Наваждение

— Хромой…кривой…горбатый…, — мальчишки, лет 9-10, кружили «хоровод» вокруг сгорбленного старика, медленно бредущего по дороге, — хромой…кривой…горбатый…,

— кривлялись они, показывая ему языки. Опираясь на две палки, с трудом передвигая ноги, старик молча продолжал свой путь, не обращая на них внимания.

— Вот я вас!

— вышедший из церкви монах замахнулся на ребят палкой, — а ну, пошли отсюда, безбожники.

Заходите синьор художник, — помогая старику подняться по каменным ступенькам, — проходите, месса скоро начнётся.

— Я рад приветствовать столь знаменитого художника в моем скромном доме, — банкир кивнул головой и указал на кресло, — присаживайтесь, прошу вас.

Бокал вина?

— О, синьор Дзанобе дель Лама, не скромничайте, — отпив из бокала, улыбнулся Сандро, — ваш дом один из самых богатых во Флоренции и скромным его назвать трудно.

— Ах, синьор Боттичелли, — банкир поднял бокал, — что такое стены, по сравнению с вашими картинами?

Дом со временем разрушится, а искусство вечно, поэтому я и пригласил вас. Итак, к делу. Как известно, все мы смертны, — вздохнул он, — а я уже в том возрасте, когда пора подумать о вечности и поэтому я обращаюсь именно к вам. Я, как член гильдии искусств и ремёсел Флоренции, знаком с вашими работами и нахожу их великолепными. Работа, которую я хочу вам предложить, очень ответственна и важна, как для меня, так и для всего города.

— Чем могу помочь вам?

— приподнял брови художник, — я не совсем вас понимаю.

— Видите ли, — продолжил банкир, — в базилике церкви Санта-Мария-Новелла, у моей семьи есть погребальная часовня и я хотел бы украсить ее картиной.

Для меня очень важно, чтобы именно вы взялись выполнить этот заказ и, если мы договоримся, работа будет хорошо оплачена. Я надеюсь, на ваше согласие.

— Очень приятно, что вы обратились именно ко мне, — сказал художник, — и я, с радостью, возьмусь за эту работу.

Какой сюжет вы выбрали?

— Поклонение Волхвов, — ответил банкир, — сцена из Священного Писания.

Но, эта картина должна иметь особый смысл. Она должна прославлять семью Медичи, ярым поклонником которой я являюсь, под покровительством которых, во Флоренции расцвели наука и искусство. Вы, Маэстро, талантливый художник и знаете как это сделать, я полностью доверяю вашему вкусу. Но, у меня есть условие. Хотелось бы войти в историю, поэтому я прошу изобразить на картине мою скромную персону и сына, а моделью для Девы Марии, взять Федерику, мою племянницу. Своих дочерей у меня нет, так что пусть хотя бы она, была лицом Девы Марии.

— Да, Джулиано, — кивнул головой Сандро, — мне предстоит решить тяжелую задачу.

Заказчик картины, Дзанобе дель Лама, сказал, что я могу писать картину по моему вкусу, которому он полностью доверяет, но, вместе с тем, поставил ряд условий. Он потребовал включить в алтарную композицию себя и сына, лик Мадонны писать со своей племянницы и обязательное участие членов Братства Волхвов, которое вы, семья Медичи, учредили во Флоренции. Причём, для колорита, некоторые из них, должны быть в костюмированных одеяниях и чтобы эта мистерия нашла отражение в картине.

— И еще, синьор Ботиччелли, — поднял палец банкир, — вы должны изобразить на картине портреты деятелей Платоновской академии, друзей и соратников семьи Медичи, главное, чтобы персонажей было много.

Вы знаете, что церковь Санта-Мария-Новелла, где находится моя базилика, наиболее почитаемая во Флоренции и многочисленные зрители картины должны понять простую мысль: «Выдающиеся граждане города безоговорочно поддерживают Медичи и этим изображением я хочу подчеркнуть мою лояльность по отношению к семье».

— А уж портреты семейства Медичи и ваших родственников, — усмехнулся Боттичелли, — он хочет особо выделить, так как «хочет выразить своё милостивое уважение влиятельным фигурам».

Заказ на картину я взял, — вздохнул он, — так что готовься позировать.

— Вот старый лис, — улыбнулся Джулиано Медичи, — одним выстрелом убивает сразу двух зайцев - выражает своё «милостивое уважение» семье Медичи и хочет, за счёт твоей славы художника, войти в историю.

Понимаю, — усмехнулся он, — тебе с такими условиями будет не просто, так что всегда рад помочь тебе, друг мой! Работа над картиной шла почти весь 1475 год. Боттичелли решил показать евангельское событие как некое таинство. Среди руин античного Рима восседает Мадонна, правда, с лицом Федерики, племянницы банкира. Сандро был крайне недоволен моделью, считая что её лик совершенно не подходящим для Марии, но контракт был подписан и изменить он ничего не мог. Перед Младенцем Христом опустился на колени Козимо Старший Медичи, а на переднем крае картины его сыновья- Пьеро и Джованни. С их ликами возникли трудности, так как все трое уже умерли и писать их пришлось по их изображениям на картинах других художников и по воспоминаниям родных.

— Сандро, друг мой, — простонал Джулиано, — моя Симонетта смертельно больна.

Мы с братом Лоренцо послали к ней Маэстро Стефано, лучшего врача Флоренции («Я послал вам лучшего из лучших», написал Лоренцо семье Веспуччи в сопроводительном письме ), но лекарь сказал, что ничего уже сделать нельзя. 26 апреля 1476 года, в возрасте 23 лет Симонетта Веспуччи умерла. Эта кроткая, нежная и обаятельная женщина, была любимицей всего города. Она считалась первой красавицей флорентийского Ренессанса и за свою красоту получила прозвище «Несравненная» и «Прекрасная» Симонетта (La Bella Simonetta). Она была возлюбленной Джулиано Медичи, его дамой сердца. В 1475 году, на площади Санта Кроче, проводился Рыцарский турнир, в конце которого, перед всей Флоренцией, Симонетта была официально объявлена Королевой турнира и дамой сердца победителя - Джулиано Медичи.

— Помнишь мой штандарт с её изображением?

— Джулиано грустно покачал головой, — это она помогла мне победить на Рыцарском турнире.

Сандро хорошо помнил этот штандарт, ведь именно он украсил его изображениями Минервы и Амура, изобразив Симонетту в белом платье, в виде Афины Паллады с головой Медузы Горгоны, сжимающей в одной руке копье, в другой щит с девизом: “La Sans Parielle!”(Несравненный! ит.) Вокруг трона Бога любви Амура, обвивались оливковые ветви с девизом на античном французском: «La Senza Paris”(Она не имеет себе равных). Художник вложил всю свою влюблённую душу в эту картину. Да, Боттичелли был тайно влюблен в прекрасную Симонетту и очень страдал от этой любви, но зная об отношениях красавицы с его другом Джулиано, никогда не проявлял своих чувств. У него, даже, не было личного общения с предметом своего обожания и он мог любоваться ею только на расстоянии. Все чувства от неразделенной любви, художник вложил в свои картины. Он бесконечно писал её образы, причём, почти все по памяти. В 1477 году, на следующий год после смерти Симонетты, он начал писать картину «Весна»

— “Primavera”, которая предназначалась для Джулиано, но по каким-то причинам, прервал работу. Через год, в результате заговора семьи Пацци, его друг был зверски убит в соборе Санта-Мария-дель- Фьоре. По иронии судьбы, это произошло 26 апреля, в день смерти Симонетты. Сандро очень тяжело перенёс смерть Джулиано и не хотел возвращаться к картине, но, в 1482 году Лоренцо Великолепный убедил его продолжить работу над полотном.

— Мой племянник, Лоренцо Пополано, из младшей ветви рода Медичи, — качнул головой Лоренцо, — достиг совершеннолетия и я собираюсь женить его на Семирамиде, из известного рода Аппиан.

Ранее, я планировал женить на ней моего брата Джулиано, но, как вы знаете, он был убит. Я прошу вас, в память о моем брате, вернуться к работе над картиной, и это будет моим лучшим подарком на свадьбу племянника. Боттичелли внёс в начатую картину некоторые изменения. «Талия цветущая», одна из трёх танцующих граций, в которую целится стрелой сын богини любви Венеры Амур, стала очень напоминать Симонетту. Она с нежностью смотрит на Меркурия, в котором можно узнать черты Джулиано. В 1482 году картина «Весна» была написана и приобретена Лоренцо Медичи и подарена Лоренцо Пополано на свадьбу. Картина много лет хранилась у него на вилле Костелло, рядом с самой дорогой для Боттичелли картиной «Рождение Венеры». Написанная в 1486 году, по заказу Лоренцо Пополаци, картина«Рождение Венеры», была его любимой. Моделью для центральной фигуры шедевра, была самая красивая и желанная девушка Флоренции, прекрасная Симонетта Веспуччи, его муза и тайная любовь. Он пронёс это чувство через всю жизнь, и в своих картинах, постоянно, возвращался к её образу. Была глубокая ночь, но, не замечая этого, Сандро задумчиво сидел на каменных ступеньках церкви Санта-Мария-Новелла. Тяжёлые мысли давили и пригибали к земле его седую голову. Он был уже не молод, не совсем здоров и очень беден. Он никогда не думал о деньгах, с легкостью их тратил и не скопил на старость ни гроша. От былой красоты и стати не осталось и следа. Лоренцо Великолепный, меценат и благодетель, много лет материально поддерживающий его, давно умер. Лоренцо Пополано, на свадьбу которого он написал картину «Весна», тоже покинул этот мир. Был объявлен еретиком и казнен его духовный отец, монах Джироламо Савонарола, проповедник аскетизма, яростный противник роскоши и материального благополучия, создатель и вдохновитель «Костров тщеславия», где сжигались произведения искусства и другие «излишества». Сандро был активным участником этих церемоний и самолично бросил в костёр несколько своих работ на мифологические темы. Он сидел не чувствуя, как холодный осенний ветер раздувал его седые волосы, забираясь под полы накинутого халата.

— Будьте осторожны, сеньор Боттичелли, — человек в чёрном плаще сливался с темнотой, — ветер холодный и вы можете простудиться.

— Кто вы?

— поднял голову художник, — и откуда знаете мое имя?

— Можете называть меня Мессир, — человек качнул головой, — а имя известного художника Флоренции не секрет и его знает каждый.

— Что вам нужно?

— Сандро посмотрел на незнакомца, — денег у меня нет, так что грабить меня бесполезно.

Идите своей дорогой, — сказал он поднявшись, — я, пожалуй, тоже пойду.

— Я не собираюсь вас грабить, — улыбнулся человек, — а вот помочь вам могу.

Вы ведь хотите попасть в погребальную часовню сеньора Гаспара да Дзаноби дель Лама в этой церкви, — и он указал шпагой за спину художника, — туда, где находится ваша картина «Поклонение Волхвов», не так ли?

— и внимательно посмотрев на собеседника, продолжил, — и желаете это сделать незаметно.

Хотите я скажу, зачем вам это нужно?

— Я знаю, кто вы, — вздохнул Боттичелли, — вы дьявол!

Вы хотите совратить меня, после чего забрать мою душу?

— Бросьте, Маэстро, — вздохнул Мессир, — я пришёл не взять вашу душу, а облегчить её.

Ведь вам не даёт покоя ваша картина, та, что висит здесь и вы мечтаете что-то изменить в ней, ведь так? Поэтому вас тянет в эту церковь и вы ежедневно приходите сюда, но проникнуть в часовню не можете.

— Да, Мессир, — волнуясь сказал художник, — не могу.

Эта картина стала для меня наваждением, я бы даже сказал, проклятием и сниться мне каждую ночь. Она лжива по сути, не завершена по образу, и не отражает внутренний мир её участников. Мне необходимо внести в неё изменения и я прошу вас о помощи.

— Я дам вам возможность поработать с картиной, — качнул головой Мессир, — ровно месяц в часовне посетителей не будет, а по окончанию вашей работы, никто не вспомнит, как она выглядела до изменений.

— Наверное, мне это снится, — вздохнул Сандро, — поверить в это невозможно.

— Работайте Мастер, — голос из темноты, — вы заслужили это!

Сандро сутками не выходил из часовни. Он почти ничего не ел, очень мало спал. Картина- это все, что его интересовало. Находясь в состоянии глубокой задумчивости, он потерял счёт времени.

— Завтра истекает срок, Мастер, — человек в чёрном, как всегда, появился неожиданно, — вы закончили работу?

— Да, сеньор, — качнул головой Сандро, — я сделал, что задумал и в знак благодарности, хочу показать свою работу и вы будете первым, кто увидит её обновлённой.

Смотрите, — и он снял накинутое полотно, — это моя новая картина «Поклонение Волхвов». Мессир долго молчал, рассматривая картину.

— Как вы догадываетесь, синьор Боттичелли, — тихо сказал он, — для меня не существует тайн и нет ничего невозможного как в этом, так и в загробном мире.

Но, мне было интересно, что было настолько важно для вас изменить в этой картине, что каждый день вы приходили сюда, с надеждой выкрасть ее из часовни. Я решил не заглядывать в будущее, а просто помочь вам и подождать результата работы. Теперь мне стала понятна причина ваших мучений. Мне кажется, — кивнув головой, он внимательно посмотрел на художника, — вас терзало несоответствие лика Девы Марии с задуманным сюжетом. Первый раз, согласно контракта, вы писали её с Федерики, племянницы банкира Гаспара ди Дзаноба. Но, как вы не старались, с этой моделью вам не удалось передать в облике Девы Марии ту чувственность, нежность и красоту, которые присущи матери Христа, и только поменяв модель на Симонетту Веспуччи и переписав центральную фигуру картины, вам удалось достичь задуманное. И хотя делали это по памяти, вы прекрасно передали облик и душу этой прекрасной женщины, отчего лик Мадонны стал значительно нежней, чувственней и прекрасней. Вы изменили лицо Джулиано, этого молодого человека в чёрном, и изобразили его стоящим с закрытыми глазами, — он покачал головой, — ведь в символике языков XV века, подобное означает, что человека уже нет в живых. И теперь понятно, почему Лоренцо Великолепный, стоит с суровым выражением лица и опирается на дорисованный вами меч, символ расправы с убившими его брата заговорщиками. Сеньор Боттичелли!

— Мессир повернулся к Сандро, — ваше творение очень впечатляет.

Не меняя сюжета и действующих лиц, вам удалось «состарить» картину на 30 лет и показать события, случившиеся после написания первого варианта - гибель Джулиано и, последовавшую от Лоренцо Великолепного, расправу с заговорщиками. А Дева Мария просто прелестна, она стала значительно благороднее и более родной. Позвольте только один вопрос, — Мессир опять повернулся к картине, — почему заказчик картины, сеньор Гаспар ди Дзаноба дель Лама, изображённый на ней в светло- синем одеянии, смотрит прямо на зрителя, но, при этом пальцем указывает на вас? Ведь, это вы себя изобразили в образе белокурого юноши в желтой мантии, у правого края картины?

— Да, — вздохнул Боттичелли, — это я в молодости.

А этим жестом, — улыбнулся художник, — синьор ди Дзаноба хочет показать семье Медичи и всем остальным, что он, только заказчик картины и в случае неудачи, вся ответственность будет лежать на мне. Банкиры обычно перестраховываются. Современник Боттичелли Джорджо Вазари, в своём труде «Жизнеописание прославленных живописцев, скульпторов и архитекторов» писал: «Поистине произведение это - величайшее чудо, и оно доведено до такого совершенства в колорите, рисунке и композиции, что каждый художник и поныне ему изумляется».

— Я выполнил своё обещание, Маэстро, — Мессир пристально посмотрел на Боттичелли, — и хочу попрощаться.

Дальше вы сами.

— Спасибо вам за все, — поклонился Сандро, — поверьте, мне, в этой жизни, больше ничего не нужно.

У меня было любимое дело, влиятельные покровители, близкие друзья и, главное, любовь. Я много сделал в своей жизни и ни о чем не жалею. Вот только картина «Поклонение Волхвов» камнем лежала на моем сердце, а сейчас мне спокойно на душе. Я остался один, но любовь в моем сердце не умерла и будет вечно находиться рядом с его земным вдохновением, моей Венерой. Прощайте Мессир!

— Хромой… кривой… горбатый.., — кривлялись дети, показывая языки старику, сидящему на каменной ступени при входе в церковь, — хромой…кривой……

— А ну, пошли отсюда, — из церкви вышел монах и замахнулся на них палкой, — вот я вас!

Пошли отсюда, безбожники. Не обращайте на них внимания, синьор художник, — он повернулся к Боттичелли, — вы долго не приходили и я уже начал волновался, не заболели ли вы? Заходите, месса скоро начнётся.

— Меня не было ровно месяц, — улыбнулся Сандро и повторил, — ровно месяц.

Здоровье мое не ухудшилось, уважаемый Фра Филиппо, — он посмотрел на монаха, — просто был очень занят, я работал. Идите, служите мессу, я скоро.

— Кривой… хромой… горбатый… Боттичелли сидел на ступеньках церкви, смотрел на «стайку» кривляющихся мальчишек и улыбался. На сердце у него было спокойно.

Через два года, живописец был похоронен в церкви «Всех святых», как он и завещал, в «ногах» своей возлюбленной Симонетты Катаннео де Веспуччи, самой красивой женщины Флоренции и всей эпохи Возрождения. В углу капеллы вмонтирована плита с памятной надписью: «Здесь в 1510 году похоронен Алессандро Филиппи» (Боттичелли). 300 лет о Боттичелли, выдающемся художнике эпохи Возрождения, никто не вспоминал. Только в середине 19 века о нём опять заговорили и он занял своё почетное место в ряду великих художников. Вполне заслуженно!

— Падай сюда, — сказала симпатичная девушка и бросив вещи на лежак, осмотрелась, — тут, вроде, классно.

Смотри, какой пляж, море! Красота!!

— Тебя не смущает тот мужик, — подруга указала на мужчину, сидящего поблизости под зонтом, — странный какой-то.

Такая жара, а он в чёрном плаще сидит.

— Плевать, — махнула рукой девушка, раздевшись до купальника, — здесь Кипр, а не Нижний Тагил.

Знаешь какая тут полиция? Вмиг любого извращенца скрутят.

— Ладно, — сказала подруга, — пойду переоденусь, — и взяв пляжную сумку с вещами, пошла в раздевалку.

Проходя мимо незнакомца, она услышала:

— Милая девушка!

— мужчина в чёрном смотрел на неё, — я прошу прощения, но меня, как художника, очень заинтересовала аппликация на вашей сумке.

Не скажете ли, кто на ней нарисован?

— Черт её знает, — посмотрев на рисунок, пожала плечами девушка, — какая-то голая рыжая девка стоит в морской раковине.

Я купила вчера эту сумку на местном рынке и понятия не имею, кто это. Быть может какая-то местная модель?

— Чего он хочет?

— спросила подошедшая подруга и встала возле подруги, — пристаёт?

— Я хочу рассказать вам удивительную историю, — сказал незнакомец, — историю прекрасной женщины, изображённой на этой картине, — и он указал на сумку.

— Давным давно, — он повернулся к морю, — на острове Кипр, возможно, именно здесь, из пены морской появилась Венера, Богиня любви.

Более 500 лет назад, великий художник Сандро Боттичелли…

— Слышь, мужик, — перебила его подошедшая девушка, — шёл бы ты отсюда.

Если ты извращенец и чего-то хочешь, так и скажи, и нечего нам лапшу на уши вешать про какую-то Венеру из пены… Незнакомец грустно покачал головой и ничего не ответив, собрал свой зонт, который внезапно превратился в шпагу и пошёл прочь.

— Вот козел, — сказала одна из девушек, — фокусник, наверное.

Не, подруга, ну ты видела? Здесь такие телки ходят, — и расхохотавшись, хлопнула себя по ягодицам, — а он про какую-то тетку на сумке нам впаривает! И не фокусник он, а извращенец, — скривила она рот, — и черт с ним! Пошли купаться, — и схватившись за руки они побежали к морю.

— Да, — посмотрев им вслед, произнес незнакомец, — вы правы, Черт, действительно, знает, кто ОНА, — и «растворился» в воздухе.

Хохоча, девушки с разбега прыгнули в пену набежавшей волны и ничего не услышали.