Единороги

ЕДИНОРОГИ ( Генетика - продажная девка империализма) А. А. Хазин. Часть первая. Tefal - ты всегда думаешь о нас. Удар пришелся прямо в лоб, чуть выше правой брови.

— Ух ты, сколько звезд, прямо "бенгальские огни", — успел подумать Коля и отключился.

— Ну и что я могу сделать?, — раздраженно кричал Михалыч в трубку, — знаю, что я бригадир сантехников, но штуцеров у меня нет.

Да, да, заказал, но когда их привезут не знаю. На складе уже никого нет. Может завтра. Поэтому я отключил воду. В трубке зашипело.

— Иван Степаныч, чего вы орете?

— повел бровью Михалыч, — ну и что, что весь район без воды?

И что, что вы начальник коммунальной службы? Но штуцеров у меня все равно нет. Так что народ потерпит без воды пару дней. Больше терпели. Все, отбой! Мне работать надо.

— Нет! Ну ты посмотри....@ крикливый какой, — сплюнул Михалыч и бросил трубку,

— вот я сейчас брошу все и в 3 часа дня начну аварией до ночи заниматься.

— И не говори, бригадир, — покачал головой Вовчик, раскладывая на столе закуску, — обнаглели совсем.

Пашем с утра до ночи, а им все мало. Перекусить некогда. Мужики!, — доставая бутылку водки, крикнул он, — давайте к столу. В котельной привычно пахло мазутом, было тепло и уютно. Сидели долго. Как всегда, душевно говорили за жизнь, гневно обвиняя во всем баб и правительство. Об аварии забыли. В одиннадцатом часу ночи Коля пришел домой. Ну, а там Верка со сковородкой.

— Любезная, — выйдя утром из туалета, обратился Николай к супруге, — позвольте поинтересоваться, не подскажите ли происхождение данного синяка на лбу над моим глазом?

Я, к сожалению, не припоминаю события вчерашнего дня.

— Не, ну не козел? Он еще выпендривается, — привычно фыркнула жена, — скажи спасибо, алкаш несчастный, что я левой рукой тебя долбанула.

Где деньги? Я точно знаю, что вы премию получили. Мне Вовчика жена Валька сказала. Ну?

— Послушайте, уважаемая барышня! Я не имею никакого представления о какой премии вы твердите и если вы не знаете о происхождении данной травмы, так и извольте сказать. Я к вам никаких притензий не имею и не буду обременять вас своим присуствием. Мне на службу пора. Извольте подать мою белую сорочку. Верка остолбенела.

— Колюсик, ты чего? Ты чего, того? У тебя чего? Голова не болит? Может кушать хочешь?, — и бросилась на кухню.

Вернувшись через пару минут, она положила перед ним бутерброд с колбасой и стакан, на четверть заполненный жидкостью.

— На Коля, опохмелись!, — тревожно заглянув ему в глаза прошептала она, — приди в себя.

— Я прошу прощения, — брезгливо понюхав жидкость в станане произнес Николай, — это что?

— Ну как что, — в ужасе прошептала Верка, — водочка.

Выпей и тебе полегчает.

— Вы с ума сошли, мадам? Водка с утра! Да это, простите, нонсенс! Извращенный вкус. Я же не кучер по утрам водку кушать. Все, мне пора. Я не привык опаздывать на службу. И вышел.

— Все!

— охнула Верка присев на стул, — мозгами тронулся.

Слишком сильно долбанула. И завыла, по бабьи обхватив голову руками. В котельной было тепло и привычно пахло мазутом. Народ еще не подтянулся. Неожиданно загремел телефон.

— Я вас внимательно слушаю, — Николай поднес трубку к уху.

—...@...@, весь район без воды, а он меня внимательно слушает! Так послушай...@,...@, ты понял кто ты? Кто у аппарата? Штуцера...@ привезли?

— Милостевый государь! У аппарата Николай Прачкин! А вместо нецензурной лексики, для начала, будте любезны представиться. В противном случае я буду вынужден прекратить наше общение. Вам понятно, милейший? Але! Почему вы молчите?

— Ничего не понимаю!

— закашлялись в трубке, — але!

Я куда попал?

— Вы попали в котельную. У аппарата сантехник Николай. Попрошу вас представиться.

— Это Иван Степанович, шутник ты хренов, начальник ЖЭКа района. Где Михалыч...@? Когда вы ликвидируете аварию....@? Когда будет вода...@? Где эти долбанные штуцера? Народ слезами умывается, у меня телефон обрывается...@, а он изгаляется.

— Уважаемый Иван Степанович, ne vous inguietez pas, вода будет через пять минут. Слово дворянина.

— Кончай издеваться! Вы что там допились до белой горячки. На каком языке вы там материтесь?

— Вы что, Иван Степанович, не владеете французским?, — удивился Николай, — я сказал: "не извольте беспокоиться", получите воду.

— Ой, вода пошла, — захрипел начальник ЖЭКа, — кажеться это у меня "белая горячка".

Ой, чего-то мне хреново. Люди помогите!!, — сигнал отбоя в трубке. В котельную зашли Михалыч и Вовчик.

— Привет Колян! Как ты? Ого, вот это бомба, — показывая на шишку, воскликнул Вован, — где это тебя угораздило?

Неужто Верка?

— Я вам очень благодарен за беспокойство о моем здоровье, — Николай поклонился, — но объяснить происхождение сей травмы я не не могу, в виду отсуствия достоверной информации о произошедшем со мной накануне.

Вован сел на ящик и с ужасом посмотрел на Колю, потом повернулся к бригадиру. Михалыч был очень серьезен.

— Слышь сынок, — вынимая сигарету изо рта произнес наставник, — ты это того, с кем сейчас говорил?

Ты чего сказать то хотел?, — и повернувшись к Вовану, спросил: — ты чего нибудь понял? Тот молча пожал плечами и отрицательно замотал головой. В котельную зашли Валера и Костя, остальные члены бригады.

— Привет мужики, — весело сказал Костя и похлопав себя по телогрейке, добавил, — ко мне вчера шурин приехал из села, так что у нас сегодня на обед "первачок", закачаетесь, — но, не увидев реакции коллег, удивленно замолчал.

Телефонный звонок прервал тишину.

— Да, Иван Степанович, я вас слушаю, — прокашлял в трубку Михалыч.

— Как дали воду? Кто дал?, — вдруг закричал он.

— Я понял, — голос бригадира осел и он посмотрев на Николая продолжил, — да, да, мы рады стараться..., конечно, все силы..., ну да, спасибо.. А как насчет примии за доблесный труд? Как это какой? Мы тут всю ночь... Только патрубок поменяли? Кто сказал? Ах Николай? Ну да, всего хорошего.

— Господа, — спокойно сказал Коля, — это я дал воду.

Штуцера здесь ни при чем.! Поломка оказалась пустяшной и я её устранил, лишь заменив патрубок. И очень рад, что люди довольны.

— Да, — мрачно произнес бригадир, — премия накрылась...@, так что люди довольны, не правда ли?

— и обвел рукой бригаду.

— Колян, ты чего это, с дуба рухнул?, — заорал Валера, — мы могли неделю протянуть с этой аварией!

Потом за "бабки" народу воду подключать, да еще премию отхватить! А сейчас чего это, все...@! Гад ты...@! Опять зазвонил телефон.

— Михалыч, — Вован передал трубку бригадиру, — диспетчер Маринка на проводе.

— Кран поменять? Ладно, давай адрес, — и повернувшись к Николаю иронично процедил сквозь зубы: — Вас не затруднит пойти по адресу ул.

Красноармейская 13/2 кв. 12 и поменять у клиента кран в ванной?

— Разумеется, — с достоинством ответил Коля, — только позвольте уточнить, где мне взять новый?

— В магазине...@. Купишь за свои деньги, — прохрипел Михалыч, — ты же у нас богатый, от премии отказываешься.

Исполнять! Николай поклонился и вышел.

— Ребята, это чего?

— в ужасе пробормотал Вован, — чего это было?

— Короче так, мужики, — задумчиво произнес бригадир, — Колян кажись мозгами ушел.

Ты Вовчик беги к Верке и узнай чего там с ним вчера было? Ты Валера выясни, не была ли вчерашняя водка паленой? Ты Костик мотай к доктору и спроси, что делать в таких случаях? А я в управление, к Иван Степанычу, может посоветует чего. Всё. Встречаемся здесь через два часа. И чтоб ни грамма мне! Видали что делается? На дверях квартиры висела табличка - Профессор Грозман И. Г. Лингвист. Французкая словесность. Дверь открыл живой старичок, академической наружности.

— Добрый день уважаемый профессор. Позвольте представиться - сантехник Николай. Я пришел к Вам, по поводу проблемы с краном. Не будете ли столь любезны, проводить меня в ванную комнату. Старик оторопел.

— Молодой человек! Конечно, ваша воспитанность и особенно слог, меня очень впечатлили, но как такое возможно? Я вызывал сантехника всего лишь 2 часа назад, а вы уже пришли? Такое невозможно в принципе! Вы вероятно ошиблись адресом и я не могу лишить другого человека надежды увидеть вас. Наверняка, вас там ждут как минимум неделю.

— Милостивый государь! Ошибки нет. Позвольте мне приступить к работе, — и Николай прошел в ванную комнату.

Профессор пожал плечами и взяв в руки книгу, сел в кресло. Минут через 15- ть он услышал голос сантехника:

— Monsieur le professeur! Le robinet est repare. Veuillez accepter le travail.(Господин профессор! Кран починен. Извольте принять работу.) Старик впал в ступор и медленно зашел в ванную.

— Как это? Что это было? Французкий язык, да еще парижский прононс?, — голос профессора дрожал.

— Успокойтесь уважаемый! Я видел табличку на вашей двери и поэтому позволил себе s'adresser a vous en francais (обратиться в Вам на французком). А языком я владею с детства, — сказал Николай собирая инструменты.

— Оплатите работу по прейскуранту у нас в конторе и пользуйтесь краном на здоровье. Et je dois y aller, beacoup de travair.( А мне пора, работы много.) Старик засуетился.

— Я ничего не понимаю? Как оплатить в конторе? Вы что, не возьмете денег? Что происходит?! Prenez an moins ca. Ce "Courvoisier".( Возьмите хотя бы это. Это "Курвуазье"), — протягивая бутылку коньяка, он умоляюще посмотрел на Колю, — J'ai recemment ete amene de France (Мне из Франции недавно привезли).

— Благодарю, — решительно отведя его руку ответил Николай, — дворяне мзду не берут и алкоголем не злоупотребляют.

— Ой мама, — запричитал вдруг профессор, — кажется я сошел с ума.

Говорила мне покойная жена, не читай так много. Надо срочно Семен Григорьевичу позвонить. C'est le professeur psychiatre, mon ami ( Это профессор психиатр, мой друг), — объяснил он Николаю. И забежав в комнату, схватил телефон.

— Але, Семен! Да, это я. Мне очень нужна твоя помощь. Поздравь меня, кажется я сошел с ума. У меня галлюцинации. Это не шутка, я серьезно. Какие симптомы? Изволь, перечисляю: Сантехник пришел через 2 часа после вызова -это раз. Разговаривает как профессор русской словесности - это два. В совершенстве владеет французким языком с парижским диалектом - это три. Денег за работу не берет -это четыре. От коньяка"Курвуазье" отказался, утверждая что дворяне не пьют -это пять. Хватит? Тебе все понятно? Ах, у меня переутомление? Тогда срочно присылай за мной скорую! Ой, прости. В дверь звонят, перезвоню позже.

— Да, это 12 квартира, — пропуская трех дюжих мужчин, сказал профессор, — а вы кто будете?

Психиатрическая Скорая помощь? Так быстро? Ай да Семен Григорьевич. Я готов! Надевайте на меня смирительную рубашку и забирайте в психиатрическую больницу.

— Да причем здесь вы?, — дыша тяжелым перегаром, раздраженно прошипел один из зашедших, — сантехник где?

— В чем дело господа?, — вышел из ванной комнаты Николай, — чем могу служить?

В тот же миг он был скручен и выведен из квартиры двумя другими мужчинами.

— Прощения просим, — икнув, сказал оторопевшему профессору первый, — он сумасшедший!

Был сигнал, — и вышел.

— Ну да, — грустно прошептал старик, — конечно сумасшедший.

Как мне это сразу не пришло в голову? Разве может быть нормальным, не пьющий сантехник с парижским прононсом?.. В котельной, как всегда, было тепло и пахло мазутом.

— Ну что, узнал чего у Верки, — Михалыч подозрительно посмотрел на Вовчика, — или квасил где?

— Да ты чо, бригадир?

— возмутился Вован, — зуб даю, у Верки сидел.

Расстроена баба, прям убивается. Конечно, для успокоения приняли мы с ней помалу. Так ведь говорить не могла. Зато после 200 граммов раскололась по полной. Это она вчера Кольке сковородой в лобешник звезданула. Мол, опять бухой приперся, премию пропил, ну она и погорячилась. А утром он заговариваться и начал. Переживает баба, говорит мозгами тронулся и выражается, мол, шибко непонятно.

— Так, ясно, — почесал затылок Михалыч, — ну, а ты чего Валерик выяснил?

Водка, что мы вчера приняли, не паленая? Чего то ты тоже кажись того, уж не пробу ли снимал?

— Не, ну ты даешь бригадир, а как еще проверить? Я, можно сказать, собой рисковал, а ты осуждаешь. Зашел в ларек, спрашиваю продавщицу прямо в лоб: — Ну чо Зинка, водка у тебя в ларьке, небось, паленая, а? Через нее, вчера, друг наш Колька траванулся. Сидеть, мол, тебе сейчас, не пересидеть. А она мне спокойно отвечает:

— А ты попробуй и сам скажи, — и стакан мне протягивает.

— Пришлось собой рисковать. Всю бутылку принял. И ты знаешь, Михалыч что скажу, — покачал головой Валера, — нет, не паленая!

Так что, картина не прояснилась.

— Ну, ну!, — Михалыч повернулся к Костику, — ну, а ты?

Может хоть ты задание на трезвую голову выполнил?

— Нет, ну вы даете!, — возмутился тот, — как что, так Костя.

Нет, ну скажите, кого нибудь из вас, — обведя всех взглядом, — хоть раз, наш доктор пустил к себе в кабинет без пол-литры? То-то и оно!

— видя отрицательную реакцию коллег, константировал Костик.

— А я, ради такого случая, — подняв палец вверх, продолжил он, — пожертвовал бутылкой "первача", полученной от шурина.

Пришлось распить её с доктором.

— Ну, хорошо, — прервал его Михалыч, — но ты хоть узнал чего?

— А как же!

— самодовольно сказал Костик.

— После моего рассказа, доктор покачал головой, позвонил в Скорую помощь и сказал, что у нашего Кольки,... счас скажу, я тут записал, — и вытащив бумажку из кармана, прочитал, — "Де-ли-ри-ум Тре-ма-нс" и велел забрать его в больницу прямо с работы.

Такие вот дела.

— А чего это такое?

— взволнованно спросил Валера, — это не заразно?

— Эх вы, молодежь!

— огорченно покачал головой Михалыч, — чему только в ваших колледжах учат. "Горячка" это белая. "Белочку" поймал ваш друг. А будете без хорошей закуси водку литрами жрать, она станет заразной и вас тоже догонит. Так то вот!

— Ну а ты, бригадир, что узнал?, — тревожно спросил Вовчик, — был у начальства?

— Да был, конечно. Все не так просто. Разберемся, — задумчиво ответил Михалыч.

— Ну-с, молодой человек, давайте рассказывайте о себе по порядку, — голос врача был вкрадчиво мягок.

— А что вас конкретно интересует?, — спросил Николай.

— Ну, ясли и детский садик мы пропустим. Начнем со школы, — записывая что-то в историю болезни, продолжил врач.

— Да ничего особенного, — покачал головой Коля, — окончил 9 классов, затем год учился в колледже на слесаря-сантехника, отслужил в армии, потом женился, пошел работать в ЖЭК.

Пожалуй все.

— А как насчет алкоголя?, — вкрадчиво спросил доктор, — регулярно принимаете?

И что случилось вчера? Откуда такая шишка на лбу?

— Уважаемый доктор!, — покачал головой пациент, — к сожалению, происхождение данной шишки мне не известно, что меня очень огорчает.

Восстановить события вчерашнего дня, не представляется возможным в связи с потерей памяти. А алкоголь мне не позволяет употреблять мое дворянское происхождение.

— Какое происхождение, дворянское?, — уточнил врач, — а вот твоя жена Вера, с которой мне удалось пообщаться, утверждает, что ты из рабоче-крестьянской семьи и употреблял спиртное регулярно, за что она тебя и долбанула в лоб сковородкой.

— Не могу знать, — развел руками Николай, — амнезия.

— Ух, какой грамотный!

— удивился эскулап и покачал головой, — нет, не амнезия это, а "белая горячка".

Хотя может быть у вас, у "дворян," это и называется "Delirium tremаns", а у нас, у простых, поймать "белочку". Иди пока в палату и отдохни, сантехник-аристократ. Там ты многих знаменитостей встретишь. Есть у нас и графья, и бароны разные. Короче, клуб по интересам и происхождению. Лечить будем. Алкоголики- это наша специализация.

— Ну, не знаю Михалыч, уж очень непонятно все, — ставя на стол бутылку, задумчиво произнес Иван Степанович, — прям "Бином Ньютона" какой то.

Тут без пол-литры не разобраться, — и подняв рюмку, покачал головой, — боюсь, что мы твоего парня потеряли. Так что давай, не чокаясь. Выпив, закусили огурцом.

— Но вопросы остаются, — продолжил он, — вот откуда, в вашем рабочем коллективе, могло такое появиться?, — наливая по второй, вопросительно посмотрел на Михалыча.

— Прямо не знаю, что и подумать, — грустно покачал головой бригадир, — вроде простой парень, из рабочей семьи, академиев не кончал, а подиж ты, заговариваться стал.

Да какими заковыристыми словами? Не поверите, Иван Степаныч, разобрать никто не мог. Да еще и от премии отказался.

— Да слышал я, — наливая по третьей рюмке, крякнул начальник ЖЭКа, — когда по телефону с ним говорил, ничего понять не мог.

Да и матерился он как то странно, не по нашему. Короче так, Михалыч, — закусив огурцом после выпитой, — в органы буду сообщать. Подозрительно все очень.

— В какие органы?, — напрягся бригадир.

— В компетентные, — подняв палец вверх, ответил Иван Степанович, — в самые что ни есть компетентные.

Пусть разбираются.

— Ну, что у тебя, капитан? Докладывай.

— Очень странная история, товарищ генерал. Как только мы получили сигнал, я поднял все материалы по данному гражданину.

— Ну и что выяснил?, — генерал снял очки и пристально посмотрел на подчиненного.

— Да ничего особенного, — развел руками капитан, — обычная биография.

Прачкин Николай Иванович, 28 лет, русский, женат, детей нет, не привлекался, не учавствовал, порочащих связей нет, слесарь-сантехник, умеренно пьющий, братьев и сестер не имеет. Пожалуй все.

— Кто родители?

— вопросительно посмотрел на него генерал.

— Отец Прачкин Иван Сидорович. Глубоко пьющий гражданин, ушел из семьи когда малышу был год, работал на заводе в Тюмени. В настоящее время отбывает 8-ми летний срок за кражу стройматериалов. С сыном никаких контактов не имеет. Мать Прачкина Лидия Андреевна, проживает с другой семьей в деревне Згурица Мордовской АССР и с сыном так же контактов не имеет.

— Ну и как ты можешь объяснить мне этот чертов французский язык, да еще с каким-то парижским прононсом. Откуда сын уголовника владеет им с детства?, — стукнул по столу генерал.

— Ума не приложу, — пожал плечами капитан, — мистика какая то.

— Ты мне мистику брось, — задумчиво произнес генерал.

— А может у него в роду были евреи, а?

— с надеждой спросил он.

— Никак нет, проверял. Одни русские.

— А соседи? Может хотя бы соседи?

— Никак нет, проверял. Да и живет он в таком рабочем районе, где евреи отроду не проживали.

— Эх, жаль, — генерал бросил очки на стол, — какое дело могли бы раскрутить!

Евреи отравители. Завербовали сантехника с целью отравления граждан через канализацию. Сионистский заговор, — мечтательно поднял он глаза кверху, — вот было бы дело!

— Товарищ генерал! Есть соображение. У нас в Мединституте преподает психиатрию профессор Керцман. Он известный гипнотизер. Надо привлечь его к делу. Но учитывая его происхождение, разумеется под нашим контролем. Пусть он введет Прачкина в транс и тогда мы сможем выявить его контакты и все, что нас интересует. Другой возможности я не вижу.

— А что, хороший план, — просветлел лицом генерал, — одобряю.

Но смотри, капитан, под твоим строжайшим контролем. От этих сионистов всего можно ожидать. И дружка его, как его, Грозмана привлеки. Мало ли, французкий язык потребуется. Пусть растрясет свои старые кости. Короче капитан, крути этого сантехника по полной, но узнай мне все и, особенно, откуда у него этот дурацкий парижский прононс.

— Але, Профессор Грозман у аппарата, слушаю вас. Кто говорит?

— Иосиф, паразит, ты куда меня втянул?, — Керцман был вне себя, — ты знаешь, что меня вызвали в МГБ и, зачем-то, заставляют ввести в гипнотический транс твоего француза - сантехника?

К чему мне эти цуресы, я тебя спрашиваю?

— Сема, не ори, — мягко ответил Грозман, — во первых, не МГБ, а КГБ.

Во вторых, ты в курсе, кто тебя будет туда сопровождать? Нет? Так я тебе скажу, я! Меня тоже привлекли. На одного сантехника два профессора! Богатая страна, они могут себе это позволить. Так что встретимся в сумасшедшем доме. Мне кажется, что это очень символично. Для таких как мы, это логичное завершение карьеры. Но с другой стороны, где еще можно сохранить свои мозги в нашей стране, как не в сумашедшем доме?

— Итак, граждане, позвольте представиться. Капитан КГБ Барсуков Виктор Валерьевич. Вас я знаю, поэтому представляться не нужно. Мы привлекли вас для проведения следственной процедуры в отношении гражданина Прачкина Николая Ивановича. Суть вопроса вам известна. Хочу предупредить вас об ответственности за разглашение государственной тайны, которой данная процедура является. Прошу подписать соответствующий документ, — и положил бумаги на стол.

— Я не понял, — удивился Грозман, подписывая бумагу, — с каких это пор, происхождение слесаря-сантехника является государственной тайной?

— Виктор Валерьевич!

— подписав бумагу, криво улыбнулся Керцман, — не обращайте на него внимания, Иосиф шутит.

Ну что вы хотите, у него одна французкая словесность на уме.

— Добрый день, господа, — поклонился Николай, — чем обязан? Oh professeur et vous etes ici? (О профессор и вы здесь?). Guel honneur.( Какая честь). Venillez presenter vos amis.( Прошу представить ваших друзей ).

— C'est le professeur Kerzman, je vous ai (Это профессор Керцман, я говорил вам о нем). Le sekond n'est pas mon ami, c'est un policier et je l'ai rencontre tout a l'heure (А второй мне не друг, он милиционер, я с ним только сейчас познакомился).

— Прошу перейти на русский язык, — строго произнес капитан, — и никакой самодеятельности.

Вести процедуру буду я и попрошу всех замолчать. И так профессор, — и посмотрел на Керцмана, — прошу начинать. Николай медленно входил в гипнотическое состояние. Постепенно бессвязное бормотание начало приобретать какой то смысл.

— Углубите его восспоминания, — нервно прошептал капитан на ухо профессора, — пусть расскажет, что было еще раньше.

— Но позвольте, Виктор Валерьевич, — удивленно ответил Керцман, — он и так повествует нам о событиях начала 20-го века, а если я усилю воздействие, его мозги могут не выдержать нагрузки и произойдет непоправимое.

— Углубляйте, углубляйте! За его мозги можете не беспокоиться. Какие мозги могут быть у слесаря-сантехника? Я отвечаю за все. 1888 год. Владимирская губерния. Поместье князя Мирского.

— А кузнецу двадцать розог за пьянство. Мерзавец! Мой жеребец уже третий день хромает из-за кривой подковы. Что еще, Степан?

— раздраженно спросил граф.

— Да ничего особенного, Ваше Сиятельство. Так, мелочь одна, — махнул рукой дворецкий, — прачка Дуняша, девка Ваша дворовая, малышом намедни разродилась.

Хороший такой пострел, шустрый.

— Ну и для чего ты это рассказываешь?, — удивленно вскинул брови граф, — неужто ты думаешь, что мне это интересно?

— Так это та самая девка, что Вы с собой с експедиции привезли, из этой, как ее, Амазонии. Ну, чернявая такая. Так Вы вроде, я извиняюсь, изволили пару раз побаловаться с ею. А она божится, что акромя Вашей Светлости, у нее никого и не было. Поэтому я и решил Вас обеспокоить, но ежели не интересно, прошу извинить.

— А, вот оно что, — покачал головой граф, — я уж и забыл про нее. Dieu, comme le temps court. Уж и родить успела.

— Прошу прощения, Ваше Сиятельство, — пробормотал Степан, — языкам не обучен.

Что изволили сказать?

— Я говорю, время бежит быстро, — ответил граф и задумался.

— Ты вот что, Степан, — через пару минут сказал он, — поступим следующим образом.

Я напишу письмо своему приятелю в Санкт-Петербург, он капитан торгового флота, так ты, с надежным человеком, эту Дуняшу к нему и отправляй. А он уж её на родину в Амазонию доставит, да отцу и вернет. Он там вождь племени, а её, в свое время, на ружье выменял.

— Будет сделано Ваше Сиятельство, ну а с пацаном что?

— вытянул шею Степан.

— А малыша отдай своей сестре в деревню, — поднял палец граф, — и чтоб воспитала его как положено.

Денег на содержание дам сколько нужно, француза выпишу, ну а после определю на учебу. Все таки не простых кровей отрок. Ты же знаешь, от супруги мне Господь детей не дал. Так чтоб о нем ни одна душа, понял меня? Головой отвечаешь.

— А величать его как прикажите, Ваше Сиятельство?

— Ну что, мать говоришь прачкой была? Значит Прачкиным и будет. Назовем Евграфием, ну, а в отчество твое имя дадим - Степанович. Выправи все бумаги и мне принеси. У себя хранить буду.

— Ну, докладывай капитан, что там у тебя?, — уселся в кресло генерал, — какие новости.

— После того, как этот профессор-гипнотизер ввел Прачкина в транс, тот начал выдавать генетическую информацию, полученную от своих предков, которая находилась в его мозге и лежала там "мертвым грузом" в каких то закоулках. И как мне потом объяснили, при помощи гипноза профессор вытащил её наружу.

— Ну и что выяснил?

— заинтересованно спросил генерал.

— Вы не поверите, — взволнованно сказал капитан, — но наш сантехник оказался потомком аристократического рода.

Его прапрадед, граф Мирский, очень богатый и знатный аристократ. В своих воспоминаниях, наш слесарь дошел до рождения своего прадеда, Прачкина Виктора Евграфиевича, но сеанс гипноза был прекращен в связи с психологическим истощением мозга клиента. Когда слесарь перестал давать информацию, профессор Керцман устроил мне истерику и заявил, что он предупреждал, что мозги сантехника могут не выдержать нагрузки. Но быстро успокоив гипнотизера, я выяснил, что есть возможность его опять активизировать. Но без вашей санкции, товарищ генерал, я не решился на этот эксперимент.

— А что он предлагает?

— поинтересовался генерал.

— Ударить слесаря по голове еще раз, но уже по левой стороне. Мол, правое полушарие мозга уже истощилось и нужно активировать левое. Но сила удара должна быть такой же, как и в первый раз. Значит, ударить должна только его жена и обязательно той же сковородкой. Что прикажете делать?

— Бить!

— ударив по столу кулаком разрешил генерал, — бить без сожаления.

Для Родины стараемся. Заговор должен быть раскрыт. Так вот откуда у него парижский прононс! Слесарь не так прост, как кажется. Я надеюсь, все было сделано в режиме секретности?

— Так точно, товарищ генерал, абсолютной секретности. Мною лично взяты подписки о неразглашении гостайны.

— Хорошо капитан, значит так. Переводишь сантехника в нашу ведомственную клинику, разумеется, в изолированную палату с охраной. Вызывай жену со сковородкой и проводи следственный эксперимент. Бросай все дела и чтоб собрал мне по нашим каналам всю информацию об этом графе и всего их семейства. Ты меня услышал? Всю информацию. Исполнять!

— Валюха, да я тебе точно говорю, граф наш Колька, это точно, — взволнованно шептал Вовчик своей жене, — зуб даю.

Да говорю тебе, сидим мы с бригадой в котельной, дела обсуждаем. Ну ясно, что выпиваем, а как без этого. И заходит к нам дружок Костика, санитар из дурдома. Ну мы, естественно, налили ему и тут он нам и рассказал о Кольке. Как привезли его, как лечили там в дурке от пьянства. А вчера приезжали из органов очень серьезные люди и, секретно, долго его допрашивали. Вот там и выяснилось, что он из графьев. А сегодня приехала машина и его отвезли неизвестно куда. Так то вот.

— А как же твой санитар узнал о чем они там говорили, если так все секретно, а?

— насмешливо спросила Валька.

— Вот, вот, Михалыч тоже его об этом спрашивал, — хохотнул Костик, — а оказалось все очень просто.

В этой комнате раньше смотровая была. Так ребята санитары, там в стене дырку в укромном месте просверлили и за бабами голыми подглядывали. А он через дырку эту, все и услышал.

— Тьфу, безобразники, — беззлобно сплюнула жена и задумчиво произнесла, — граф значит?

Что еще этот кобель рассказал?

— наливая еще рюмку, пытала мужа Валя, — ну, вспоминай.

— Еще?

— выпив, потер лоб Вовчик, — а, вспомнил!

Вообще бред какой-то. Вроде Верка..., — и зашеплал ей что-то на ухо.

— Да ты что? Ну и дела, — покачала головой Валя и тоже опрокинула рюмку, — рассказать кому, не поверят.

— Да ты не вздумай, — испугался муж, — как рассказать?

Секрет это, государственная тайна. Посадят ведь.

— Конечно тайна, — усмехнулась она, — да я никому, могила. 1903 год. Владимирская губерния. Поместье князя Мирского.

— Ваше Сиятельство, — дворецкий Степан поклонился, — позвольте представить отрока: Прачкин Евграфий Степанович.

Молодой человек поклонился графу. Стоявший рядом с юношей мужчина, также поклонившись Мирскому, сказал:

— Vorte Excellence! J'ai rempli les obligations gue tu mas vorte excellence et au mieux de mes capacites, j'ai forme ce digne jeune homme manieres laigues et francais. J'ai l'honneur.( Ваше Сиятельство. Я выполнил обязательства, возложенные Вами на меня и по мере моих сил и возможностей, обучил этого достойного юношу светским манерам и французкому языку. Честь имею.)

— Merci Pierre, (Благодарю Пьер), — пожав французу руку, сказал граф и продолжил уже по русски, — я доволен вашими услугами.

Вы получите полный расчет и сможете отбыть на Родину. Степан, проводи господина гувернёра и оставь нас наедине с Евграфием Степановичем. Проговорив целый час, они вышли из кабинета.

— И так молодой человек, — обратился граф к юноше, — как мы договорились, вы поедете в Петербург, где получите достойное образование.

Мне нужен грамотный и образованный специалист для ведения моего немалого хозяйства. Все расходы я возьму на себя. Езжайте с Богом!

— Ну что же, — прошептал граф, когда юноша ушел, — надеюсь он вырастет достойным человеком и мне будет кому оставить свое наследство.

Надо бумаги оформить. Пусть лежат себе, а дальше посмотрим.

— Степан, — вызвал он дворецкого, — поезжай в город и привези мне моего нотариуса.

— Ну Верунчик, ну пожалуйста, — Валя умоляюще посмотрела на подругу, — ну что тебе стоит?

Ну всего разочек, а?

— Валька, ты в своем уме?

— возмутилась Вера, — я же подписку дала.

Хочешь, что-бы меня посадили? Я и так Кольку чуть не угробила. Теперь хочешь и Костю? Да и вообще, глупость все это. Случайно как-то получилось. Сама врежь, что у тебя дома сковородки нету?

— Ага, твоя ведь заговоренная. Так комиссия решила, а моя что? Нет, у меня не получиться, — возразила Валентина, — да ты не бойся, Верка, никто и не узнает.

Ведь пьёт гад по черному, все пропивает. Ну помоги Бога ради, а вдруг получиться.

— Ну, черт с тобой, — махнула рукой подруга, — приводи.

В котельной было тепло и пахло мазутом. Валера раскладывал на столе бутерброды и стаканы, Вовчик достал из сумки бутылку водки.

— Ну чего вы орете....@, — рявкнул в трубку Михалыч, — ну и что, что трубу прорвало?

Перекройте на...@ воду, а когда у меня будут рабочие, сделаем. Не знаю когда. Болеют люди. Все отбой, — и бросил трубку. Зашел Костя, держась рукой за лоб.

— Ну вот, все в сборе, — сказал Валера, потирая руки, — прошу за стол.

Вован, наливай.

— Я не буду, — сказал тихо Костя и сел в уголке.

— Не понял?

— спросил бригадир, — что не будешь?

— Пить не буду, — еще тише сказал Костя.

— Почему?

— Михалыч стал очень серьезным, — а ну покажи, что там у тебя, — и оторвал Костину руку ото лба.

Все непроизвольно вскрикнули. На лбу красовалась огромная шишка, похожая на рог.

— Откуда это у тебя?

— побледнел Валера, — откуда такой шишак?

Прямо как у Кольки.

— Так меня его Верка, ни с того, ни с сего и звезданула. Валька послала меня к ней за солью, я зашел, а она, ничего не сказав, врезала. За что?

— тоскливо спросил он.

— Сковородкой?

— пытливо спросил Михалыч.

— Ага, — кивнул голово Костя, — ею.

— Слышь, бригадир, — встав со стула сказал он, — я слышал там трубу где то прорвало?

Давай я схожу, посмотрю что там и как, может один справлюсь, починю. А вы здесь без меня. Я на водку смотреть не могу.

— Сходи, сынок, сходи, — тихо сказал Михалыч, — отвлекись.

Адрес в диспетчерской возьми. Костя вышел.

— Все, сынки, — бригадир смахнул скупую мужскую слезу, — катастрофа.

Это или пришельцы, или американские сионисты порчу на нас навели. Начали с Кольки, теперь Костя, а потом нас всех изведут. Давайте, кто еще может, — и поднял стакан. Выпили молча, не чокаясь.

— Ну, что скажешь, капитан, — строго посмотрев, спросил генерал, — как наш слесарь, раскололся?

Офицер недоуменно покачал головой.

— Товарищ генерал, — осевшим голосом произнес капитан, — я очень боюсь ошибиться, но возможно что мы стоим на пороге открытия мирового масштаба.

— Так, так- заерзал в кресле генерал, — а вот сейчас со всеми подробностями.

— По Вашему приказанию, я перевел подследственного в нашу ведомственную клинику, где он со своими мозгами отдыхал три дня. Затем, я доставил туда его супругу, где в присуствии тех же специалистов, профессоров Керцмана и Грозмана, согласно Вашему приказу, ею был произведен повторный удар слесарю сковородкой по голове.

— Ну, и?

— генерал подался вперед.

— Сначала ничего не произошло, — взволнованно продолжил капитан, — так как он отключился минут на 15-ть, а когда пришел в себя, заговорил уже не на французком, а на другом, непонятном языке.

А потом, держась за оба рога на лбу, начал кружиться по комнате, вроде исполняя какой то странный танец. А в конце, как-то завыл не по-человечески.

— А что говорит наука, то есть профессора?

— удивленно спросил генерал.

— А ничего. Грозман сказал, что если бы вас врезать по башке сковородкой, то тоже бы завыли, а Керцман предположил, что возможно мы находимся на пороге открытия мирового масштаба. Какого именно еще не понятно, мол надо литературу поднять, но клиенту пока нужно отдохнуть.

— Так, что еще?

— генерал откинулся на спинку кресла, — ну, что молчишь, капитан?

Я же вижу, что это еще не все.

— Утечка информации, товарищ генерал, — осевшим голосом произнес офицер, — возможно это прослушка иностранных разведок, но в городе стало известно о нашем расследовании, в результате чего, жена нашего слесаря, по просьбе её подруги Валентины Пряхиной, ударила её мужа этой сковородкой по лбу.

— Как ударила, зачем?

— изумился генерал, — ничего не понимаю.

— По её словам, что бы он бросил пить, — промямлил капитан.

— И что?

— Бросил. Уже три дня не пьет, — развел руками капитан, — значит это работает!

— Зато ты ни хрена не работаешь! Идиот! Где твой режим секретности? В лейтенанты захотел?

— генерал задохнулся от гнева.

— Короче так, — продолжил он, — даю тебе неделю и если ты не предоставишь мне полную информацию о родословной слесаря, о том, на каком языке он сейчас болтает и что за танцы танцует, то пойдешь у меня участковым в Зажопинск за Полярный круг.

Ясно?! Свободен!

— Да ей Богу девки, три дня не пьет, на работу ходит, мусор выбрасывает, — Валя наклонилась к подругам и тихо добавила, — а вчера предложил помощь в уборке комнаты.

— Да ты что?

— у Ольги округлились глаза, — сам предложил?

— Ей Богу сам!

— Завидую тебе, — вздохнула она, — а мой Валерка так и не просыхает.

Каждый день в хлам. Какая тут уборка?

— Девки, а давайте поговорим с Веркой, она и вашим по мозгам даст. У нее сковородка заговоренная. Так комиссия решила. Да на моего посмотрите, работает.

— Я согласна, — оживилась Ольга, — Светка, а ты как?

Будешь своего Вовку лечить сковородкой? Ведь тоже пьет по черному.

— Боязно мне чего-то, бабы, — смахнув слезу пробормотала Света, — слаб мой мужик на голову.

Боюсь, окочурится еще. Давайте посмотрим, как с Валеркой пройдет, ну а там уж и моего, а?

— Ну и дура, — сплюнула Ольга, — жди когда все пропьет и сам "ласты склеит".

Валька, пошли к целительнице.

— Михалыч, — голос Иван Степановича был напряжен, — что там у тебя в бригаде творится?

Что то тревожно мне. Телефонные звонки, будь они неладны, замучили. Граждане без конца звонят, сил у меня уже больше нет.

— Что, опять жалуются? Чего хотят?, — привычно равнодушно спросил бригадир.

— Так в том то и дело, что не жалуются, а благодарят.

— Как это?

— вскинул брови Михалыч, — вы не перебрали с утра, товарищ директор.

Заговариваетесь чего-то.

— Да ты послушай, — отмахнулся Иван Степанович, — с тех пор, как твой сантехник пить бросил, он на каждый вызов в тот же день ходит.

И ведь чинит паразит, и левых денег не берет, да еще и от бутылки отказывается. Граждане требуют наградить его орденом и выписать премию. Как ты мне объяснишь это? Раньше одни жалобы, к которым мы привыкли, а теперь благодарности, с которыми мы не знаем что делать. Что происходит?

— Да, Степаныч, прям сам не знаю что это такое, — грустно сказал Михалыч, — думаю порчу кто-то на нас наводит.

Один непьющий в больнице по французки болтает, другой тоже трезвенником стал. Ужас. И что характерно, у обоих появилась тяга к работе. Не по-нашему, не по-русски это как-то все... Здесь точно рука загнивающего запада, думаю сионисты постарались.

— Так сионисты, вроде, спаивают русский народ, а тут наоборот?

— неуверенно промолвил директор.

— Запудривают мозги, — уверенно сказал бригадир, — чтоб никто не догадался.

— Ну, докладавай, что там у тебя?

— сел в кресло генерал. Капитан открыл папку с бумагами и доложил:

— Я поднял всю документацию начиная с графа. Его предполагаемый сын, Прачкин Евграфий Степанович, окончив университет в Санкт-Петербурге, в 1910 году вернулся в имение, где и начал службу у графа в качестве управляющего. Женился на девице Евдокии, от которой, согласно церковной метрической книги, в 1912 году родился сын Виктор. В 1914 году, Евграфий ушел на фронт, где безвести пропал. Жена Евдакия умерла от тифа в 1917 году. В 1916 году, граф Мирский, похоронив жену, эмигрировал во Францию, где и умер в 1926 году. Виктор Евграфович Прачкин, скрыв свое прошлое, стал большевиком и с 1936 года служил председателем сельсовета в Ивановской области. Женился на односельчанке, а в 1938 году, по доносу соседа, был арестован вместе с беременной женой. Содержались они в ИТЛ-16 Мордовской АССР, где жена и родила в тот же год сына Ивана. Но сына он не увидел, так как после того, как вскрылось его буржуазное происхождение, в 1939 году был расстрелян. Мать с сыном были высланы на станцию Шелангер, той же Мордовской АССР, где и проживали до 1960 года. После кончины матери, переехал в наш город, женился, где и родился наш слесарь Николай. Когда сыну был год, развелся и уехал в Тюмень, работал на заводе и сел на 8 лет за кражу стройматериалов. Жена Лидия, сдав сына в детский дом, вернулась в Мордовскую АССР, где повторно вышла замуж и проживает в настоящее время в селе Згурица. Николай Прачкин, после детдома закончил слесарный колледж и работал в ЖЭКе нашего города.

— Это все?

— спросил генерал, — у родителей с сыном контактов не было?

— Все!

— ответил капитан и закрыв папку, добавил, — с сыном они не общались.

Так что, обычная биография советского гражданина.

— Так ты говоришь ИТЛ-16?

— ухмыльнулся генерал, — прямо действительно мистика какая то.

А может это судьба, а капитан?

— Вы о чем, простите, не понимаю? Дальше