# Царственный младенец

Эдуард Долгунов

Царственный младенец

"Царственный младенец". "Квадрат - это творчество интуитивного разума. Квадрат- живой царственный младенец!" К. Малевич Ой, да не морочь мне голову, — раздраженно сказала Софа, переворачивая на сковороде котлету, — об чем ты говоришь, какие мильоны?


— Да чтоб я так жил, — махнул рукой Сема, — экскурсовод сказал, что на каком-то сосби эта картина стоит 20 мильонов, причем долларов.

А может и больше.


— И ты в это поверил?


— усмехнулась Софа, — не, ну не шлемазл?

Шо бы какая-то мазня стоила таких денег? И вообще, шо то за выставка и чего тебя туда понесло? Тебе шо, деньги девать некуда? Вон, все порядочные люди на историческую родину собираются, вещи продают-покупают, а он по выставкам шляется.


— Так твой племянник Яшка меня и своего дружка Фиму, ну, с 3 квартиры, туда затянул, но совершенно бесплатно, так как он там охранником устроился работать. А выставку устроил в нашем музее какой-то Комбанк из Москвы. Ты же знаешь, времена сейчас трудные, все деньги хотят заработать, вот они и привезли разные экспонаты к нам. Ну и эту картину. Она у них в стеклянном ящике стоит.


— Так, в ящике говоришь?


— спросила Софа выключая плиту, — что пили?

А ну дыхни?


— Да ничего не пили, ей Б-гу, — скривился Сема, — по бокалу пива и все.

Спроси у Яшки.


— Ну, хорошо, допустим 20 мильонов, — она вытерла руки о передник, — но, что хоть нарисовал той художник- вундеркинд на своей картине?


— Софа, ты не поверишь, — прошептал Семен, — черный квадрат и все!


— Шо, черный квадрат?


— не поняла Софа, — придурок, я спрашиваю шо на картине?


— Чего ты обзываешься?


— обиделся муж, — говорю тебе, больше ничего!

Черный квадрат и все! Правда, экскурсовод сказал, что художник там изобразил битву каких-то негров и царственного младенца, но это, мол, могут увидеть не все, а только очень умные люди.


— О!


— усмехнулась супруга, — значит были негры и младенцы?

Их то ты видел?


— Понимаешь, все кто стоял рядом со мной, — промямлил Семен, — сказали, что видят, а, я, — развел он руками, — откровенно тебе скажу, не увидел.

Так, что получается Софа, я дурак?


— Ну, умом ты никогда не отличался, — усмехнулась жена, — но настолько!? Что, ничего не видел? А Яшка с Фимой?


— Говорят, что видели, — огорчился он, — может врут?


— Яшка!


— Софа выглянула в окно выходящее во двор, — а ну, зайди.


— Да, вроде, были там какие-то негры, — неуверенно сказал племянник, — квадрат точно был, а вот царственного младенца я не видел.


— А кто автор?


— задумчиво спросила Софа, — кто этот "гений" шо такое рисует?


— Экскурсовод сказал, что какой-то Малевич, — неуверенно сказал Семен, — толи с Киева, толи с Житомира.


— Ну, вот!


— удовлетворенно воскликнула она, — я так и знала.

Наш человек! Кто еще может такие деньги делать на каком-то квадрате с невидимыми неграми, да еще с младенцами!


— Так экскурсовод сказал, что он вроде из поляков, — неуверенно пробормотал муж.


— А в Польше шо, евреев нету?


— отрезала Софа, — конечно наш, только с Житомеру!

Так, Яшка, — она повернулась к племяннику, — я хочу сама увидеть это чудо, ну, негров в квадрате. Договариваешься с экскурсоводом и делаешь нам экскурсию, понял? А я уж соберу соседок с нашего двора, да и со всей нашей улицы Петра Великого. Вот и посмотрим, кто из нас увидит этих негров и младенцев. Разберемся, — мстительно усмехнулась она, — хто умный, а хто "сама ты дура с "Привоза"! Получат они у меня! Яшка, заказывай!


— Так, садись Семен Петрович!


— директор указал на стул, — дело есть.

Я тут ознакомился с экспонатами, что хранятся в хранилище нашего банка, — и он взял в руки бумагу, — мне мой заместитель список подготовил. Впечатляет, должен сказать. Только один "Черный квадрат" Малевича чего стоит! Жаль только, что лежит это богатство у нас мертвым грузом. Только страховка этого шедевра стоит миллион рублей. Одни расходы у банка, а ведь все это может доход приносить. Времена, сам знаешь, трудные, а чтобы деньги заработать крутиться нужно. Так вот, что я придумал. В Одессе живет мой двоюродный брат. Он там служит директором местного музея и предлагает устроить у него выставку наших экспонатов. Помещение, охрану, продажу билетов, короче, всю администрацию этого дела, он берет на себя. Выгода от этого предприятия очевидна- народ приобщится к искусству, нам доход, да и музей заработает. Так, что, Семен Петрович, ты, как заведующий нашей "сокровищницы", подбери нужные экспонаты и отправляйся к "самому синему морю". Отдохнешь пару недель, на девушек посмотришь, да еще и денежку заработаешь. Эх, не командировка, а сказка, прямо зависть берет.


— Яшка, ты что, дурак?


— Колька покрутил пальцем у виска, — я же тебе говорю, что мой брательник открыл охранный кооператив.

Он уже существует и называется "Атас". Брату нужны свои люди, а мы с тобой знакомы с первого класса. Я тебя рекомендовал. Тебе что, бабки не нужны? Уже и заказ есть. В музей, где через неделю будет выставка, которую организовывает какой-то банк из Москвы, нужна охрана. Работы никакой - ходи себе в форме по залу и на девок смотри. Да еще и бабки за это платят. Я ради этого даже, временно, свои наперсточки на "Привозе" бросил.


— Колька, — возразил Яшка, — ты не врубаешься?

Какая работа, я же в подаче на выезд.


— Да кого это волнует, придурок!


— усмехнулся друг, — это же охранный кооператив, а не работа в милиции.

Заработаешь деньги и мотай в свой Израиль. Все, пошли оформляться.


— Степан, — нанеся на картину мазок, раздраженно прикрикнул Казимир, — ты опять еле на ногах стоишь.

Ты скоро свой нос пропьешь. Почему опять в мастерской грязь? Ты когда убираться думаешь? Холсты разбросаны, краску не найдешь, кисти не мыты. Где Марфа? Уволю к чертовой матери!


— Казимир Северинович, — икнул Степан, — ей богу, я сегодня ни-ни, а это со вчера.

Бражка недобродившая попалась, вот она слабость ногам и дала. И отрыжку премерзкую, — и опять икнув, покачал головой, — о, слышите? А Марфа на рынок подалась. Вам чего-то перекусить взять, ну и мне чекушечку, чтоб опохмелиться. Не извольте беспокоиться, приберусь я, приберусь. А Вы, как всегда, в трудах? Как картину назовете, вот эти кубики, полосочки, ну, то, что рисуете сейчас? Малевич отошел от холста и задумчиво произнес: Думаю назовать это- "Супрематическая композиция".


— Красивое название, — вздохнул Степан, — мудреное только очень, не запомню я.

Ну, Вам, конечно, виднее.


— Ты мне голову не морочь, — Казимир повернулся к слуге, — а лучше скажи, куда ты подевал мой старый холст, что лежал здесь, рядом с мольбертом?

Я об него кисти чистил, краски на нем смешивал, ну?


— Прощения просим, — засмущался Степан, — я его себе приспособил.

Думал, что он с Вашими старыми картинками был, то стало быть Вы его на выброс уподобили. Ну и побаловался я, с пьяну глазу, взял красочки Ваши и намалевал на нем несуразность разную. Жинке своей подарить на Паску удумал, как вроде, Вы енто нарисовали и мне отдали. Вы не серчайте, Бога ради.


— Так ты картину нарисовал, а, Степан?


— улыбнулся Казимир, — а ну, показывай, "художник" свое творение.

Ба!


— и поставил на соседний мольберт холст в раме, принесенный слугой, — интересно, очень интересно.


— Да, это я у Вас подглядел, — потупил голову Степан, — потом замазал мазки, где Вы изволили кисти чистить, да краски смешивать и...


— И получился "Черный квадрат", — продолжил Малевич, задумчиво разглядывая полотно, — интересно, интересно...


— Ой, ежели Вы, Казимир Северинович, зла на меня не держите, — обрадовался Степан, — может, напишите на картинке чего-нибудь, а?

Я вот тут карандашик имею, — протянул он огрызок, — сделайте милость, ну, для солидности.


— Написать чего-нибудь?


— задумался Малевич, взяв карандаш, — а вот, что мы напишем: "Битва негров в темной пещере"!


— Чего?


— не понял Степан, — чево это?

Какие негры?


— Какие негры?


— улыбнулся художник, — а, знаешь ли ты, мил человек, историю таких вот квадратов?

Еще в 1882 году, на выставке в Париже, — прищурив глаза продолжил художник, — поэт Пол Било представил картину "Combat de negresdans un tunnel", что в переводе означает "Битва негров в туннеле". Правда, это был не квадрат, а прямоугольник черного цвета на белом фоне. Следующим был журналист и эсцентричный "юморист-хулиган" Альфонс Алле, который так увлекся данной темой, что он развил её и в 1893 году выставил свою картину на выставке "Отвязанного искусства" в Галерее Вивьен, под названием "Битва негров в пещере глубокой ночью". Потом появились и белый, и красный, и другие разноцветные "ошеломляющие новаторские работы" данного эпатажного шутника. Одни названия чего стоят: "Красный квадрат" — это "Уборка урожая помидоров на берегу Красного моря апоплексическими кардиналами", " Белый квадрат" — "Первое причастие бесчувственных девушек в снегу" и т. д. Так, что, Степан, — улыбнулся Малевич, — твою картину можно обозначить как эволюцию в искусстве, то есть - Перфоманс! В этой картине, ты перешел от "Кубофутуризма" к чистому "Супрематизму"! А назовем мы сей твой "Opus magnum" — "Мой божественный царственный младенец"! И будешь ты основоположником "Супрематизма" — доминантного искусства, цветовой доминанты. И пусть это весьма жесткий и абсурдный способ донести важную информацию в массы, но время покажет, насколько эффективен этот метод!


— Степан, эй Степан, ты что это?


— покачал головой Казимир, увидев слугу, уснувшего на куче ветоши, — эх ты, основоположник "Супрематизма"!


— Граждане посетители, граждане, — надрывалась служащая музея, — прекратите толкаться и шуметь.

Музей откроется через 15 минут и тогда вы сможете зайти и осмотреть экспозицию.


— Ну, конечно, — возмутилась Сара, полная дама в огромном красном берете, — небось сотрудники там сами сейчас осматривают ту экспозицию и отбирают себе самое хорошее, а нам одни слезы останутся.

Знаю я их! Ой, Циля!


— повернулась она к женщине стоящей рядом, — прекратите пхаться, вы мне все ноги своим 45 размером отдавили.


— А вы Сара снимите свой "бэрэт", — ехидно ответила та, — а то вы своим красным "аэродромом" всем нам вход в помещение загораживаете.

А у меня здесь папа стоит, ветеран труда, между прочим, ему воздух нужен.


— А не надо было своего свекра тащить сюда, — фыркнула Сара, — сидел бы дома, он все равно ничего не слышит и не соображает.


— Умная какая, — возмутилась Циля, — ему соображать не обязательно, для этого у него я есть.

А если здесь будут давать по одной вещи в руки? Так и глухой пригодится.


— А шо если то, что будут здесь давать, вам не нужно будет?


— ехидно спросила Сара, — все равно возьмете две штуки?


— Ничего, руки не оторвуться, не ваша забота. Шо не нужно будет, продам на "Привозе", — Циля подтолкнула пожилого человека с палкой в руке, — папа, продвигайтесь вперед.


— А, почему здесь так много народа, — спросил старик невестку, — это что первомайская демонстрация?


— Нет, папа, — вздохнула Циля, — это очередь в ОВИР.

Стойте уже. Толпа зашумела, началась давка. Послышались возмущенные выкрики:


— Почему без очереди? Он здесь не стоял... Шо за ветераны..? Какие ветераны..?


— Так, слушайте сюда!


— повысила голос Циля, — Изя Фельдман ветеран труда, у него удостоверение есть и его права я знаю.

Так что ша, все разом замолчали!


— Какие могут быть права у ветерана?


— прошипела тетка в платке, — если мы даже не знаем, шо давать будут.


— А я знаю, — торжественно сказал мужчина в помятой шляпе и высокомерно посмотрев на толпу, добавил, — но это секретная информация и делиться ею я не намерен, — после чего таинственно замолчал.


— Ну? Вы таки скажете уже, или будете торговать вашей информацией?


— баба в платке прижалась к нему, — народ слушает.


— Хорошо, я скажу, — заговорщицки промолвил он, — какой-то банк из Москвы, через наш музей будет продавать свои вещи, потому что ушел в банкрот.

Это мне зять рассказал. Он мясник на рынке и один его клиент, что работает киоскером возле милиции, шепнул, что слышал как начальник милиции, по секрету, кому-то об этом говорил по телефону.


— Ой, буду я верить вашему зятю, шо кто-то в какой-то "блокнот" ушел, — скривилась дама с лисьей шкурой на шее, — брехня это все.

Я думаю, что это "гуманная" помощь голодающим с Западу. Сейчас это модно, помогать. Мадам!


— она повернулась к крупной женщине, стоящей за ней, — если у вас 15 размер бюста, то это еще не значит, что я должна держать на своих плечах эти центнеры.

Приберегите это богатство для вашего мужа и не давите ими на меня. Я не весы и взвешивать на мне их не надо.


— Ничего с вашими плечами не случиться, — парировала дама с бюстом, — они вон, вашей драной лисой прикрыты.

Ничего, шо сегодня в Одессе, на минуточку, июль месяц и на улице +35. Ваша лиса не потеет? Бюст ей мой мешает, — продолжала возмущаться она, — лиса на шее летом не мешает, а грудь мешает!


— Ну, товарищи, прошу вас, — опять запричитала служащая, — хватит ругаться и прекратите давку.

Не забывайте, что вы в храме искусства, а не на рынке.


— Шо, шо?


— оживился дед с палкой, — какой храм?

Мы что, в церкви?


— обратился он к невестке.


— Какая церковь, папа?


— вздохнула Циля, — шо вам там делать, с вашим-то носом?

Да стойте вы уже спокойно. О!


— оживилась она, — кажется впускают.


— Так, так- задумался Малевич, отойдя на шаг от картины, — интересно, очень интересно.

А не выставить ли в опере, которую мы делаем с друзьями, в виде декорации твою картину, а, Степан? И назовем её "Черный супрематический квадрат", как максимальные формы активности светоформ! Степан всхрапнул и не просыпаясь перевернулся на правый бок. Казимир подошел к спящему слуге, задумчиво посмотрел на него и тихо продолжил:


— Если "Победа над солнцем" это футуристический спектакль-опера, произведение алогизма слова, музыки и изображения с аллегорией затмения солнца, триумф нового мира, торжество разума над стихией - то лучшей декорации для "затмения солнца", дорогой Степан, нам не придумать. Малевич опять подошел к картине.


— "Квадрат" закроет солнце, а белая окантовка будет симвализировать пробивающиеся лучи. Степан!


— восторженно воскликнул художник, тормоша спящего, — да, проснись же Степан!


— Чего это?


— очнулся слуга и встряхнув головой, смущенно пробормотал, — прощения просим, Казимир Северинович, сморило малость.

Бражка, будь она неладна...


— Да, какая к черту бражка, — махнул рукой Малевич, — Степан, ты гений!

Ты придумал по сути новый живописный язык со своей азбукой. "Черный квадрат", — возбужденно шагая по мастерской бормотал он, — и есть главный знак этой азбуки- "ноль форм". Да, да, назовем его так!


— Яшка, — Софа взяла племянника за рукав, — экскурсовод не подведет?

Ты провел с ним инструктаж, чтобы лекция была не меньше часа? Этого будет достаточно, чтобы мои подруги мозгами тронулись. Больше эти торговки не выдержат, — мстительно ухмыльнулась она, — будут знать как ругаться со мной на рынке.


— Да не волнуйся ты тетя, все будет хорошо. Лучше скажи мне, — усмехнулся Яша, — как тебе удалось за такой короткий промежуток времени затащить сюда такую уйму людей?

Здесь же половина "Привоза". Это, что же должно быть такое, чтобы народ бросил торговлю?


— Ой, прямо таки большая проблема, — усмехнулась Софа, — достаточно, шо я дома тихо сказала у открытого окна: — Сема!

Токо не вздумай никому трепаться. Яшка сказал, шо товар на выставке, привезенный с московского банка, только для своих, но как сотрудник музея, он проведет нас через задний проход. Или я не догадывалась, — подмигнула она племяннику, — шо через час вся улица об этом узнает? Я шо, не живу всю жизнь в Одессе? Тебе таки идет эта форма, — улыбнулась она, — иди Яшка, открывай двери для этих "ценителей искусства", а то они её выломают. Двери распахнулись и за несколько минут зал заполнился возбужденной и галдящей публикой.


— Спокойно граждане, прошу внимания, — худой экскурсовод пытался сдержать толпу, — прошу тишины.

Очень приятно осознавать, что в нашем прекрасном городе так много ценителей искусства. Итак, мы начинаем интересную экскурсию в музее изобразительного и декоративно-прикладного искусства.


— Ну, конечно, — Сара с возмущением повернулась к Циле, — Софа с семейством уже с утра здесь и можете не сомневаться, шо она уже прошлась по товару.

А там где Софа прошлась...


— Да уж, — подтолкнув тестя вперед, вздохнула Циля, — шансов у нас мало.


— Перфоманс- что в переводе с английского означает- представление, действие, — экскурсия длилась уже 40 минут и голос экскурсавода приглушался усталым дыханием слушателей, — как форма искусства зародилась более 100 лет назад и называется - "Футуризм".

Художнику, — он указал указкой на картину, стоящую на деревянной тумбе в стеклянном саркофаге, — было не чуждо еще одно интересное направление Перфоманса, так называемый - "Хэппенинг". А трещины на картине, так называемые "Кракелюры"....


— Циля!


— неожиданно звонко прозвучал голос ветерана из толпы, — шо за "люры"?

Я не понимаю ни одного слова, мы шо в Израиле и этот шлемазл говорит на иврите?


— Нет, папа, — громко ответила невестка, — он хоть и говорит по русски, но понять таки его невозможно.

Послушайте люди, — обратилась она к зрителям, — мы уже час слушаем какую-то чушь, смотрим на какой-то "Черный квадрат" под стеклом, а товара мы еще так и не видели. Кто-нибудь мне объяснит, шо мы тут делаем?


— Какой товар?


— заикаясь пробормотал пораженный экскурсовод, — перед вами знаменитый "Черный квадрат" Малевича, жемчужина мирового искусства...


— Ой, кому вы это говорите?


— перебила его Софа и брезгливо посмотрела на Сару с Цилей, — вы думаете они что-то понимают в искусстве?


— и она указала пальцем на красный берет Сары, — им бы только рыбой на рынке торговать.

Вот я, в этом квадрате, — посмотрев на картину задумчиво продолжила она, — как будто вижу негров и какого-то младенца. Вот такие у меня видения. Или я ошибаюсь?


— посмотрела она на экскурсовода.


— Мадам, — восхитился тот, — я поражен!

Увидеть аллегорию художника, его внутренний мир, выраженный им в картине, может только гениальный ценитель искусства.


— Сема!


— Софа торжествующе посмотрела на застывших, словно столбняке, соседок, — пошли домой.

Нам больше нечего делать среди таких "ценителей искусства"! Бездари, — брезгливо посмотрев на женщин, сказала она, — дуры с "Привоза".


— Какие негры?


— вдруг закричала тетка из толпы, — у меня дома 100 кило рыбы пропадает и шо, вместо торговли я пришла на какой-то квадрат смотреть?

Где нормальный товар? Толпа пришла в волнение. Сзади подпирали новоприбывшие, началась давка, крики: — Даешь товар! Не больше одного в руки!... Яшка с Колей, стоявших в форме охранников возле стеклянного саркофага с картиной, пытались сдержать толпу, но силы были не равны. Началась драка, в ход пошли сумки и другие подручные средства. Кто-то выхватил у Цилиного тестя его трость и... Стекло саркофага с картиной разбилось с оглушительным треском и рассыпалось тысячей осколков. Это еще больше раззадорило толпу. Яшка схватил упавшую картину, всунул её в руки испуганному экскурсоводу и крикнув своему коллеге Коле:


— Прикрой историка и тащите картину в кабинет директора, — сам вернулся на "поле битвы".

Все "прекрасное" рано или поздно кончается. Появился кем-то вызванный наряд милиции и стражи порядка хоть и с трудом, но беспорядки прекратили, нарушителей задержали и перепроводили в отделение милиции. В первых рядах шла Сара в помятом красном берете, Циля с помолодевшим и улыбающимся папой-ветераном, несшего, как винтовку, трость на плече и дама с лисой на шее.


— Циля, — спросил свекр, — это шо, был погром?

Я надеюсь, что хоть в Израиле их нет.


— Не обольщайтесь папа, — вздохнула невестка, — там где есть евреи всегда будут погромы.

Или нас громят, или мы их! Дальше