Единороги

— Дело в том, — вздохнул генерал, — что мой отец служил охранником в этом ИТЛ-16, где я и родился в 1938 году.

Так что, "крестники"мы с этим Иваном Прачкиным, может рядом в люльках лежали. Теперь так, — подумав, продолжил он, — бумаги мне оставь, а сам дай запрос в архив, в ИТЛ-16, перерой все документы, но чтобы у меня на столе были все бумаги по рождению Ивана Прачкина, с подробностями. Ты меня понял? Сделаешь все тихо, быть тебе майором, нет- сержантом от меня выйдешь. Свободен! Ну, что еще?

— спросил генерал у побледневшего подчиненного.

— Простите, товарищ генерал, еще один вопрос. Что делать с женой Прачкина?

— А что с ней?

— не понял генерал, — в чем дело?

— Да в городе прошел слух, что она лечит мужиков от пьянства и многие женщины обратились к ней с просьбой излечить их мужей. Ну, как Николая, сковородкой по лбу. Так, она разрешения спрашивает. Можно?

— Да пусть лупит на здоровье, — ухмыльнулся генерал, — а если зашибет кого, пусть МВД разбирается.

Может дураков в городе меньше станет.

— Михалыч, да ей Богу правда, ну зуб даю, — Вовчик возбужденно метался по котельной, — сам видел.

Олька, зараза, обманом его взяла. Пойдем говорит, Валерик, Верочке шкаф поможем передвинуть, а то мужика в доме нет, Колька мол в дурке, помочь некому. Ну он и пошел, конечно. А там Верка со сковородкой его ждет. Да как даст по башке. Вот, вот, Михалыч, смотри, вон он, идет сюда, — показывая в окно, прошептал он. В котельную, держась за лоб и пошатываясь, зашел Валера.

— Привет сынок, — мягко сказал бригадир, — хорошо что пришел, нам как раз третьего не хватает.

Вовка, наливай, — и достал из закутка бутылку водки. Увидев знакомое зелье, Валера отшатнулся и убрал со лба руку. Шишка была огромной и напоминала рог.

— На, Валерик, прими, — вкрадчиво сказал Михалыч, протягивая ему стакан, — расслабься.

— Нет бригадир, — отстраняя руку прошептал он, — извини, но не могу даже смотреть на нее, проклятую.

Я в котельную зашел что бы штуцера взять. К клиенту иду, у меня заказ есть, — и вышел.

— Все, Вовка, — опрокинув в рот стакан, простонал Михалыч, — "Армагедон" наступает для русского человека.

Навели таки порчу инородцы проклятые, по самому больному бьют, гады. Но врешь, меня не возьмешь!

— Бригадир, — отважно воскликнул Вовка, — я тебя не брошу, вместе встретим этот, как его, "Армагедон"!

— Нет сынок, — нежно прижав его к потной груди, произнес Михалыч, — я уже свое пропил и мне не страшно, а тебе еще жить, да жить.

Один ты остаешься бедолага. Только прошу, к Верке не ходи, ведьма она. Изведет тебя. На, возьми, — протягивая незатейливый бутерброд с докторской колбасой, сказал он, — на память обо мне.

— А как же ты, учитель?

— в отчаянии всхлипнул Вован, — без закуски?

Да как же я жить буду?

— Счастливо!, — смахнув слезу сказал Михалыч и доставая из под кучи ветоши ящик с водкой, добавил, — у меня тут НЗ с родимой припасен, так что пару дней я продержусь.

Все, прощай!, — но увидев растерянный взгляд ученика, строго добавил, — это приказ!

— и вытолкнув из котельной, закрыл задвижки на железной двери.

— Бедный старик, — махнул рукой Вовчик, — героический!

Потомки тебя не забудут!

— и понурив голову, побрел прочь, сжимая в потной руке драгоценный бутерброд.

— Я сохраню его!

— как заклинание бормотал он, — обещаю тебе учитель, сохраню!

Возле дома Прачкиных царил хаос. Десятки женщин держась за руки, кольцом в два ряда, окружили отбивающихся мужиков. Три самые отчаянные дамы со шпалоукладочной статью, в ватниках, выхватывали из толпы по одному несчастному, затаскивали в Веркину квартиру, откуда через минуту их выводили с огромной шишкой на лбу. Стоны и крики отчаяния были слышны со всех сторон. На земле лежали осколки стекла от разбитых бутылок, растоптанные бумажные стаканы и искореженные пробки. Густо пахло серой и человеческими отправлениями. Вовчик с ужасом перекрестился.

— А-а-а, вот ты где?

— Светка с Валькой подскочили с двух сторон, — попался алкаш проклятый, — и потащили его к дому.

Над дверьми висела табличка с надписью: "ЧИСТИЛИЩЕ". Слово "кооператив" Вовчик прочитать не успел. В глазах женщин горел огонь и, как показалось Вовке, изо рта торчали клыки. С воплем: — А ну бабы, расступись, — они запихнули его в квартиру, где стояла Верка со сковородкой. В глазах у нее было безумие и с криком: — Ага, Вовчик! Добро пожаловать! Двухсотым будешь, юбилейным...

— Так вот ты какое, "Чистилище"?

— успел подумать Вова, — ой, а звезд то сколько, прямо "бенгальские огни".

И отключился.

— Але, котельная, але, — Иван Степанович с остервенением бил по телефонному аппарату.

— Да что за напасть?

— кричал он на испуганную диспетчершу, — где Михалыч?

Что происходит, Марина?

— Я сама ничего не понимаю, товарищ директор, — пожала плечами подчиненная, — прямо конец света какой то.

Хотя Михалыча нигде нет, все поступающие заявки выполняются в тот же день, а по телефону одни благодарности от граждан. Никогда такого у нас не было. Сантехники всегда трезвые, денег у клиентов не берут, а всю их работу граждане оплачивают в кассе конторы.

— Так, что получается?

— взорвался Иван Степанович, — работа идет, все хорошо, значит руководство ЖЭКа здесь лишнее, так?

— Ну почему лишнее?, — неуверенно пожала плечами диспетчер, — а премии кто выписывать будет, благодарности разные, собрания проводить, наконец наказывать сотрудников за плохую работу?

Руководство нужно всегда.

— Так кого наказывать?

— расстроился директор, — если все хорошо работают.

— Ну, был бы человек, — бодро сказала диспетчер, — а наказать всегда найдется за что.

Вот вы за что, обычно, даете выговора сотрудникам?

— Ну, за пьянство, например, — неуверенно ответил Иван Степанович, — чаще всего.

— Вот!

— обрадовалась Марина, — а теперь будете карать за трезвость.

Кстати, товарищ директор! У нас в городе твориться черт знает что. Вы слышали, что появилась целительница, которая алкашей за один сеанс вылечивает. Народ массово пить бросает, на работу трезвыми ходят, а некоторые даже в библиотеки записались. Кошмар. Моя соседка Зинка, — с жаром продолжила диспетчер, — жаловалась мне, что народ водку покупать перестал, план у нее горит и она вообще боиться, что ее буфет закроют. Короче катастрофа.

— А как же она, ну эта целительница, их лечит?

— недоуменно спросил директор,

— мы всю жизнь боролись, больницы разные, диспансеры, лекции- не помогало. А она за один сеанс?

— Сковородкой, вроде, — неуверенно ответила Марина, — бац по лбу и все, трезвенник.

— Обычной сковородкой? Так просто?

— поразился Иван Степанович.

— Да нет, не простой, — загадочно прошептала диспетчер, — заговоренной!

— Мариша, — тоскливо заныл директор, — не дотяну я до пенсии.

Ничего не понимаю, найди мне Михалыча, душа болит, поговорить не с кем.

— Ну что капитан, докладывай, — генерал сел в кресло, — как там наш слесарь?

— Сложно все очень, — пожал плечами капитан, — прямо "Гипотеза Пуанкаре" какая то.

Уже неделю бьемся и все без толку. Бормочет что то, а разобрать не можем.

— Ты я вижу, от своих профессоров, слов разных научных набрался, а объяснить по простому не можешь. Что болтает то? Опять парижский прононс?

— Да нет, товарищ генерал. В том то и дело, что не по французки бормочет, а на каком то непонятном языке. И танцует все время! Профессора ему таблицы с разными символами подсовывают, но пока ничего. И сам Прачкин не может объяснить, что это за язык. Но изъясняется на нем свободно, даже стихи сочиняет. Керцман считает, что заработало левое полушарие, а какая там у него информация запрограмирована, пока неизвестно.

— Так, — задумался генерал, — а документацию, что я просил, принес?

— Все собрал, как приказывали, — капитан протянул папку, — здесь все.

Справка о рождении Ивана Прачкина, все бумаги из ИТЛ-16, абсолютно полный архив, причем только оригиналы.

— Хорошо майор, теперь внимательно слушай, — тихо сказал генерал и сел напротив.

— Да, да, — видя удивленный взгляд подчиненного, повторил, — именно майор.

Я уже подписал приказ о присвоении тебе очередного звания. Я свое слово держу. Нам надежные люди нужны.

— Служу России!

— вытянулся майор и щелкнул каблуками.

— Ладно, ладно, — продолжил генерал, — садись и слушай.

То, что я сейчас скажу, будет известно только нам с тобой. Ну и еще одному человеку на самом верху. Мы начинаем совершенно секретную операцию под кодовым названием "Генетика". Согласно плану, разработанному на самом верху, я должен на неопределенное время исчезнуть. Где я буду находиться и что делать, тебе знать не нужно. Теперь о самом главном! Мы выяснили, на каком языке Прачкин пишет стихи и что за танцы он танцует. Это язык и танцы племени Ясомати из Амазонии. Там, генетические корни нашего слесаря по линии прапрабабки. Для того, чтобы он сейчас не мешал моей секретной оперативной работе в тылу врага, его на время нужно надежно изолировать и спрятать. И это поручается тебе, майор.

— Мне?

— вопросительно сдвинул брови офицер.

— Именно тебе, — кивнул головой генерал, — посвященному!

Ты прекращаешь эксперименты с подопечным в больнице, профессоров разгоняешь по домам и инкогнито отправляешься с Прачкиным на его историческую Родину, в Амазонию. Абсорбируетесь в племени и ждешь моих указаний. Да, кстати, в целях конспирации, заставишь жену Прачкина развестись с ним. Предоставишь ей справку, что муж лечится от алкоголизма в психбольнице и в связи с его буйным состоянием, свидания с ним запрещены. Нам свидетели не нужны. А если не захочет, скажешь что мы закроем ее кооператив "Чистилище". Кажется, она там очень неплохо зарабатывает. Алкоголиков, слава Богу, у нас еще хватает. Вопросы есть?

— спросил он побледневшего майора.

— И как долго мне сидеть в племени?

— офицер вытер пот.

— Пока не получишь подполковника, — улыбнулся генерал, — да шучу я, шучу.

А сколько времени не знаю, будешь действовать по обстановке. Жди сигнала. Все майор, готовься к отъезду. Родина ждет! Прошло время. Итак, товарищи, — первый секретарь встал с кресла и подошел к окну, — сегодня я решил собрать кабинет министров на совещание по очень серьезному вопросу. Протокол вестись не будет, так как повестка дня сегодня конфиденциальная и решения мы будем принимать в узком кругу. Итак, Андрей Петрович, вам слово.

— Товарищи, — встал со стула министр финансов, — на сегодняшний день финансовое состояние нашей области катастрофическое.

Я, с вашего разрешения, сразу перейду к главному. Ни для кого из вас не секрет, что особых природных богатств на территории нашей области, к сожалению, нет. Тем более нефти и газа. Производство тоже стоит, так что в основном наш бюджет пополнялся за счет торговли, причем 80% приходилось на продажу алкоголя. Шум за столом: — ничего себе...! вот это да...! да неужели 80.....?

— Вот только не надо дурковать, — повысил голос министр, — можно подумать, вы этого не знали?

Шим стих.

— Мы вас слушаем Андрей Петрович, продолжайте, — подал голос секретарь.

— Но с тех пор, как в нашем городе началась какая то чертовщина, иначе я назвать это не могу, вся жизнь катастрофически изменилась. По необъяснимым причинам народ перестал пить, причем все и разом.

— Браво, браво, — захлопала в ладоши миловидная дама, — как хорошо, что перестали.

— Да что тут хорошего, госпожа Марышева?

— раздраженно крикнул министр финансов, — ну не дура?

— Я, между прочим, министр здравоохранения, — обиделась дама, — и мне нравиться, что народ стал вести здоровый образ жизни.

— Да?

— язвительно парировал Андрей Петрович, — а когда мы, за ненадобностью, позакрываем все твои наркологические диспансеры, уволим всех врачей наркологов, психологов и остальных "ологов", медсестер с санитарками, что ты будешь делать с этой армией безработных?

Хотя, пожалуй, ты их сможешь трудоустроить. У тебя же вилла 2000 квадратов и тебе обслуга нужна. Вот и возьмешь их садовниками и горничными, — с сарказмом добавил он, — ну ей Богу, дура дурой.

— Прекратите оскорблять женщину, — подал голос один из сидевших, — выражайтесь интеллигентно.

— Это кто там вякает?

— насмешливо скривился финансист, — уж не министр ли образования.

Ах, извините, что обидел вашу сестру. Интеллигент нашелся! Забыл как диплом о высшем образовании в переходе купил? Так я напомню. Ты хоть сам знаешь, кто такой Пушкин? А будешь рот открывать, перекрою финансирование твоих богоугодных заведений и тебе придется продать свой замок с хрустальным бассейном, что бы поддержать государственное образование.

— И вовсе он не хрустальный, — промямлил министр образования и тихо объяснил сидящему рядом полному мужчине, — во всяком случае, не весь.

— Товарищи, товарищи, не ссорьтесь, — примирительно вмешался первый секретарь, — Андрей Петрович прошу продолжать по делу.

— Так вот, — выпив воды успокоился министр, — у нас катастрофа с бюджетом.

Как его пилить, простите, распределять будем, ума не приложу.

— А с чего это вдруг наш народ пить прекратил?

— удивленно спросил первый, — я слышал, что в городе орудует какая то баба Ванга?

— Не баба Ванга, а некая Мадам Вонг, — подал голос сидевший за столом полковник.

— Вот нам и доложит начальник МВД, что это за Вонга и заодно, что у него в министерстве творится. Мы вас слушаем. Полковник встал.

— Эта мадам Вонг, бывшая Вера Прачкина, хозяйка кооператива "Чистилище". Лечит граждан-алкоголиков при помощи сковороды.

— При помощи чего?

— пораженно воскрикнул секретарь, — обычной сковороды?

— Да говорят не обычной, а заговоренной, — пожал плечами милиционер, — один удар и у человека навсегда появляется отвращение к алкоголю.

— Навсегда?, — с ужасом переспросил шеф, — кошмар.

Бедные люди.

— Вот и я говорю, — продолжил полковник, — но и это еще не все.

У них появляется тяга к работе и получению знаний. Народ после удара начинает тянутся в библиотеки, музеи, театр. Многих тянет к изучению языков, особенно французкого.

— Полковник, — первый секретарь схватился за голову, — вы рассказываете ужасные вещи.

А что наша милиция? Куда она смотрит?

— А что милиция, — махнул рукой офицер, — раскрываемость преступлений ноль.

А что раскрывать, если преступности нет. У меня следователи, между собой, за каждое дело дерутся. Милиционеры в пустых обезьянниках в карты режутся и морды отъедают. Короче полный развал карательной системы. Эта мадам Вонг у меня вот где сидит, — показав на горло, махнул рукой, — а закрыть эту заразу я не могу, так как её "крышует" сам генерал КГБ Дзежанский.

— Ах, да, — первый секретарь повернулся к начальнику КГБ, — позвольте спросить вас, где генерал?

Где ваш бывший начальник?

— В нашей организации бывших не бывает, — сухо ответил моложавый мужчина и продолжил, — генерал находится на заслуженном отдыхе и его местоположение в настоящее время мне не известны.

— Так найдите нам его, что бы он объяснил, что делать с этой Вонг? Иначе она нас всех по миру пустит.

— Приказа сверху у меня нет, — покачал головой начальник КГБ, — а искать его частным образом не реально, так как у него только в нашей стране несколько дач, а сколько за границей, даже мне не известно.

— Значит и здесь тупик, — расстроенным голосом произнес глава области, — ах да!

Хотелось бы спросить нашего руководителя нанотехнологий. Арсений Павлович! Чем вы там занимаетесь? Мы выделяем вашему ведомству огромные деньги, а результатов не видим.

— Так в этом и суть нанотехнологий, — ответил высокий мужчина, — мы создаем продукцию, которую трудно разглядеть невооруженным глазом.

— Зато вооруженным глазом хорошо видно, что вы только деньги осваиваете, а ничего не производите, — язвительно вставил министр финансов.

— Нет, ну действительно, — добавил первый секретарь, — вон эта Вонга обычной сковородкой орудует, так вы бы сделали наносковородку, при помощи которой можно вернуть наших людей к нормальной жизни.

— Товарищи, — встала из за стола солидная дама, — а я хочу спросить вас, почему такая паника?

Я, как министр труда и социальной защиты, хочу сообщить вам, что по данным социологического опроса населения, можно сделать выводы, что народ стал жить лучше, доходы населения растут, благосостояние трудящихся улучшается.

— Ах, оставьте вашу предвыборную болтовню, — вскипел министр финансов, — вы не на митинге!

А мы? Мы с вами, стали за последнее время жить лучше? Наше благостояние растет, дура вы стаеросовая? Да посмотрите что твориться вокруг, идиоты, — он злобно посмотрел на сидевших министров, — к этой Вонге бабы везут своих мужиков уже не только с нашего города, но и со всей области. Еще год и мы с вами без штанов останемся. На какие средства вы все свои дворцы строить будете? Или по заграницам кататься за свой счет поедете? Наступила гробовая тишина.

— Так, все!

— секретарь встал со стула, — я подвожу итоги.

Так дело продолжаться не может. Нам необходимо выработать тактику выхода из этого катастрофического положения. Я попрошу министра МЧС ознакомить кабинет министров с нашим чрезвычайным планом. К карте города, висевшей на стене, подошел низкорослый мужчина и взял в руку указку.

— Товарищи, прошу внимания. В первую очередь, нам необходимо локализовать проблему и отсечь потоки населения, прибывающих в наш город из области. Для этого необходимо обьявить о долгосрочном карантине в связи с эпидемией инфекционного заболевания, например гриппа. У нас уже имеется и название вируса -"Червячок".

— А почему именно "Червячок"?

— удивленно спросила министр здравоохранения.

— Объясняю специально для вас, уважаемая, — улыбнулся докладчик, — что бы никто не догадался.

— Ага!

— удовлетворенно кивнула головой доктор.

— Продолжайте, пожалуйста, — указал пальцем первый секретарь.

— В связи с карантином, город будет оцеплен моими бойцами, силами МВД и армии. Безусловно, мы заблокируем здание областной администрации, что бы ни один посторонний не смог проникнуть в него извне. Так что, извините товарищ первый секретарь, но ваши приемы граждан по личным вопросам, придется прекратить.

— Ну, это не беда, — вставил босс, — я и так их не принимаю.

— Вот и хорошо. Дальше. Кооператив "Чистилище" временно будет закрыт в связи с эпидемией. Но, как гласит известный афоризм: "Нет ничего более постоянного, чем временное", это будет надолго.

— Вот, вот, — перебил его секретарь, — обязательно закрыть, а эту Вонгу поместить в закрытую клинику КГБ на обследование, как Розу Кулешову, помните такую?

Пусть разбираются, откуда у нее такой "талант". А ее сковородку обследовать в наших нанолабораториях и создать наноаналог, только с обратным действием. Мы, товарищи, не только о себе, но и о всей стране думать должны. Грудью встанем на защиту Родины и не позволить расползтись этой заразе. Итак, все, за работу. Раскачиваться некогда. И помните, коммунисты не сдаются. Все свободны, а министра МВД, я попрошу остаться.

— Ну что, Миша?

— спросил полковника первый секретарь, — что будем делать?

Как жить дальше?

— Да что Вы так переживаете, Анатолий Федорович, — наливая коньяк в бокалы, ответил милиционер, — как жили, так и будем жить.

У нас в подвалах обкомовского буфета, этих "боезапасов", — рассматривая напиток на свет, улыбнулся он, — на сто лет хватит. Можете не беспокоиться, прорвемся!

— Я надеюсь "боеприпасы" импортные?

— тревожно спросил шеф, — проверенные?

Осечки не будет?

— Обижаете, — Анатолий Федорович, — ну когда я поставлял вам отечественные?

— Хорошо, тогда распорядись, чтобы мне на дачу ящиков пять доставили, — задумчиво сказал секретарь, — а то неизвестно сколько в осаде жить придется.

Экономические новости по федеральному каналу.

— Все ведущие СМИ обсуждают главную мировую сенсацию, — сообщила ведущая новостей.

— На территории проживания древнего племени Ясомати в дебрях Амазонии, обнаружены богатейшие алмазные копи. Оценить предполагаемые запасы не берется никто, но учитывая предварительные исследования, нет сомнений, что они огромны. В случае активной, неконтролированной добычи алмазов, есть опасность обрушения мировой экономики. В связи с этим, принято решение о создании международной корпорации для разработки копий, но с условием, что 60% прибыли остаются племени, на чьей территории были обнаружены эти сокровища. Объявлен международный конкурс для фирм, желающих участвовать в данной корпорации. Результаты конкурса будут озвучены братом вождя племени, господином Барс Ви-Ю (Барс Большой Рог), на предстоящем экономическом форуме в Саросе. Следите за новостями. Гостей, прибывающих на всемирный экономический форум, расселяли по лучшим отелям города. Делегация из Амазонии заняла целый этаж в "Grand Hotel". Этажом ниже поселились французы.

— Господин Барс Ви-Ю, — почтительно наклонил голову администратор отеля, — Вам письмо.

Просили передать лично в руки, — и протянул подносик, с лежащим на нем дорогим конвертом. Вернувшись в апартаменты Барс Ви-Ю вскрыл конверт. Накидка из шкуры леопарда соскользнула с дрогнувших плечей руководителя делегации и упала на пол. Подскочившие индейцы с перьями в волосах, почтительно подняли ее и не проронив ни звука, вернули на место. Произнеся несколько непонятных слов, он поспешно покинул номер. Индейцы почтительно поклонились вслед. В холле гостинницы его стретил молодой человек в элегантном костюме.

— Господин Барс Ви-Ю, — тихо сказал он, — граф ждет Вас.

Прошу следовать за мной.

— Ну, здравствуй, майор, — протягивая руку, широко улыбнулся дородный господин во фраке и с кипой (ермолкой) на голове, — добро пожаловать в мои аппартаменты!

— Товарищ генерал?

— растерянно потирая огромную шишку на лбу, произнес индеец, — это Вы?

— Ну, во первых, не товарищ генерал, а Ваше Сиятельство граф Мирский, а во вторых, будь осторожен с алмазом висящем на твоем роге, он может упасть. Это же у вас в племени символ избранных, не так ли?

— Да, символ, — автоматически повторил гость из Амазонии, — но я ничего не понимаю?

Граф Мирский? Эта ермолка? Товарищ генерал, Вы что, еврей?

— ошарашенно бормотал он.

— Нам о многом нужно поговорить Барс Ви-Ю, — указав на кресло, сказал граф, — так что давай все по порядку.

— Когда мы с сантехником приземлились на паращютах в амазонских прериях, — начал свой рассказ майор, — я сильно трахнулся головой об камень.

И к моей шишке на лбу, полученной накануне от жены Николая за мое предложение развестись с ним, я получил вторую. Когда нас окружили аборигены, я думал что нас изжарят на костре и сожрут, но они вдруг упали перед нами на колени, стали молиться, а потом потащили к себе в племя. Там нас встретил их вождь и не поверите, — хлопнув себя по колену, — тоже с шишками на лбу! Ну, точь в точь как у нас! А когда он что-то приказал своим аборигенам, наш сантехник с легкостью вклинился в разговор на их тарабарском языке. Он их понимал! Вождю стало плохо, а когда он пришел в себя, объявил Николая сыном божьим и своим тоже. А потом, я упал в обморок.

— Как это, почему?

— строго спросил генерал, — офицер спецслужб и в обморок?

— А Вы бы не упали?

— сдавленно прошептал майор, — если бы узнали, что они все понимают по русски.

Аборигены в Амазонии!

— Прапрабабкина работа!

— хлопнул себя по колену граф, — все таки обучила Дуняша индейцев русскому языку.

— Вы это о чем?

— спросил майор.

— Об этом потом, продолжай.

— Ну, используя нашу легенду, я представился братом Прачкина. Благо он после второго удара по башке ничего не помнил. Абсорбировались понемногу. Мне трех жен выделили. Тяжело, должен вам сказать, с трудом справлялся. Когда вождь помер, Николай по наследству занял его место. И как-то раз, разбирая так сказать "архив" своего предшественника, он наткнулся на старинные таблички, написанные на их древнем языке. Старый вождь был не грамотен, это мы точно знали, а наш Николай их прочитал. Это были таблички с указанием расположения старинного индейского города Эльдорадо, где вождем спасающего от испанцев племени, были спрятаны несметные богатства. Эльдорадо мы не нашли, зато обнаружили эти алмазные копи. Но нашего сантехника это мало интересует, так как он увлечен проведением водопровода к вигвамам жителей племени, поэтому по моей настоятельной просьбе, он поручил мне заниматься этим делом. И вот я здесь, — закончил свой доклад майор.

— А Вы как, товарищ генерал, то есть Ваша Светлость?

— Не просто, — граф налил в бокалы шампанское, — не просто, майор.

— Я получил информацию, что в Париже, в адвокатской компании, храниться завещание покойного графа Мирского. Добыть копию этого документа для нашей службы не представляло большого труда. Из бумаг стало известно, что все свое имущество граф завещает своему сыну, Евграфию Прачкину, а в случае его смерти, родственникам по мужской линии. Так я стал Иваном Прачкиным, потомком Евграфия и "отцом" нашего сантехника. Слесаря искали, но не нашли, а я предоставил клок его волос и экспертиза, назначенная французкой стороной, подтвердила наше родство, что тоже было не трудно для нашей конторы. Но возникла одна проблема, — снимая кипу, продолжил генерал, — в завещании был один каверзный пункт.

Там было написано, что выполняя настоятельную просьбу его супруги, еврейки по национальности, наследником графских миллионов должен быть иудей. Так что пришлось мне пройти гиюр (обращение в еврейство) и стать религиозным евреем. Что не сделаешь ради денег, то есть Родины, — задумчиво произнес православный иудей, — у меня, кстати, уже и место захоронения на Масличной горе в Иерусалиме есть. По наследству досталось, так что придется лечь туда. Вступив в права наследника, я стал графом Мирским. Вот так и живу уже который год в Париже. Но нам евреям не просто в этом мире, — грустно вздохнул генерал, — сильно поднимают голову исламисты и антисемиты. Лютуют сволочи. Во сне вижу Родину, речку возле моей дачи, березки. Так иногда хочется покопаться в огороде... Но все, к делу. Тут у нас объявился некий Качкин, наш бывший министр финансов. Помнишь такого? Вот молодец, так молодец! Умотал на запад, прихватив всю казну нашей бывшей области. Здесь он представляет сообщество "Свободные шаманы Сибири" и зовут его- Эжен Сибирский. Он мой компаньон, такие люди нам нужны. И так, подведем балланс, — граф посмотрел на Барс Ви-Ю, — конкурс выигрываем мы с Эженом и создаем корпорацию по добыче алмазов Амазонии. Так, ты на форуме и объявишь. Родине нужны доллары, потому что, если закончаться газ и нефть, что делать будем? Ты меня понял, подполковник?

— Подполковник?

— с восхищением сказал индеец, — я понял, Ваше Сиятельство, — и щелкнул голыми пятками, — завтра я сообщу на форуме о моем решении.

— Во первых, к пустой голове руку не прикладывают, — мягко сказал граф Мирский, — а во вторых, завтра не получится, так как по шабатам (субботам) я не работаю, а хожу в синагогу.

Объявишь послезавтра. Иди работай сынок, Родина ждет. Прошло время.

— Сегодняшнее занятие мы проведем в нашем музее, — голос учителя был приглушен, — музее нашей трудовой славы.

Заходите ребята. Студенты слесарной академии гуськом зашли в помещение. В котельной было как всегда тепло и пахло мазутом.

— Тут прошла моя молодость, — Вовчик был уже не молод и студенты почтительно звали его Владимир Иванович, — здесь, под мудрым руководством нашего учителя Михалыча, мы становились мастерами, — и указал на гипсовый бюст бригадира в углу котельной.

— В этой котельной, ныне музее, все осталось в неизменном виде, как в тот злополучный день. Именно здесь и прошла последняя встреча с мастером, когда он отдал мне свой последний бутерброд и приказал уйти. Вот этот экспонат, перед вами, — и указал на кусок сухого хлеба под стеклом, — я сохранил его.

— Учитель, а это что, возле бюста?

— тихо спросил студент, указывая на груду покрытых пылью пустых бутылок из под водки, смятые бумажные стаканчики и остатки разбитой тары.

— Это следы того тревожного времени и все, что окружало Михалыча в последние минуты его жизни, — грустно ответил мастер.

— А что было в тех бутылках? Что такое водка?

— задавали вопросы студенты, — что он с ней делал?

— Он её пил, — с грустью ответил Владимир Иванович, — он не мог поступить иначе!

Вы, выросшие на молоке и кефире, не сможете понять, как мы жили в то тяжелое время. У вас сегодня наноштуцера, нанопатрубки и заметьте, все это отечественного производства. Могли ли мы мечтать об этом тогда? Вот мы и пили, что бы не думать о светлом будущем.

— А чем наноштуцера отличаются от ваших, старых?

— спросил студент в очках.

— Ну как это чем?

— ответил Владимир Иванович, — а название?

В это время погас свет. Наступила кромешная тьма.

— Не волнуйтесь ребята, — успокоил их учитель, — это обычные перебои с электричеством.

Сейчас будет свет, — и зажег керосинку. Тусклый свет озарил котельную и заиграл на бледных лицах учеников.

— Вот еще один пример, нанокеросинка, — вздохнул учитель, — тоже отечественного производства и гордость нашей индустрии.

В мире нет аналогов. Правительство думает о нас.

— Ой, Владимир Иванович, на площади в колокол бьют, слышите?

— сказал ученик, — на обед зовут.

— Да ребята, урок окончен, — ответил учитель и махнул рукой, — идите получать ваше молоко с кефиром.

Проводив студентов, Вовчик еще раз обошел экспонаты, задержался возле груды бутылок и подошел к бюсту. Глаза его были влажны.

— Михалыч! Как хорошо, что ты не дожил до всего этого, — прошептал он глядя на учителя и потирая шишку на своем лбу, — как ты был прав!

Территория анклава, который жители между собой называли "Единорогская слобода", значительно сократилась и ограничивалась границами рабочего поселка, где начиналась наша история. Сказывались карантийные санкции наложенные администрацией области. Периодически, властями проводились облавы, во время которых ловили мужиков выходящих из библиотек, театра или языковых курсов и увозили за город. Поговаривали, что их помещали в спецбольницу, где насильно поили водкой, а особенно буйно сопротивляющимся, её вводили внутривенно. Из больницы доносились крики и стоны несчастных. Иногда, жители близлежащих поселений, слышали "Марсельезу"на французком языке, исполняемую мужественными затворниками. Прошедших курс принудительной алкогольной терапии, дюжие санитары просто выносили через черный ход и складировали на заднем дворе "лечебницы", где постоянно дежурила толпа женщин из соседних деревень. Под ругань и крики: "Не больше одного в руки..., а ты здесь дура не стояла...!, а у тебя уже один дома есть"... и т. д., сердобольные дамы разбирали пьяных мужиков и кого волоком, а кого на своих натруженных плечах, растаскивали в неизвестном направлении. Дальнейшая судьба страдальцев неизвестна. Причем, что интересно, шишек на лбу у несчастных уже не было. Вероятно, в "лечебнице" им на лоб ставили компрессы с водкой. А что наши профессора? Профессор Грозман увлеченно преподавал на курсах французкого языка. Особой популярностью, у мужской части населения, пользовалась французкая лирика конца 18 и начала 19 веков. Профессор Керцман с головой ушел в науку. Он сел за монографию со сложным названием: " Дегенеративно неврологические расстройства (ДНР) и латентные нарушения речи (ЛНР) в условиях обсервации. Тревожные состояния и частота развития Delirium Tremans Paradoxical у хронических трезвенников". Научный мир замер в ожидании эпохального труда, который может перевернуть все основы современной психиатрии. Многие ученые предрекают автору Нобелевскую премию, но скромный профессор только отмахивается и утверждает, что он как истинный альтруист, работает только в интересах человечества, а звания и деньги его не интересуют. Прошло время. Власть сменилась. Губернатор зашел в зал заседаний.

— Господа министры, прошу садиться. Так как на раскачку у нас времени нет, я перехожу сразу к делу, — он отпил глоток из бокала и продолжил, — времена не те!

Правительство в стране новое, поэтому и у нас большие изменения. Министр финансов, отчитайтесь перед кабинетом, что у нас с бюджетом.

— Господа!

— на трибуну вышел худощавый мужчина, — казна пуста!

Как вы знаете, мой предшественник удрал за границу со всеми деньгами области. А меня, между прочим, упрекал за хрустальный бассейн на моей вилле. Негодяй!

— И меня дурой называл, — с места выкрикнула дама.

— Министр здравоохранения, — прикрикнул губернатор, — помолчите пожалуйста, я вам слова не давал.

— Я сейчас министр труда и благосостояния, — обиделась дама, — а за медицину отвечает вон та корова, — и показала пальцем на сидящую напротив.

— Сама корова, — вскочила женщина, — села на мое насиженное место и еще вякает.

— А ну прекратить балаган, — губернатор стукнул ладонью по столу, — запутался я с вами.

Начальник секретариата, — посмотрев на полного мужчину, — прошу список нового кабинета министров мне на стол, что бы я знал, кто кем стал и кто с кем поменялся. Рожи те же, — угрюмо пробормотал он, — а министерства другие. Финансист, продолжай доклад.

— Так вот, господа. Денег в казне нет и центр ничего не дает. Нам необходимо изыскать внутренние резервы.

— Что вы конкретно предлагаете?

— раздраженно воскликнул губернатор.

— Снять блокаду с "Единорогской слободы", — возбужденно махнул рукой докладчик, — и продать её к "чертовой бабушке", со всем оставшимся населением.

Сегодня это разрешено и можно сделать.

— Как это?

— поразился шеф, — кому продать?

— Иностранцам, — ухмыльнувшись, сказал министр, — и покупатели есть!

К нам обратились иностранные туристические агенства, с предложением сделать "Единорогскую слободу" туристической Меккой, как единственное безалкогольное место в России. Никто в мире не может в это поверить. Люди на западе любят экстремальный туризм. Пусть едут и посмотрят, как живут в России трезвенники. Доллары потекут к нам рекой. Это упустить нельзя, но необходимо вернуть Мадам Вонг со своей сковородкой. Пусть лупит иностранцев, а наших больше не трогает. План мероприятий у меня готов. Но сделать все нужно очень быстро, пока, после полицейских облав, там еще хоть кто то остался.

— Решено!

— губернатор посмотрел на полицейского, — начальник МВД!

Облавы прекратить, согласуй план с экономистом и действуй. Как, кстати, у нас с преступностью, Михаил Игнатьевич?

— Все нормально, — встал генерал, — преступность восстановлена, обезьянники и тюрьмы переполнены, следователи перегружены работой.

Наши органы держат руку на пульсе и активно работают с организованной преступностью.

— Ну и хорошо, — встал губернатор, — засучим рукава и за работу с удвоенной энергией.

Вы же знаете наш лозунг: коммунисты, то есть пардон, демократы не не сдаются! Часть вторая. Легенда племени Ясомати. Экономические новости по федеральному каналу.

— Сегодня в Саросе завершился всемирный экономический форум. Основным вопросом, рассматриваемым на форуме, было решение о создании международной корпорации по добыче огромных залежей алмазов в прериях Амазонии. Выступление представителя Амазонии на утреннем заседании форума, вызвало настоящую сенсацию. Господин Барс Ви-Ю заявил, что партнером племени Ясомати по бизнесу будет известный в экономических и политических кругах предприниматель граф Мирский, а вот имя второго партнера, некого Эжена Сибирского, представляющего сообщество "Свободные шаманы Сибири", в мире бизнеса совершенно новое. Когда господина Барс Ви-Юна попросили прокоментировать свое решение, он сначала станцевал индейский танец победителя, а потом заявил, что древние духи племени Ясомати вошли в астральный контакт с духами Сибири и решили объединиться с ними, о чем и сообщили ему сегодня ночью. А противоречить духам он не может. Итак, вопрос создания корпорации решен. Биржи отреагировали на это событие падением индекса Доу-Джонса на 18%. Следите за нашими новостями. Прошло время. Николая теперь зовут Ни И-Сан, он вождь племени Ясомати. Вопросы алмазных месторождений его мало интересуют. Он увлечен значительно более серьезной задачей - проведение водопровода в поселок аборигенов. По совету старшего брата Барс Ви-Юна, за валюту, из России, были приглашены специалисты- сантехники. По прибытии они были представлены вождю. Имена Валера, Вовчик и Костик, ему ни о чем не говорили, но наличие шишек на лбах специалистов повысили рейтинг доверия. Они быстро подружились и работа закипела, правда иногда были нежелательные задержки из за отсуствия штуцеров. Но это мелочи жизни. Ходят слухи, что эта троица обсуждает с вождем возможность перекрытия реки и строительства Амазонской ГЭС. Все очень увлечены работой. Услышав много хорошего о Родине друзей, Ник И-Сан принял решение сделать "Единорогскую слободу" городом-побратимом с поселком племени Ясомати. Через короткое время, в племя прибыла неразлучная парочка-профессора Грозман и Керцман. Один выразил надежду, что французкая лирика конца 18 века будет востребованна у аборигенов племени, а другой заявил, что ему не хватает клинического материала для монографии, поэтому ему необходимо продолжить свои исследования с основным пациентом. С целью психологического эксперимента и чтобы освежить память вождя, профессор Керцман привез с собой гипсовый бюст Михалыча с бутербродом, изъятый из музея славы "Единорогской слободы". На Ник И-Сана это не произвело впечатления, но уступая настойчивой просьбе друзей сантехников, бюст установили на центральной площади поселка. Очень быстро, это стало местом поклонения аборигенов, их массовых молитв и ритуальных танцев, причем с таким необузданным темпераментом, что возникла опасность разрушения святыни. Чтобы ограничить доступ к уже обожествленному Михалычу, его сначала окружили оградкой, а потом силами религиозных добровольцев из племени, по проекту Вовчика, сделали мавзолей, очень похожий на родную котельную в городе-побратиме. Но хитрая парочка профессоров не успокаивалась, явно что то замышляя. И в один прекрасный день, в племени появились четыре дородные женщины славянской внешности, причем у одной из них на плече висела сковородка. Удар пришелся по темечку.

— Ух ты, сколько звезд, — подумал Ник И-Сан, — прямо "бенгальские огни" и отключился.

— Вера,...@, — обратился Коля к жене утром, — мы жрать будем или мне на работу голодным идти?

— Очнулся, — Верка обняла мужа и заплакала, — не обманул профессор!

Значит правильно ударила, как он советовал, по темечку. Слава Богу, очнулся родимый! В вигвам зашла большая компания. Друзья сантехники были с женами и слегка навеселе. Встреча была теплой.

— Вот теперь точно Нобелевская, — удовлетворенно улыбнулся Керцман, — не меньше!

— Comme votre sens de soi, jeune homme?(Как самочуствие, молодой человек?), — вежливо спросил Грозман.

— Чего? Я не понял, мужики, это кто?

— посмотрев на профессора, скривился Коля, — чего он там бормочет?

— Да, — вздохнул лингвист, — теперь вижу, пришел в себя.

А ведь неплохо разбирался во французкой лирике конца 18 века. Теперь мне и поговорить не с кем. А жаль.

— Пошли Колян, пошли, — обняв друга за плечи, сказал Вовчик, — Михалыч ждет.

И все дружно вышли из вигвама. В мавзолее было тепло, но мазутом не пахло. Все замерли перед бюстом бригадира. Михалыч по доброму смотрел на своих учеников и улыбался. Друзьям даже показалось, что он мироточит! Явочная вилла пригорода Берлина.

— Подполковник, — голос генерала был торжественным, — мы сворачиваем операцию "Амазония" и в твое присуствие в племени уже не обязательно.

Ты свою задачу выполнил. Слесарь остался вождем племени, алмазы добываются нашими "Сибирскими шаманами", аборигены молятся на Михалыча! Так что хватит сидеть в прериях, пора возвращаться на Родину. План утвержден на самом верху! Иди смывай свой рог, вытаскивай с башки перья, переодевайся в цивильную одежду и возвращайся, я ознакомлю тебя с деталями операции.

— Теперь ты понял свою задачу?

— генерал пытливо посмотрел в глаза подполковника, — оцениваешь сложность задачи и что ложиться на твои плечи?

— План, конечно, грандиозный, — Бар Ви-Ю вытер пот со лба, — но как я смогу все это сделать, меня же никто не знает?

— Ничего, — усмехнулся "граф", — я уверен, скоро узнают и мало никому не покажется.

— А что с сантехниками? Как они без меня? Чтобы глупостей не натворили? Кто присмотрит за ними?

— Это уже не твое дело, — наливая в бокал игристое вино, сказал генерал, — будут смотрящие.

Как истинный иудей, я в племени открыл синагогу и поверь мне, там будут служить наши толковые парни. И с "огненной водой" перебоев не будет. Слесари уже пришли в себя и этот продукт будет очень востребован. Тем более, еще Амазонскую ГЭС строить. Так что не волнуйся, им будет чем заняться.

— Я не подведу, — мужественно ответил Бар Ви-Ю, — приложу все силы!

— Мы в тебе не сомневаемся, подполковник, — похлопав его по плечу сказал генерал и вдруг попросил, — а ну-ка нагнись немного вперед.

Ну, слава Богу, нет ничего, — с облегчением сказал он, осмотрев лоб подполковника, — показалось.

— А что вы смотрите?

— Да вот смотрю, не осталось ли у тебя после рога следа на лбу, — ответил генерал, — хватит нам одного "меченого".

Прошло время. В рамках экономического соглашения между Амазонией и Россией, в прериях полным ходом идет строительство Амазонской Братской ГЭС. Производителем работ выступает концерн "Свободные шаманы Сибири" с его бессменным руководителем Эженом Сибирским, который по совместительству стал мэром поселка, получивший название "Амазонская слобода". Ходят слухи, что обсуждается проект поворота реки Амазонки, по аналогии проекта в СССР: Переброска стока сибирских вод в Среднюю Азию и Казахстан. Поселение племени менялось на глазах. Для размещения рабочих, занятых на строительстве, были построены бараки с жилой инфраструктурой: ларьки, магазины, столовые, детсады, школа, вытрезвитель и т. д. Администрация, полиция и прокуратура разместились в центре поселка, поэтому вигвамы индейцев оттеснили на окраины. У Ник И-Сана, как у вождя племени, был свой кабинет в мэрии, но административная работа его мало интересовала. Ему была более привычна коммунальная служба, поэтому он возложил на себя обязанности начальника ЖЭКа. В его подчинении была бригада сантехников в составе Вована, Валеры и Костика, которые занимали помещение мавзолея. Подсобные работы по уборке территории поселка, обслуживание вилл чиновников областной администрации города-побратима "Единорогская Слобода", как грибы выросшие по Амазонскому тракту, выполняли аборигены племени, которые в полицейских сводках проходили как "лица амазонской национальности". Неразлучная парочка друзей профессоров живут в одном вигваме за пределами поселка. Грозман собрал группу детей аборигенов и преподает им курс "Русская лирика конца 18 века". Дети с удовольствием слушают учителя, делают успехи. Керцман собирает материал для второго тома монографии. Тема работы: "Острый алкоголизм и молниеносное развитие "Delirium tremans" у аборигенов племени Ясомати." Научного материала хватает. По шабатам (субботам), оба профессора посещают местную синагогу, а по вечерам, вместе с несколькими аборигенами изучают каббалу. В каждом вигваме висят портреты президента "Большого брата", которого они по прежнему называют Бар Ви-Ю. Ну чурки, что с них возьмешь? В мавзолее было тепло и пахло мазутом.

— Ну чего ты орешь?

— возмутился в трубку Вован, — ну и что, что ты вождь племени?

Да, я бригадир сантехников, но штуцеров у меня нет. Со дня на день ждем транспорт с большой земли. Не подвезли еще, поэтому я и перекрыл воду. Ничего, потерпят. Больше терпели. Пусть, по старинке, стирают в Амазонке, да, да, в реке. Все отбой.

— Мужики, — крикнул Валера, доставая бутылку и растеливая газету "Амазонские новости", — да плюньте на них, давайте за стол.

Гипсовый Михалыч довольно улыбался и как показалось друзьям, после выпитого литра "Огненной воды", из угла его рта выкатилась капля слюны. Неужели мироточит?

Часть 3 Воспоминание о будущем. 2024 год. Поместье графа Мирского под Парижем.

— А водителя уволить!

— раздраженно приказал пожилой граф, — от него вчера воняло этим дурацким Lacoste Essential, а я этот парфюм терпеть не могу.

Мерзавец.

— Слушаюсь Ваша Светлость, — дворецкий Степан наклонил голову, — уволим-с.

Здесь еще небольшое дельце. Некая Дарья, актрисочка из вашего театра, вчера в клинике ребеночком разродилась. Хороший такой малыш, шустрый. Что прикажете делать?

— А зачем ты мне это говоришь?

— удивился граф, — думаешь мне это интересно?

— Так, это та самая Дарья, которой провели ЭКО биоматериалом Вашей Светлости.

— Ах, вот оно что, — покачал головой граф, — Dieu, comme le temps court (Боже, как быстро бежит время), родила уже значит.

Ты вот что, капитан. С артисткой рассчитайся согласно контракта и отправляй на Родину, в "Единорогскую Слободу" к ее отцу, он там начальником ЖЭКа работал. Я ему, в свое время, помог пенсию хорошую оформить, а он мне за это дочку прислал. А к пацану приставить специалистов, лучших наших специалистов, понял? Головой отвечаешь. А теперь нотариуса ко мне.

— Будет сделано, — щелкнул каблуками дворецкий и вышел.

— Ну вот, — прошептал граф, — теперь будет кому дело продолжить и на кого лет через 20-ть державу оставить.

Его прищуренные глаза смотрели в будущее.

P. S. Недавно, из города-побратима "Единорогская Слобода", по обмену опытом приезжала большая делегация, во главе с губернатором. Встреча была теплой и по русски хлебосольной. На корпоративе, проходившем на вилле мэра "Амазонской Слободы", выступали, сопровождающие делегацию, творческие коллективы: "Лейся и пейся", "Алмазное кольцо" и другие отечественные звезды первой величины. Было шумно и весело. Гости дружно подпевали мастерам сцены: Как упоительны в России вечера Любовь, шампанское, закаты, переулки...

— А меня упрекал за хрустальный бассейн, — жаловался аборигену, убирающему грязную посуду со стола, хмельной министр финансов, — а у самого, смотри какие хоромы!

Ворюга! То-же мне, Эжен Сибирский! Качкин он, просто Качкин, ясно тебе, чурка? Но "лицо амазонской национальности" его не понял. В разгар веселья, мэр "Амазонской Слободы" преподнес губернатору хрустальную рюмку с коньяком, стоящую на сковородке инкрустированной алмазами.

— Это что, та самая?

— испуганно отдернул руку глава области, — заговоренная?

— Ну что Вы, Анатолий Федорович, — улыбнулся Эжен, — это наша наносковородка, отечественная и абсолютно безопасная.

Примите этот скромный подарок от аборигенов племени и от меня лично. За Вами тост, уважаемый, гости ждут!

— Господа!

— губернатор встал, — я буду краток.

Я хочу выпить эту рюмку за наш главный лозунг: Коммунисты не сдаются! Помощник что-то шепнул ему на ухо.

— То-есть, я хотел сказать: Демократы не сдаются!, — смутился оратор.

— Ох, ей Богу, Анатолий Федорович!

— застонал помощник, — ну какие демократы?

— Тьфу, — сплюнул губернатор, — запутался я совсем.

Ну конечно: Единороги не сдаются!

— и с опаской покосился на большой портрет, висевший в банкетном зале, над инкрустированным алмазами хрустальным бассейном.

— Ура, товарищи, то-есть, господа! Бар Ви-Ю улыбался. Р. S. S. Да, а что со знаменитой заговоренной сковородкой, спросите Вы? А ничего особенного. Верка по утрам на ней яичницу готовит. Для вождя!!