ударник, — прямо душу греет.

— Ну, так чистый спирт, что ж ты хочешь?

— "контрабас"тоже надкусил огурец и в такт щипнул инструмент за струны.

— Ребята, сволочи, дайте дернуть, — просяще возникли струнники, — имейте совесть, мы сегодня сухие, — скрипачи протянули пластиковые стаканчики.

— Виолончель, паразит, в отгуле, а его очередь притащить "бомбу"( так оркестранты называли бутылку со спиртом). Стук дирижерской палочки по пюпитру, заставил их принять рабочую позицию.

— Я прошу внимания. Прекратить посторонние разговоры, — дирижер строго посмотрел на струнников, — 35 эпизод, пожалуйста, начали, — и взмахнул руками.

— Милан, зараза, одолжи денег, как человека тебя прошу, — контрабас с яростью дергал инструмент за струны, — на этом футбольном матче мы можем реально заработать.

— Кац!

— ударив по барабану, решительно заявил ударник, — да пошел ты к черту!

Ты хоть помнишь, сколько мне должен и еще хочешь? Даже не думай, авантюрист.

— Тьфу, — сплюнул контрабас и с тоской дернул за струны инструмента, — говорить нет с кем.

Где денег взять? Экстренное заседание у мэра города. В большом кабинете, на огромном полуовальном столе, разложена карта города. Вокруг стола стоят солидного вида люди, среди которых несколько высших военных чинов.

— И так господа, — взволнованно начал мэр, — я пригласил вас на последнее совещание перед операцией.

Необходимо окончательно скоординировать наши действия. Генерал, доложите о вашей готовности. Солидный, седовласый генерал, взяв у мэра указку, наклонился над картой.

— Вверенными мне войсками полностью блокированы восточная и южная части города. На западном и северном направлениях выставлены танковые заслоны, но мы ощущаем нехватку в живой силе и поэтому очень рассчитываем на помощь нашей доблестной полиции, — он повернулся к худосочному мужчине, который кивнул головой.

— Что с авиацией?

— тревожно спросил мэр.

— Все готово, — ответил полковник, стоящий рядом, — две эскадрильи в полной боевой готовности.

Над городом постоянно будет висеть наш вертолет, по первому сигналу которого самолеты будут подняты в воздух.

— Благодарю вас, — мэр вытер со лба пот, — надеюсь, сигнала не будет.

Что у вас?

— повернулся он к начальнику полиции.

— У нас все готово. Специально усиленные наряды блокируют сам объект и все прилегающие к нему улицы, получена помощь из столицы. Муха не пролетит.

— Хорошо, спасибо. Я надеюсь на вас. Гражданская оборона? Тощий человек, с сумкой противогаза наперевес, протиснулся к столу.

— Все готово, шеф! Мы готовы к массовой эвакуации населения.

— По моему, это вы готовы, — поморщившись сказал мэр, — от вас несет как из пивной бочки.

Неужели хоть сегодня нельзя было воздержаться?

— Прошу прощения, — тощий отошел в сторону, — я прямо с учений.

— Что медицина?

— с досадой махнув рукой, спросил глава города.

— Готовы, — ответил солидный, очень ухоженный господин, госпитали освобождены от больных, можем принять до 150 пострадавших немедленно.

— Ну, ну! Надеюсь, что так много жертв не будет, — мрачно сказал мэр, — но нужно быть готовыми.

И так господа, — продолжил он, — заканчиваем. Думаю, что каждый из вас знает, какие ставки в этой игре. Поэтому внимание, мужество и хладнокровие. С Богом! Шикарная комната. На большом столе всевозможные явства, напитки, фрукты. На стене висят образцы оружия, начиная с костяных ножей и заканчивая противотанковыми ружьями. В огромном кресле, покрытом бархатной накидкой, вальяжно сидит полноватый мужчина средних лет, облаченный в яркий халат с драконами, с бокалом шампанского в одной руке и сигарой в другой. Ступни ног погружены в прозрачный тазик с розовым шампанским. Возле него две полуобнаженные девицы, одна из которых мягко массирует ему шею, вторая омывает ноги, периодически набирая из тазика в хрустальный бокал шампанское и подавая его стоящему рядом мужчине.

— Ну что, Альфонс, — негромко произнес человек в кресле, — я надеюсь все готово к нашему спектаклю?

Ты знаешь, какие деньги на кону. Имей в виду, я вложил весь свой капитал в дело и я надеюсь, ты все понимаешь? Тощий, невысокий человек, с живостью подскочил к креслу и преданно глядя на сидевшего, тихо сказал:

— Шеф! Вы же меня знаете. Какие могут быть сомнения, комар носа не подточит. У меня все готово, мы приготовили такие сюрпризы, ахните.

— Что с судьей, — перебил его босс, — ты узнал про него что нибудь?

— О судье информации нет, — огорченно ответил Альфонс.

— Вы же знаете, его назначил Совет Паханов, из центра. Единственное, что нам стало известно через моего осведомителя, так это то, что он не расстается со своим котом и, возможно, приедет вместе с ним.

— С кем?

— поморщился шеф.

— Кот, это кто?

— Кот, это кот!

— ухмыльнулся Альфонс, — в прямом смысле.

Он его обожает.

— Он что, зоофил?

— вскинул брови босс.

— Этой информации у меня нет. Хотя, интересно. Ну и мозги у вас шеф! Чудо!

— Конечно, — усмехнулся шеф, поднимая бокал, — у меня мозги, а у тебя отруби.

Поэтому я пью шампанское из фирменной бутылки, а ты из тазика. Ну ладно, теперь о главном. Как ты собираешься его вычислить и решить вопрос о наших условиях?

— Нами установлено наблюдение за вокзалом, — зашептал Альфонс, — не зря же я шеф полиции.

У меня будет информация о всех прибывающих пассажирах. Как только я его обнаружу, встречусь с ним в гостиннице, ну, а дальше дело техники. Вряд ли он откажется от наших предложений.

— Ну смотри, дорогой, — усмехнулся шеф, — кстати, ты свои капиталы на игру ставишь?

— Боже мой, босс, какие у меня капиталы. Я поставил все что у меня есть, но это же просто слезы.

— Ну, ничего, ничего, — сказал шеф, — я поставил за тебя кое-какую мелочь.

— Шеф, хозяин, как я тронут, — запричитал Альфонс, — какое сердце, какое благородство!

— Ах, не надо, не надо, — улыбнулся шеф, — ты же знаешь, я не люблю сантименты.

Мы же друзья, Альфонс, столько лет вместе. Тем более, что это действительно мелочь, — и пригубив шампанское, добавил, — это твоя жизнь, дружище! После репетиции наш бравый дирижер заскочил в магазин, где после долгих раздумий и сомнений, купил дешевую люстру. Пойти на подобные расходы, пробивающие довольно солидную брешь в семейном бюджете, его заставило торжественное событие -10 лет семейной жизни. На протяжении всего этого срока жена мечтала о люстре. И вот, он решился. Радостно возбужденный, натыкаясь на прохожих (ввиду крайней близорукости), дирижер прибежал домой и торжественно вручил люстру жене. Восторгам не было конца. После обеда, следуя твердому расписанию, он с удовольствием уселся за разбор очередной партитуры.

— Кеша, дорогой, — заворковала жена, — а не повесить ли нам эту чудесную люстру прямо сейчас?

Ну, пожалуйста, прошу тебя!

— Дорогая!

— озадаченно посмотрев на жену, промямлил дирижер, — ты же знаешь мое отношение к электричеству.

Нужно заметить, что у нашего героя были две страсти: музыка и электричество. Музыку он любил страстно и точно с такой страстью, он ненавидел и боялся тока (с тех пор, как еще в детстве, будучи по природе любознательным ребенком, попробовал на вкус электрический провод). Но видя, как расстроилась жена, решительно отодвинул ноты и мужественно сказал:

— Ради тебя я пойду на все! И не теряя ни минуты, соорудив из двух колченогих стульев пирамиду, он взобрался на нее, подцепил люстру к крюку, торчащему из потолка и с волнением приступил к соединению проводов. Шурин, пришедший поздравить родственников с торжественным событием, от смелости дирижера пришел в восторг. Зная, как муж сестры боится тока, он решил подшутить. Взяв на кухне две крышки от кастрюль, он незаметно подошел к пирамиде и громко стукнул их друг о друга. Звук получился оглушительный. Неожиданность, помноженная на страх электричества, сыграли роковую роль. С криком:

— Меня убил ток!

— дирижер рухнул на пол, крепко сжимая в руках драгоценную люстру. Уже стемнело, когда в гостиннице поселился новый жилец. В одной руке у него был чемодан, в другой клетка с мирно спящим котом. Получив ключи от номера, он поднялся к себе в комнату, выпустил из клетки кота и принял душ. Заказав по телефону ужин в номер, вынул из чемодана детскую игру в футбол, расположился в халате на полу и с увлечением начал игру. В комнату вошел официант, толкая перед собой тележку с ужином. Судья азартно продолжал играть, не обращая внимания на вошедшего. Официант, тоже будучи футбольным фанатом, с интересом смотрел на игру. Кот футбол не любил, однако запах еды привлек его внимание. Сидя на столе, он с вожделением смотрел на тележку ожидая угощения. Но, так и не дождавшись, перешел к активным действиям прыгнув прямо на поднос, где лежала любимая сосиска и перевернул его на ноги лежавшего на полу хозяина. От неожиданности, игрок дернулся вперед и ударившись головой об батарею, затих. Нужно представить нашего нового героя. Это был футбольный судья, назначенный советом Паханов в режиме особой секретности. Чтобы не было подкупа с чьей либо стороны, судья прибыл инкогнито под чужой фамилией и в лицо его в городе не знал никто. Крюк сидел за столом у себя в офисе и мрачно курил.

— Что по матчу, Кувалда?

— спросил он зашедшего здоровяка, — осталось два дня.

— Хозяин, — прогудел тот, — у нас все готово.

Сюрпризы такие, что ахнете.

— Смотри, чтобы ты не ахнул, — скривился Крюк, — ты знаешь что на кону.

Мой проигрыш, это твой конец!

— Да я делаю все возможное, шеф! Игроки наилучшие, поле готово, задействованы лучшие специалисты. Осталась только одна проблема...

— Что такое?

— нахмурился Крюк, — какая проблема?

— Судья, будь он неладен, — развел руками Кувалда, — Вы же знаете, его назначил Совет Паханов.

Его никто не видел, но мой человек мне шепнул, что Альфонс что-то пронюхал. Что именно он не знает, но какая-то информация у полицая есть, так что будем следить и через него выйдем на судью.

— Твой человек надежный, не подведет?

— прищурился босс.

— Будьте спокойны, — усмехнулся Кувалда, — это его жена.

Она у меня давно сидит на крючке, не соскочит. Годом ранее. Огромный стол в зале средневекового замка. На стенах висят чучела всевозможных животных, образцы оружия. Во главе стола, в креслах, сидят три солидных господина. Чуть дальше, напротив друг друга, еще двое мужчин.

— Ну, что уважаемые, — негромко сказал один из трех, — начнем заседание Совета Паханов, — и указал на сидевших возле него людей.

— У нас сегодня один, но очень важный вопрос. Под кем будет, известная вам всем, область? Куш солидный, богатый, территория, по размерам, как две Голландии, так что есть где развернуться. Претендентов у нас двое, — и он указал пальцем на сидевших мужчин, — оба уважаемые люди.

— Вопрос не простой, — продолжил он, — но силового решения мы применять не будем.

Хватит войны, скольких бойцов уже положили, так что решать будем нестандартно, по новому. Сидевшие напротив друг друга мужчины напряглись.

— В этом году, — продолжил выступающий, — у нашего друга и самого уважаемого человека, — он указал на сидевшего посередине седовласого господина, — юбилей.

Исполняется ровно 50 лет с его первой "ходки"!

— Поздравляем! Супер!, — сидевшие зааплодировали.

Седой, в знак благодарности, чуть заметно, кивнул головой.

— Так вот, — выступающий восстановил тишину, — теперь о главном.

Вы все знаете, как Хозяин любит футбол и мы решили сделать ему подарок. Решение Совета Паханов следующее: Спорный вопрос будем решать на футбольном поле! Сидевшие напротив друг друга мужчины, удивленно посмотрели на выступавшего.

— Я не понял, где будем решать?

— растерянно произнес один, разведя руками, — просим разъяснений, братва хочет разобраться.

— Крюк!

— негромко сказал выступающий, — еще раз вякнешь и дележки не будет.

Все получит Бугор, — и он указал на другого.

— Молчу, молчу, — потупившись, пробормотал Крюк, — прошу прощения.

— Итак, — продолжил пахан, — буду краток.

Через две недели начинается чемпионат области по футболу. Каждый из вас, — посмотрев на Крюка и Бугра, продолжил он, — берет по одной футбольной команде, спонсирует ее и доводит до финала. Кто победит, тому и достанется этот богатый район. В случае ничейного результата, проведем аукцион и хозяйничать на спорной территории будет тот, кто выложит большую сумму в общак. Таково решение Совета Паханов. Доставим удовольствие нашему Хозяину! Утро. В двухместной больничной палате лежат двое с забинтованными головами, причем, повязки закрывали и по одному глазу, что делало их очень похожими. Один из них был с бородкой и очках, поверх повязки, с очень толстыми линзами, возле которого сидел посетитель, контрабасист из оркестра.

— Так ты говоришь, люстра разбилась?

— с тоской спросил больной.

— В хлам! В дребезги!

— вздохнул посетитель, — ее уже не восстановить.

Кто мог подумать, что ты так бурно отреагируешь на безобидную шутку? Невротик хренов! Ну, ничего, — улыбнулся он, — если я выиграю в футбольный тотализатор, куплю тебе другую, даже хрустальную. При слове "футбол", сосед на соседней койке зашевелился и издал какой то стон.

— Вот, вот, — зашептал маэстро, — слышать этого слова не может.

Всю ночь бредил что-то про футбол, судил чего-то. Спать не давал.

— А кто это?

— спросил шурин.

— А черт его знает, — скривился дирижер, — мне кажется футболист.

В бреду говорил, что приехал судить какой-то футбольный матч. Короче, я не знаю.

— Что, что?

— вскочил контрабас и тихо подкрался к койке соседа, — а документы у него есть?

— шепотом спросил он дирижера.

— Да лежат какие-то в тумбочке, — тоже шепотом ответил тот.

Найдя бумаги, шурин просиял.

— Так и есть, это он, — восторженно забормотал он на ухо маэстро, — это он, он!

— Да в чем дело, чего ты так возбудился?

— удивленно спросил дирижер.

— Кеша!

— с жаром зашептал шурин, — ты знаешь кто это?

Это главный судья финального матча по футболу, который состоиться послезавтра. Его никто не знает в лицо, так как он приехал инкогнито. Но, я нашел в его тумбочке удостоверение судьи.

— Ну и что?

— удивленно спросил дирижер, — тебе что из этого?

— Слушай, дружище!, — возбужденно зашептал контрабас, — есть грандиозная идея!

Я знаю, что ты ничего не понимаешь в футболе, зато я в этом деле дока, всю жизнь фанат. Так вот, судьба матча полностью в руках судьи! Понимаешь? Как судья захочет, так и будет, ты меня понял?

— Ничего я не понял, — устало ответил дирижер.

— Вот тупой, — возмутился контрабас, — а что такое тотализатор, ты хотя бы знаешь?

— Нет, — откровенно сказал маэстро.

— Балда!

— распсиховался шурин, — тотализатор это деньги, большие деньги.

— Мне все равно, — устало ответил дирижер, — я музыкант и меня интересует только музыка.

— Дурак! Зато это интересует мою сестру, — раздраженно шипел контрабас,

— которая уже 10 лет мучается с тобой!

— Но я не понимаю, — простонал дирижер, — зачем ты все это мне рассказываешь?

Что ты от меня хочешь?

— Ты должен вместо него, — и шурин указал на соседа по кровати, — выйти на поле!

— Я?! На какое поле?

— задохнулся маэстро, — вместо судьи?

Зачем? Ты сумасшедший?! Это совершенно невозможно как минимум по трем причинам: Первое- я ни бельмеса не понимаю в футболе. Второе- меня сразу узнают. В третих- я боюсь!

— Чепуха, — зашептал шурин, — все очень просто.

Мы сбриваем у тебя бороду, а ему приклеиваем такую же как у тебя. Я у гримеров в нашем театре запросто найду похожую. Одеваем ему твои очки и все! Он это ты! Будет себе лежать и спать здесь в больнице. А ты!... Без бороды и очков тебя никто не узнает. Я у наших театральных звуковиков беру аппаратуру, под повязку, к уху, мы прибинтовываем тебе наушник, а у меня будет микрофон и сидя на трибуне, я буду тебе говорить все, что нужно делать. Ты же знаешь, я в футболе профессионал, получше любого арбитра. Выполняй мои указания и ничего не бойся. Ну, не дури, — жарко шептал шурин, — только представь, полтора часа побегаешь по полю и тотализатор наш! Конец бедности, — тормошил он дирижера, — свой театр! Гастроли по всему миру! Ну! Ну! Соглашайся, всего полтора часа!

— Хорошо, допустим, — пожал плечами маэстро, — а что делать с моим зрением?

Он же без очков, а у меня минус 10. Я же без диоптрий ничего не вижу!

— Так, очки, — задумался шурин и через секунду просиял, — все, придумал.

Мой приятель держит магазин оптики у него подберем тебе контактную линзу. Второй глаз у тебя все равно забинтован. Ну, решайся! Все успеем. Идиот! Свой театр!

— Черт с тобой, — решительно сказал дирижер, — если только театр!

Ради искусства, я готов на все!

— Так, отлично, — засуетился шурин, — бери его документы.

Жди меня, я скоро приду. В этот момент в дверь палаты постучали. Кац открыл и вышел в коридор. Мужчина в шляпе вежливо поздоровался.

— Прошу прощения. Я корреспондент газеты "Вестник" и мы получили конфидециальную информацию, что здесь находится судья предстоящего матча. Вы не подскажете, где его можно найти? Вы здесь работаете?

— Нет, — угрюмо ответил контрабас, — я здесь ухаживаю за умирающим.

А вам, наверное, нужен тот, которого сегодня увезли люди в одинаковых костюмах?

— В каких костюмах?

— не понял журналист.

— В одинаковых!

— шурин многозначительно поднял палец вверх, — причем в режиме особой секретности.

Вы меня поняли?

— А куда его увезли?

— шепотом спросил корреспондент, — может вы, случайно, знаете?

— Я в это время в туалете был, — задумчиво почесал голову Кац, — мыл руки после ухода за умирающим.

Вдруг, в палату зашли двое в одинаковых костюмах и не заметив меня, быстро посадили судью в кресло-каталку и увезли.

— Куда увезли?

— взмолился журналист, — может быть вы слышали, о чем они говорили?

Ну, хоть что нибудь?

— Слышимость была неважная, — поморщился Кац, — да и память что-то подводить стала.

Знаете, как я испугался?

— Значит, так, — продолжил он, пряча сотню долларов полученную от собеседника, — я слышал, как один из них, по мобиле, получил указание отвести судью в "Бугры".

— В "Бугры"?

— воскликнул корреспондент, — это же психбольница!

— Именно в "Бугры", но в спецотделение. Я и сам удивился, — продолжил шурин, — но когда этот, в костюме, получил по телефону пароль, все понял.

Они там прячут особо важных персон.

— А пароль вы, случайно, не слышали?

— заискивающе спросил журналист,

— ну, совершенно случайно, а?

— Что то историческое, — задумчиво посмотрел в потолок шурин, — ммм... что же он говорил?... Ох, нет, не вспомню, — горестно заключил он, — ну, что вы хотите, работа-то какая! Уход за умирающими, все силы отнимает! Ой, вспомнил, — и пряча еще 50 долларов, продолжил, — значит так, пароль: "Вива Цезарь, император! Я гладиатор! Нас 16"!

— Это все?

— спросил, несколько озадаченный корреспондент, — а отзыв?

— Отзыва нет. Ему так и сказали: без отзыва, вас поймут! Ну, все уважаемый, — взявшись за ручку двери, сказал шурин, — мне надо идти ухаживать за умирающим, а то еще помрет без меня.

Ответственность огромная, собачья работа.

— Так, маэстро, — зашептал он на ухо дирижеру, — на тебя началась охота, — и вытащив телефон, добавил, — а мне нужно нейтрализовать одного шустрого мальчика.

— Але, больница?

— приглушенно заговорил он в трубку, — беспокоит райотдел полиции, дежурный по городу, лейтенант Сукранидзе.

По нашим оперативным данным, в город прибыл психически больной гражданин, футбольный фанат, с навязчивой идеей встретиться с футбольным судьей для обсуждения предстоящего матча. Представляется "гладиатором". Да, да,"Гладиатором"!

— повторил он, — рыщет по больницам.

В случае обращения к вам, задержать и госпитализировать. После матча, разберемся, а сейчас на это времени нет. Вам понятно? До связи.

— Так, с одним покончено, — сказал шурин, пряча в карман телефон, — ну, я убежал.

Скоро буду. Дальше