# Царственный младенец

Эдуард Долгунов

Царственный младенец

Мастерская К. Малевича. 1915г.


— Казимир Северинович, — зевнул Степан, — позвольте полюбопытствовать, отчего, когда пишете картину, Вы всегда поете - Тумба - тумба- тумба?


— Видишь ли Степан, — отойдя на шаг от мольберта, задумчиво сказал Малевич, — этот мотив помогает мне объединить в картинах три религии - католицизм, православие и иудаизм!

Вот, что ты видишь на холсте?


— Так, черный квадрат, вроде, — неуверенно ответил Степан.


— Вот!


— махнул рукой Казимир, — и повторил, — вот!

Потом, внимательно посмотрев на картину, решительно добавил, — ежели ты, кроме черного цвета не видишь ничего, то ты человек необразованый, враг искусства, мракобес, ретроград и враг демократии!


— Да чего Вы ругаетесь?


— обиделся Степан, — мы в гимназиях не обучались, наукам не обучены.

Вы бы подсказали мне, темному, чего там увидеть нужно, а не серчали понапрасну.


— Понимаешь, уважаемый, — не обращая внимания на стенания слуги, сказал в задумчивости, Малевич, — если долго и сосредоточенно смотреть прямо в середину квадрата, не отвлекаясь ни на что, как в "камере обскура", то, в конце концов, начнешь это чувствовать.

Ты понимаешь?


— Ну, не очень, — неуверенно сказал Степан, — и что означает сие?


— А сие означает, любезный, — не отрывая взгляда от мольберта, сказал художник, — что, иногда, мы не знаем, что мы, собственно, сотворили и разобраться в этом предстоит только будущим поколениям.

И не факт, что им удастся это! И я предвижу, как кто-нибудь, когда-нибудь воскликнет: "История живописи и все эти Врубели перед такими квадратами - нуль!"


— Ну, Вам виднее, — посмотрев на картину, сказал Степан, — может и воскликнут, — с сомнением покачав головой, пошел убирать мастерскую.

Одесса. 1991 г.


— Шо значит большой ящик, — ругался дед, — а мебеля я как перевезу, на плечах?

Вы знаете сколько той мебели лет? И на чем я, ветеран труда, отработавший столько лет на социалистическом производстве, по вашему, буду отдыхать на старости лет?


— Слушай, Николай Иванович, — таможенник умоляюще посмотрел на начальника смены, — у меня уже сил нет от этого старика.

Прошу тебя, ставь печать на груз этого ветерана и нехай уже уезжают со своим барахлом. Ты посмотри какую рухлядь везут с собой эти жлобы, будто там купить не смогут нормальную мебель.


— Все, все!


— начальник поставил печать на опломбированный ящик, — пройдено!

Гражданин Фельдман, — он подошел к деду, — получите бумаги в конторе и можете идти. Ваш багаж прошел таможню и вы получите его по указанному адресу.


— Да, — уходя с таможни вместе с дедом, улыбнулся Иванопуло и посмотрел на Яшку, — должен признать, что это весьма оригинальный план.

Обить старый диван материей со вшитым полотном картины за 20$ млн. и отправить багаж в Израиль? Гениально! Такой почтой я еще никогда не пользовался. Сан- Франциско. 2011 г.


— Помню, — дед Изя налил себе пива, — помню я эту таможню.


— Яшка!


— возбужденно вклинился в разговор Сема, — ничего не понимаю!

Какая почта? Какая материя? При чем здесь таможня?


— Сема, не волнуйся, — погладила его по голове Софа, — тебе нельзя волноваться.

Счас мальчик расскажет.


— Дядя, улыбнулся Яша, — ты помнишь, как через пару дней после нашей операции, мы отправляли с таможни багаж Фельдманов в Израиль?


— Ну, помню, — кивнул головой Сема, — и шо?


— Так вот, — продолжил племянник, — помнишь, когда мы готовили к отправке багаж, Циля на машинке сшила обивку на их старый диван.

Ты же её видел, такая черно-белая, в крупную клетку.


— Ну, конечно помню, — кивнул головой Сема, — я еще удивлялся тогда, зачем нужна эта дурацкая обивка и кому пришла в голову такая идиотская фантазия.


— Мне, дядя, — усмехнулся племянник, — мне пришла в голову.

Дело в том, что мы в эту обивку вшили оригинал картины Малевича, который продемонстрировали "эксперту". Потом, под его контролем ящик был запакован, таможня его опломбировала и багаж с картиной ушел в Израиль. Мы выполнили нашу часть договора и деньги были переведены на нужный счет.


— Как?


— воскликнули все разом, — "Черный квадрат" ушел за кордон?


— Ну, — улыбнулся Яшка, — не совсем так.

Мы сшили еще одну, такую же обивку, только уже без картины и во время упаковки груза отвлекли внимание "эксперта", а поменять её, для профессионалов наперсточников с "Привоза" во главе с Колькой, дело одной минуты. Так что, за кордон ушла обычная черно-белая обивка без картины, а оригинал мы вернули нашему директору музея.


— Фу, — вытер пот Сема, — ну, слава Богу.

Да, а что с этим директором? Я так до конца и не понял, как он попал в Сибирь?


— С Владимир Павловичем?


— улыбнулся Яша, — с ним особая история.

После разговора с банкиром, директор музея потерял сон. Он не верил брату и был уверен, что как только деньги за картину попадут на банковский счет в какой-то южноамериканской стране, банкир умотает на Запад и "кинет" своего родственника. Эта мысль не давала ему покоя, мы это учли и разыграли свою партию.


— Фима, ты помнишь тот вечер?


— спросил Яшка, — ну, вентиляционную трубу из каптерки уборщицы тети Вали?


— Еще бы, — улыбнулся друг, — я тогда приглушенным голосом имитировал, якобы, разговор по телефону экскурсовода с директором Комбанка, который "случайно" услышал Владимир Павлович.

Ему стало ясно, что он лишний в этом деле и от него хотят избавиться. На следующий день вызвал к себе своего помощника Олега, начальника охраны музея, как он думал, своего человека и они разработали свой план похищения картины. В тот же день брат Кольки, будучи членом нашей команды, рассказал нам о их разговоре во всех подробностях. Но их план нас не интересовал, так как у нас был свой и мы решили сыграть на опережение, что с успехом и сделали. Директор, обалдевший от того, что картина чудесным образом попала ему в руки, растерялся. В этот момент к нему в кабинет забежал Олег и сказав, что во время ограбления он был в зале, все видел и предложил испуганному Владимиру Павловичу использовать этот подарок судьбы и бежать с картиной. Очумевший от всего пережитого, директор согласился, они быстро сняли полотно с рамы, свернули в рулон, вышли из музея через черный ход и Олег отвез директора с картиной домой. На следующий день, узнав, что посланец Комбанка Семен Петрович находится в КПЗ и не знает адреса своего проживания, директора с картиной отвезли на эту конспиративную квартиру, в которой на пару часов раньше "эксперт" оценивал картину. Там директорскую копию мы поменяли на оригинал.


— Когда на следующий день, — Яшка продолжил рассказ Фимы, — Олег сообщил, что из Москвы вызвали директора банка и, по просьбе следствия, вместе с экскурсоводом он должен оценить нанесенный ущерб, Опря страшно испугался.


— Вам нужно скрыться, — "подогрел" ситуацию Олег, — пока все не утрясется.

С одной стороны вами интересуются правоохранительные органы, с другой мафия. Это очень серьезно, поэтому надо надежно спрятаться.


— И тогда Яшка позвонил нам, — все повернулись к мужчине и женщине средних лет, зашедших во двор с сумками в руках, — вспомнил о своих родителях.


— Ага, вас забудешь, — покачала головой Софа, забирая у сестры сумку, — дернул же тебя черт выйти замуж за этого биндюжника, — проворчала она.


— Нет, ну где вы видели еврея геолога, я вас спрашиваю? Евреи алкоголики и те чаще встречаются, — вынимая продукты из пакета, сказала она, — уж лучше бы он пил!

И где она его нашла?


— вздохнула она, — в Красноярске!


— А что, — улыбнувшись продолжил Яшка, — неплохо получилось?

Олег предложил директору скрыться в Красноярске, якобы, у своего друга геолога, там, мол, его точно не найдут. Пересидеть какое-то время, а дальше будет видно. Опря был настолько напуган, что безропотно согласился. Геолог (а это был Лева, отец Яшки), тепло встретил директора и сказал, что по телевизору уже сообщили об ограблении и его объявили во всесоюзный розыск. Поэтому, Лева предлагает идти с его геологической группой в Саяны, куда он отправляется с экспедицией. Владимир Павлович был настолько напуган, что безропотно согласился и взяв тубус с оригиналом картины, через несколько дней уже бороздил бескрайние просторы тайги. Через какое-то время, экспедиция вышла на поселение людей, расположенное в глухом месте на берегу красивой реки.


— Это религиозная община, — таинственно сказал ему Лева, — очень приятные люди.

Живут отшельниками, так что можете быть спокойны, здесь вас никто не найдет. Отсидитесь здесь какое-то время, а дальше видно будет. Это самый надежный вариант, — и оставив директора, геологи ушли.


— Так что?


— Сема посмотрел на Яшку, — наш директор стал у них руководителем секты?

Вот молодец, — восхитился он, — и там карьеру сделал!


— И не просто карьеру, — добавил Лева, — друзья геологи, побывавшие у них в секте, писали мне, что он в секте настоящий "гуру", назвал их общину "Дети солнца", большой авторитет со своей религией, которому они беспрекословно подчиняются.

Ну, а я его больше не видел, так как мы с супругой и вместе с вами, — он обвел всех глазами, — вскоре эмигрировали. А, вот и Беня, — он махнул рукой, — все здесь. Дядя Изя, — повернулся он к ветерану, — Ваш сын пришел. К столу подошел невысокий мужчина.


— Что за большой сбор?


— улыбаясь спросил он, — по какому поводу так странно гуляем?


— Почему странно?


— спросил ветеран, — сидим, выпиваем, закусываем.


— А странно то, — поднял палец Беня, — что первый раз в жизни я не слышу голоса наших женщин.

Где моя жена, она что, ушла в неизвестном направлении?


— Не дождешься, — сказала Циля и положив на тарелку котлету и рыбу, протянула её мужу, — на, несчастье, кушай уже.

А молчим мы потому, — добавила она, — шо здесь такие "тайны мадридского двора" проясняются, шо Штирлиц отдыхает. Одно обидно, — вздохнула она, — все мужики участвовали в той операции, а мой муж и рядом не стоял! Папа, — обратилась она к деду, — Выш сын шлемазл!


— Ну, это вы напрасно, — покачал головой Яшка, — что значит не участвовал?

А где, по вашему, был ваш муж когда мы проводили эту акцию?


— В командировке, а шо?


— нахмурилась Циля, — сказал, шо его с работы послали.


— Точно, в командировке, — рассмеялся Яшка, — только не с работы, а мы послали.

И был он в Израиле, где встречался с кем...?


— С Борькой, — улыбнулся Беня, — с твоим любимым братиком, Циля!

Немая сцена за столом.


— Шо, — выдохнула Циля, — где?

С кем?


— Опана, — тихо вздохнула Софа, — Циля!

Прожив всю жизнь с этими биндюжниками, оказывается, мы их совсем не знаем? Они шо, шпиёны?


— Ладно, — выпив пива, сказал Беня, — слушайте, уже можно сказать.

По нашему плану, я срочно вылетел в Израиль, где уже много лет живет с семьей Борька, Цилькин брат. Он там дослужился до полковника полиции и через него я попал в израильский филиал Интерпола. Я все рассказал о нашем деле и ими была разработана спецоперация. Вы помните, как через три месяца после нашей эмиграции в Израиль, мы получали багаж?


— Ну, как-же, мы с тобой поехали на ихнюю таможню его получать, — сказал дед Изя.


— Правильно, — продолжил Беня, — а когда мы его дома разобрали, то грузчикам, которые нам заносили мебель, я отдал обшивку с дивана, ту, в клетку, помнишь Циля?

Ну, которую ты перед отъездом сшила?


— Конечно помню, — покачала головой жена, — когда ты, вдруг, снял её с дивана и им отдал, я еще обозвала тебя дебилом.


— Ну вот, — рассмеялся Беня, — это были люди мафии и они думали, что увозят оригинал картины "Черный квадрат".

Но их, по дороге, уже ждала полиция, а через них, Интерпол вышел на заказчиков. Всех повязали. Ну, а нас переправили потом в Америку, где мы с вами и воссоединились, да Фимка?


— обнял он сына.


— Ай да Беньчик!


— воскликнул Изя, — орел!

А ты говоришь, шлемазл, — посмотрел он на невестку.


— Да!


— раскрыла глаза потрясенная Циля, обнимая мужа, — действительно Софа, мы, таки, их не знали!


— Так, — встал дед Изя, — если сегодня день откровений, я как ветеран, требую наконец объяснить нам, — он посмотрел на Яшку с Фимой, — как мы в очутились в нашем дворе на улице Петра Великого, но не в Одессе, а здесь, в Сан-Франциско?

Что это за чудо? Прямо кино какое-то.


— Дед!


— Фима обнял старика, — ты даже не представляешь себе, насколько ты попал в точку.

Именно, кино, — рассмеялся он, — самое настоящее кино. Яшка, расскажи.


— Так вот, дорогие соседи, — Яшка встал, — пришло время открыть вам все карты.

Это действительно чудо, что мы опять живем в нашем дворе на нашей улице Петра Великого. Да, что говорить, мы же с Фимкой родились в том дворе. И когда здесь, в Сан-Франциско, нас нашла одна крупная американская кинокомпания и предложила продать им права на создание фильма о нашей детективной истории с "Черным квадратом", мы, как всегда, предложили им встречный план. ОК, — сказали мы им, — мы согласны, но на наших условиях. Съемки фильма производить не в Одессе, а здесь, в Сан-Франциско. Для этого, необходимо построить точную копию нашей улицы и двора. Но, строить не картонные декорации, а настоящие дома, которые потом, вместо денег, должны остаться нам, участникам этого "детектива". Они согласились и вот мы опять вместе. Такое вот кино, дед Изя! Более того, по сценарию, потребовалось построить и наш родной "Привоз", который, для реалистичности и правдоподобности, должен быть действующим. И как только руководителем стал Олег Кутько, рынок стал пользоваться успехом не только у наших русских эмигрантов, но и у коренных американцев, которые с удовольствием покупают здесь наши русские продукты и играют с Колькой в его "наперсточки". А теперь, — улыбнулся Яшка, — главный сюрприз!


— и пошел навстречу мужчине, заходившему во двор, — позвольте представить вам сценариста фильма.


— Да это же "эксперт"!


— охнул Фима, — из музея!

Не понял?!


— Да, господа, — улыбнулся экскурсовод, — это я.

Рад вас всех приветствовать. Вижу недоумение на лицах, но готов объясниться.


— Яшка!


— Семен развел руками, — мы шо, шо-то пропустили?

Как это понять?


— Друзья!


— спокойно сказал Яшка, — не "хлопайте крыльями".

Я ничего от вас не скрывал, сам был удивлен когда "эксперт", вдруг, нарисовался. Давайте лучше его выслушаем. Продолжайте, господин Иванопуло.


— После вашей дружной эмиграции, — вздохнул экскурсовод, — я еще некоторое время работал в музее.

Вдруг, я получаю сообщение от директора Комбанка, что в Израиле арестованы члены нашей группы и, в целях безопасности, наше общение он прекращает. Так как дело было закрыто и у правоохранительных органов ко мне не было претензий, я уволился и беспрепятственно уехал в один сибирский город, где устроился в местный краеведческий музей экскурсоводом. По иронии судьбы, в картинной галерее этого музея висела копия картины Малевича "Черный квадрат", что меня крайне раздражало. Прошло несколько лет и как-то раз, во время экскурсии я услышал как один посетитель сказал, что он видел похожую картину в одной религиозной общине, обитающей в глухой сибирской тайге. После экскурсии я попросил подробнее рассказать об этом и он сказал, что работает геологом и, как-то раз, будучи в экспедиции, останавливался на ночлег в поселке, где проживала одна религиозная община под названием "Дети солнца". И там, в их молельном зале, он видел картину, похожую на нашу, музейную, а они, как иконе, ей поклонялись. И что интересно, так это странное одеяние сектантов- белый балахон с черным квадратом на спине. Я взял у него координаты, — прищурился Иванопуло, — и принял решение - найти! Необъяснимая сила тянула меня туда. Мне нужно было увидеть картину. Я отрастил бороду и через месяц, облачившись в потрепанную одежду, добрался до общины и представился путником заблудившимся в лесу. Меня очень душевно встретили, накормили и представили руководителю общины, которого они называли "Кардинал". Я чуть сознание не потерял, — взмахнув руками, вскрикнул Иванопуло, — когда я увидел...


— Директора музея, — хором крикнули слушатели.


— Как?


— поразился экскурсовод, — откуда вы знаете?


— Ну, — усмехнулся Яшка, — вы же сами когда-то мне сказали, что любите иметь дело с умными людьми.

Да, мы знали про директора, это было частью нашего плана. Продолжайте, пожалуйста.


— Конечно, — продолжил рассказ Иванопуло, — директор сильно изменился.

Не столько внешне, сколько внутренне. Стал крайне религиозным, даже, я бы сказал, фанатичным. О прошлом ничего не помнит, или не хочет вспоминать. В общине его зовут "Кардинал". Меня он не узнал.

Через несколько дней, пройдя обряд "очищения от мирского", меня переодели в белый, как у всех, балахон, с черным квадратом на спине и допустили в молельный зал, так называемую "Красную комнату". Мы зашли в большой зал и с песнопениями стали кружиться вокруг тумбы, на которой я увидел "Черный квадрат"! Одного моего взгляда было достаточно чтобы понять - это оригинал!


— Вэйз мир!


— тихо сказала Сара, — прямо как в кино.


— Ой, не мешай слушать, — зашипела на нее Циля, — продолжайте!

И шо было дальше?


— Дальше?


— грустно продолжил Иванопуло, — прожив в общине месяц, я подменил картину на копию, которую привез с собой и бежал с оригиналом.


— Как бежал?


— закричал дед и вскочил со скамьи, — украл наш "Квадрат"?


— Сейчас объясню, — вздохнул экскурсовод, — не нервничайте.

Я готовился к встрече с "Черным квадратом", поэтому заранее подготовил копию картины. Поймите, я не мог поступить иначе, я должен был вернуть его людям. А для религиознных обрядов общины, как я считал, вполне достаточно копии. Я покинул общину, долго скитался по тайге, но, в конце концов, вышел к людям. Я выждал какое-то время и решил, для конспирации, поехать в Самару, где взял кредит в филиале Комбанка, а картину отдал им в качестве залога. Потом, когда банк разорился, я узнал, что её за миллион долларов купил один бизнесмен и подарил Эрмитажу, где с тех пор она и находится.


— Интересно, а, что стало с директором Комбанка, — спросил Фима, — вы знаете?


— С ним, как раз, все в порядке, — усмехнулся Иванопуло, — он сейчас депутат Госдумы, правда не помню от какой партии.

А я, под впечатлением от всего пережитого, описал приключения "Черного квадрата", рукопись послал своему родственнику проживающему в Америке, а у него оказался приятель связанный с киноиндустрией. Так, — закончил он свой рассказ, — этот материал попал в нужные руки и меня, как автора, пригласили на киностудию.


— Ой, люди!


— Маня с криком забежала во двор, — шо я вам скажу!

Там, — сорвав с шеи лисью шкуру, махнула рукой в сторону ворот, — на рынке, — в ужасе прошептала она, — какие-то бандиты в белых халатах с черными квадратами, идут и поют. О, слышите?, — подняла она палец, — сюда идут! Черный ворон, что ты вьешся, Над Россиею родной. Ты добычи не дождешся Народ Русский, ты живой. Хор голосов приближался. Подлечили оборонку, Крепче стал родной наш строй! Укрепляем свою сторонку, Будем жить семьей одной.


— Сема, — прижавшись к мужу, тихо спросила Софа, — это шо?

И лети квадрат ты черный, За океан ты тот большой. Передай квадрат ты черный, Обаме наш привет земной!


— Ой, люди, они заходят, — в ужасе закричала Маня, — счас начнется, — и спряталась за спины мужчин.

Во двор, стройными рядами зашла группа людей, облаченных в белые балахоны с черными квадратами на спинах. Во главе колонны шел мужчина в таком-же балахоне, только ярко красного цвета. Они окружили тумбу с картиной и подняв руки к небу, продолжали петь: Пусть он там не замышляет, Что Русь можно наклонить... Ничего он не изменит, Как Русь жила! Так будем жить!


— Не волнуйтесь, — сказал перепуганным женщинам Иванопуло, — это "Дети солнца", религиозная община, мы их привезли из Сибири.

А их песни- это, так, "фольклерный эпос этнической общины". Они не опасны, — успокоил он испуганных женщин, — я уведу их к месту проживания. В местном лесу мы построили для них точную копию их поселения в тайге. Только, пока они видят предмет их поклонения, — обратился он к Яшке и указал на картину, — они не уйдут отсюда. Я могу её взять?


— Да, без проблем, — вклинился в разговор Фима, — берите!

У меня дома еще одна есть. Они подошли к кубу, Яшка достал картину и торжественно вручил её экскурсоводу.


— "Кардинал"!


— обратился Иванопуло к предводителю, — дозвольте обратиться к вашим людям?


— Говорите, — торжественно кивнул головой человек в красном, — разрешаю.


— Братья и сестры!


— экскурсовод поднял над собой картину, — "Черный квадрат" концентрирует в себе бесконечное всемирное пространство, несет в себе выражение "всего" во вселенной.

Концентрирует это "все", — голос экскурсовода набирал силу, — в имперсональной геометрической форме и непроницаемой черной поверхности. В рядах сектантов появилось движение, послышалось тяжелое дыхание, некоторые начали покачиваться со стороны в сторону.


— "Черный квадрат" захватывает, — продолжал вещать Иванопуло и медленно двинулся в сторону выхода со двора, — вбирает в себя и беспокоит, дает ощущение достигнутого, но, безусловно, держит в напряжении и целокупно, не расчленяя, проецирует в себя зрителя, оставляя его абсолютно свободным в рефлексии.

Община, во главе с "Кардиналом", неотрывно смотря на картину, потянулась вслед за ним.


— "Черный квадрат" в белом окладе, — проникновенно продолжал "эксперт", — не просто вызов, а один из актов самоутверждения того начала, которая имеет своим именем мерзость запустения.

Процессия вышла со двора.


— Так, я не понял, — открыл глаза дед Изя, — будет погром, или нет?


— Ой, успокойтесь уже, папа, — вздохнула Циля, — вы же не в Одессе.

Какой погром может быть в Америке?


— Шо не будет?, — разочаровано спросил ветеран, — жаль, а то, я бы размялся.


— Фима!


— Яшка бросил на стол газету, — почитай, что про наш "Квадрат" пишут в российской прессе. " Провокационное вывешивание "Черного квадрата" в качестве "иконы", стало демонстративным богохульством в публичном исскустве православной России - "апокалипсисом грядущего времени".


— Ну-ка, ну-ка, — сказал подошедший дед Изя, — я тоже хочу послушать, что о нас там пишут.

Читай внучок.


— Это антиикона "сатанинских сил", — продолжил читать Фима, — ритуальный иудейский знак, четко проявившийся накануне революции в начале 20 века.

Как сказал сам Казимир Малевич: "Концентрат нового мироздания". А что сделали строители нового мироздания с Россией, нам хорошо известно". Дед Изя молча слушал, грустно вздохнул и сказал: Шо, опять евреи виноваты? Потом долго сосредоточенно смотрел в центр "Черного квадрата" и прошептал: Да, Казимир Северинович, теперь чувствую: "Ритуальный иудейский знак"! И вдруг, он услышал тихий голос: Видишь, Степан! Я же тебе говорил! Старик улыбнулся и посмотрел в небо. Что только не почудится пожилому человеку, сидящему во дворе на улице Петра Великого в Сан-Франциско! Но гои - это гои, как всегда, (Гой- лицо не еврейской Так Боже мой, чего вам непонятно? национальности. Идиш) Печальная еврейская судьба, На нас глядит из "Черного квадрата"! Что мы можем добавить к этому? Разве, что: В чем тайна квадрата, в каком из углов? Может она где-нибудь посередке? И надо сорвать с этой тайны покров, Но чую, не обойтись здесь без водки!

P. S. Начало съемок постоянно откладывается, так как с названием фильма возникли разногласия. Сначала хотели его назвать: "Битва негров в черном туннеле", но это задевает чувства афроамериканцев. Потом- "Царственный младенец", но общество защиты детей им не разрешает. Третий вариант- "Иудейская война", но вспомнили, что Иосиф Флавий уже использовал это название и, вообще, не нужно оскорблять чувства мусульман. Поэтому, чтобы никого не обижать, пока остановились на рабочем названии: "Иудеи" — "Черный квадрат"!